Кровожадный

— Прекрасно. — Голос, исходивший изо рта нового тела, был глубоким и необычным. Оно уже более-менее освоилось и с легкостью вставало с кровати и прохаживалось по комнате — период терапии наконец-то подходил к концу.

— Как прикажете обращаться к вам в этот раз? — осведомился доктор Роджер. Обычно Мозг с легкостью принимал имена предыдущих хозяев своих тел, но с этим, новым, были определенные сложности, и доктору было интересно, как же Мозг вывернется.

— Зовите меня Граф, — определился Мозг без заминки, и доктор хмыкнул — это было что-то новенькое. — Граф Алексис.

— Ну, как изволите. — Роджер развел руками. — Как вам эта одежка, не жмет?

— Нет, — ответил Мозг — Граф — без тени обычной ворчливости, следовавшей в ответ на подобные шутки доктора. — Подходит идеально.

— Замечательно, — доктор сделал пометку. — Вам нужно что-нибудь принести?

— Нет, спасибо. — Граф Алексис довольно-таки ровным шагом направился к двери.

— Вы бы пока не покидали палату, — посоветовал доктор Роджер. — Видок у вас пока что какой-то… бледноватый.

— О чем вы, я абсолютно здоров. — Граф открыл стенной шкаф и стал одеваться: черные брюки, белая рубашка, черный фрак, черный галстук-«бабочка» и, наконец, черный плащ с фиолетовым подбоем и высоким воротником. Всю эту одежду он выбрал сам еще тогда, когда оправлялся от операции и не мог ходить — ее пошили по индивидуальным эскизам. Набор вышел несколько старомодным, совсем не в духе Мозга, любившего практичные вещи, но к порой дающим о себе знать странностям в его предпочтениях, проявлявшимся, как правило, аккурат со сменой тела, в Центре Сохранения привыкли — и одежду подготовили без проблем и проволочек.

Десять минут спустя он уже расхаживал по корпусу и представлял нового себя своим старым друзьям (не все из которых, впрочем, были рады видеть его снова в здравии). Активность эта, похоже, не давалась ему так уж легко — шло время, и бледность его кожи росла все сильнее, руки начинали трястись, выступающие клыки — нервно покусывать серую бескровную губу.

Прошло полтора часа, и он наконец-то выкроил время, свободное от обязанностей Мозга, воровато оглянулся и направился в другой корпус Центра Сохранения. Туда, где располагался огромнейший банк донорской крови.

— … Как молоко! — сказала ординатор. — Стоял там и лакал ее как молоко из бутылочки.

— Да ладно, — не поверил ей коллега.

— Клянусь тебе. Она у него по подбородку текла, — сказала она. — Потом он глянул в мою сторону… ты бы видел, какими глазами!

— Может, сильно пить хотелось, — пожал плечами коллега. — Ты поаккуратнее распускай подобные слухи, хорошо? Ты же знаешь, кто он?

— Он сказал, что его зовут Граф Алексис.

— Он — Мозг! — поправил девушку-ординатора коллега. — Поэтому, сама понимаешь, он может творить тут все, что ему в голову взбредет. А ты просто делай свои дела да помалкивай.

Белинда Фиппс, неплохо обеспеченная в силу своей высокой должности в Центре, жила в великолепном домике близ Саннингдейла. Участок близ домика был усажен гордыми тисами, что загораживали свет любопытной луны. Ночь была теплой и душной, и Белинда возлежала на огромной двуспальной кровати в своей новой ночнушке — ее вьющиеся светлые волосы рассыпались по белоснежной подушке. Кровать была довольно старой. Ее глаза блистали в свете свечей, укрепленных в подсвечниках, что тоже несли на себе отпечаток возраста — Белинда любила антиквариат, он неизменно повергал ее в романтический настрой. Она томилась от ожидания, и терпение ее подходило к наивысшей точке.

Ну где же, где же он? Похоже, этому новому телу не была присуща пунктуальность. Что ж, граф он там или не граф — скоро она это из него выест. Белинда Фиппс во всем ценила прежде всего деловую сторону. Соглашение — оно и в Африке соглашение, контракт, иными словами… даже если речь шла о любовном свидании. Где-то там, снаружи, средь тисов, ухнула сова… или то была не сова? Что-то было в звуке поистине потустороннее, но чего Белинде Фиппс было не занимать, так это отсутствия всяческой суеверности. Напоминающая руку скелета извилистая сухая ветвь хлестнула о подоконник, вдали завыла какая-то миновавшая службы отлова собака, но мисс Фиппс лежала и спокойно ждала — голое (ну, не совсем, но почти!) ratio.

Даже когда окно само собой растворилось, запустив в комнату порыв холодного воздуха, когда темная фигура, сверкнув на нее углями глаз, на темных крыльях впорхнула внутрь, она приподнялась с ледяным спокойствием, четко держа в уме точное количество минут, которые ей пришлось прождать сверх обещанного. Эксцентричное появление Мозга — не через дверь, но через окно — не слишком-то удивило ее: как уже известно, бывало, Мозг чудил. Но в этот раз чудачества были какие-то неприятные. Белинда Фиппс отчетливо поняла это, когда обнаружила, что ее грубо толкнули назад на простыни и прижали сильными пальцами с острыми ногтями за плечи к кровати.