Вывеска новогодней ярмарки, вознесенная к небу на добрый десяток метров, неоновой радугой изогнулась над площадью, и Василий Семибратов, памятуя, что на часах уже восемь вечера, а подарка для жены все нет, припустил навстречу ярмарочной толчее…
Добавить в моё избранное
18 мин, 16 сек 4469
Жареной! Хотим, хотим!
— Скатерть-самобранка! — крикнул не своим голосом Семибратов, но ему показалось, что все равно он нем, что звуки, еле народившись, тотчас замирают на губах. — Скатерть-самобранка! — завопил он из последних сил. Ну-ка ты, чудеса творящая, вмиг исполни волю мою! Дай нам человечины сочной, пропеченной, чтобы таяла во рту! Мы ждем, ждем — расщедрись, родимая!
И все переменилось.
Никто опомниться даже не успел, как края скатерти внезапно изогнулись, тотчас же исчезло все с нее — и яства царские, и напитки божественные, — а петухи, что скатерть украшали, стремглав взлетели, перья и крылья распушив, вскричали жутко и вразнобой и обернулись огненными петухами, рванулись к Семибратову и закружились вкруг него, смерчем встали от пола до потолка и охватили Семибратова пламенем и жарким и неугасимым, объяли целиком…
— Ой, мамочки мои, горю! Помогите! — завыл, опрокидываясь навзничь, Василий. — Спасите же! Воды…
Запахло паленым, дух жаркого разлетелся по квартире, а Семибратов катался по полу, срывая с себя одежду, но огненные петухи клевали тело и не было от них спасенья.
Вспыхнули картины на стенах, треща заполыхала ель, огонь переметнулся на шторы, занялась обивка стульев и дивана — дом горел.
«А он, постойте-ка… — мелькнуло в последний раз в мозгу Семибратова, — он и другим, наверно, предлагал… Приятственного обращения требует?»
— Спасите, ради всех святых!
Но люди словно обезумели.
Молча, позажимав носы, лишь бы не чувствовать этого дьявольского запаха, они все, давя друг друга, кинулись в переднюю, а из передней вон, вон из квартиры, чтобы выскочить на улицу, подальше от пламени, чтобы вдохнуть морозного воздуха и мчаться, мчать куда глаза глядят…
Часы в углу пробили двенадцать раз и смолкли.
В других домах, в чужих квартирах люди поднимали бокалы, чокались и пили за здоровье, за счастье, за добрые чудеса на этой земле, вступившей незаметно в Новый год…
В ту ночь по городу носились красные машины, и телефоны надрывались под гнетом цифр «01».
— Скатерть-самобранка! — крикнул не своим голосом Семибратов, но ему показалось, что все равно он нем, что звуки, еле народившись, тотчас замирают на губах. — Скатерть-самобранка! — завопил он из последних сил. Ну-ка ты, чудеса творящая, вмиг исполни волю мою! Дай нам человечины сочной, пропеченной, чтобы таяла во рту! Мы ждем, ждем — расщедрись, родимая!
И все переменилось.
Никто опомниться даже не успел, как края скатерти внезапно изогнулись, тотчас же исчезло все с нее — и яства царские, и напитки божественные, — а петухи, что скатерть украшали, стремглав взлетели, перья и крылья распушив, вскричали жутко и вразнобой и обернулись огненными петухами, рванулись к Семибратову и закружились вкруг него, смерчем встали от пола до потолка и охватили Семибратова пламенем и жарким и неугасимым, объяли целиком…
— Ой, мамочки мои, горю! Помогите! — завыл, опрокидываясь навзничь, Василий. — Спасите же! Воды…
Запахло паленым, дух жаркого разлетелся по квартире, а Семибратов катался по полу, срывая с себя одежду, но огненные петухи клевали тело и не было от них спасенья.
Вспыхнули картины на стенах, треща заполыхала ель, огонь переметнулся на шторы, занялась обивка стульев и дивана — дом горел.
«А он, постойте-ка… — мелькнуло в последний раз в мозгу Семибратова, — он и другим, наверно, предлагал… Приятственного обращения требует?»
— Спасите, ради всех святых!
Но люди словно обезумели.
Молча, позажимав носы, лишь бы не чувствовать этого дьявольского запаха, они все, давя друг друга, кинулись в переднюю, а из передней вон, вон из квартиры, чтобы выскочить на улицу, подальше от пламени, чтобы вдохнуть морозного воздуха и мчаться, мчать куда глаза глядят…
Часы в углу пробили двенадцать раз и смолкли.
В других домах, в чужих квартирах люди поднимали бокалы, чокались и пили за здоровье, за счастье, за добрые чудеса на этой земле, вступившей незаметно в Новый год…
В ту ночь по городу носились красные машины, и телефоны надрывались под гнетом цифр «01».
Страница 6 из 6
