Объявление

«Это судно, — догадалась Жанна. — Я сижу на горшке… позор какой»… В следующую секунду она почувствовала, как горячая струйка со звоном ударила о металлическое дно судна, и ей сразу стало легче. Леонид снова перенёс её на кровать, уложил, затем взял горшок и вышел. Жанна испугалась, что он не вернётся, но он вернулся, постоял немного, глядя на неё сверху вниз, наклонился, обхватив её голову ладонями, зарылся лицом в волосы и безошибочно нашёл губами то самое место на темечке.

Над миром, сузившимся до размеров полутёмной, пропахшей лекарствами комнаты, поднялась сияющая всеми цветами радуги волна.

Опрокинулась и гремящей лавиной обрушилась вниз, поглотив плавающую в океане блаженства Жанну.

Голоса доносились откуда-то издалёка, с трудом пробиваясь через вязкий, глушивший звуки туман.

Жанна открыла глаза — это движение почти обессилило её. Но с открытыми глазами она почему-то слышала лучше.

— … полгода у вас жила… — Высокий женский голос, почему-то смутно знакомый. — И теперь вы не знаете, где она?…

— … уверяю вас… — Мужской голос, тихий, но внятный, его она тоже знала когда-то. Вспомнить, кому он принадлежал, казалось непосильной задачей. — … Давно ничего не знаю…

Жанна вздохнула — глубоко, в лёгких, что-то засвистело, в горле неприятно булькнуло. Пересохшие губы трескались от горячего дыхания.

— … с февраля в училище не была, — женщина почти кричала, — мне уж на работу педагоги обзвонились… Вот и Альмира подтвердит — после каникул ни разу её не видела…

Альмира. Миллион лет назад Жанна слышала это имя. Кого же так звали? Она попыталась сосредоточиться — бесполезно. В голове была вата — много-много белой, пушистой и мягкой ваты. Очень хотелось спать. Спать и не слышать этого грубого, громкого, визгливого голоса, бесцеремонно врывающегося в её покой. Как же громко они кричат! Что им здесь нужно? Почему он их не прогонит? Кто? Кто не прогонит? Жанна старалась вспомнить, имя ускользало, словно различимая лишь уголком глаза лёгкая тень…

— Ты, дядя, нас за лохушек-то не держи, — вмешался молодой, энергичный и наглый голос. — Ты думаешь, мне Жанна про тебя ничего не рассказывала? Вот пойдём сейчас в милицию и заяву на тебя накатаем — мол, педофил ты, дядя, заманиваешь молоденьких девочек к себе под видом бесплатной сдачи комнаты, а потом, может, на кусочки разделываешь и в унитаз спускаешь… Ой, извините, Ольга Сергеевна…

Ольга Сергеевна? Ещё одно имя за завесой темноты… Жанна опустила веки — глаза почему-то стали влажными…

— Да где ж это вообще видано — бесплатно комнату сдавать! — взвизгнул первый голос. — Знаем мы, что за бесплатно бывает… А ну говори, что с моей доченькой сделал, гад! Куда мою Жанночку подевал?

— Если я не брал с Жанны денег, это ещё не значит, что она жила здесь бесплатно, — спокойно возразил тихий голос. — Мы сразу договорились, что она будет помогать мне…

— В чём? — перебила молодая и наглая. — Постельку по ночам согревать?

— … ухаживать за моей больной матерью, — невозмутимо продолжал мужчина. — Это очень нелёгкое занятие, уверяю вас, и оно, безусловно, стоит тех денег, которые я мог бы получить от сдачи внаём одной комнаты…

— Что ж она мне про твою мать ничего не рассказывала? — ехидно поинтересовалась молодая, — Всеми секретами делилась, а про то, как за больной ухаживает, — ни слова?

— Это входило в наш договор, — терпеливо объяснил тихий голос. — Жанна не должна была никого сюда приводить. Не должна была никому рассказывать о том, что здесь делает…

— Почему, интересно знать?

— А вам не кажется, что каждый человек имеет право на свою частную жизнь? Предположим, мне не хочется, чтобы окружающим было известно, в каком состоянии находится моя мать. Она действительно очень тяжело больна, и обслуживать её тяжело. Скажу откровенно: я думаю, Жанна уехала, потому что не выдержала свалившегося ей на плечи бремени. Мне она ничего не объяснила. Просто собрала вещи и уехала, пока я спал. Вы, разумеется, можете обратиться в милицию — я думаю, вы просто обязаны это сделать, хотя я надеюсь, что с вашей дочерью не случилось ничего страшного…

Голос вдруг растянулся, поплыл, слова стали слышны нечётко.

— Не выспался, дядя? — с угрозой спросила молодая и наглая. — Всё зеваешь? В милицию мы и без твоих советов обратимся, а для начала покажи-ка ты нам квартирку — где тут Жанна жила, где матушка твоя немощная обитает…

— Постарайтесь обойтись без хамства, Альмира, — посоветовал мужчина. — Оно вам не к лицу… Что ж, не могу сказать, что мне это будет приятно, но, входя в ваше положение… Я покажу вам, где жила Жанна.

Голоса удалялись, затихали. Тишина снова обволакивала Жанну, затягивала в глубокие белые пустоты сна. Но заснуть не получалось — под веками копилась, набухала влага, непрошеная слеза выкатилась из-под ресниц и задрожала, словно приклеившись к горячей щеке…