Они обменялись с Генри рукопожатиями, затем перерезали ему глотку, подсоединили хрипящую гортань к искусственным легким, а рассеченные артерии — к коричневым емкостям с кровью, отсекли ему голову до конца — и, наконец избавившись от всего лишнего, опустили ее в бак консервации…
Добавить в моё избранное
16 мин, 6 сек 20176
— Это не наши проблемы, — отмахнулась мисс Фиппс. — Наша главная задача — забота о Мозге. Только о нем мы и должны сейчас думать. Представь, насколько лучше ему будет жить в таком молодом, красивом, полном сил теле!
— Да, — воодушевился доктор, — уверен, этот парень был бы горд, знай с самого начала, какой высокой чести удостоится.
— Именно! — исполненным благоговения голосом провозгласила мисс Фиппс.
Сама не своя от радости, она побежала в покои Мозга сообщать ему весть:
— Мы нашли тебе кое-кого, сладенький!
Мозг, запечатанный в пакет с предохранительной средой и подсоединенный к системе поддержания кровообращения, ее, конечно же, не слышал. Он тихонько пульсировал в ожидании обретения новых чувств и конечностей, которыми можно было бы управлять.
— Это твоя милая Белинда, — сюсюкала она над пакетом. — Скоро старичок-мозговичок снова свидится с мамочкой! — Сказав это, мисс Фиппс задумалась. «Иди к мамочке» вполне работало на дряхлом Генри, но новое тело явно требовало более утонченного, оригинального подхода. Одарив поцелуем скользкий пластик сберегательного мешка, она выбежала из палаты Мозга и ушла к себе в кабинет — волноваться за его судьбу.
Сам же Мозг за себя не волновался. Он был уверен, что операция по пересадке пройдет как по маслу. Если два раза были удачными — что может пойти не так на третий? Тела приходят и уходят — Мозг остается. Отточенные до совершенства технологии Центра Сохранения просто не могли подвести.
Ему было вполне комфортно в своей внутренней темноте, без намека на чувства и раздражители внешнего мира… а Белинда Фиппс была вполне себе заметным раздражителем. Хотя Генри, средь прочих тел, явно прикипел к ней сильнее, чем Фрэнсис и Вильям — старый козел, конечно же, при жизни был обделен женским вниманием, а тут такая отдушина подвернулась. Ну ничего, подумал Мозг счастливо. Генри уже прошлое, так смысл толковать о нем? Скоро у него будет новое тело. Скорее всего, оно будет гораздо лучше. В нем он натворит столько новых дел, выучит столько новых штучек, обретет столько нового опыта! Но и о кое-чем старом тоже можно не забывать — но даже старые трюки, как твердо выучил Мозг, давались лучше в новых телах.
На каталке они доставили новое тело в операционный зал — миновав парк Мемориал-Роуз и свернув налево от Кладбища Каца. Там, в зале, уже ждали мисс Фиппс и доктор Роджер с застывшими на лицах голливудскими улыбками. Новое тело, похоже, тоже улыбалось — длинные, напоминающие клыки зубы посверкивали над бледно-розовой полосой нижней губы, по одному с каждого краешка.
Если бы Белинда Фиппс и доктор Роджер сохранили бы чуть-чуть романтики минувших времен в своих душах, они бы, наверное, заприметили эту странность и, возможно, даже заподозрили бы что-нибудь. Но романтичного в них ничего не было. Их головы были столь сильно напичканы биологией, анатомией, хирургией и прикладной медицинской инженерией, что для чего-то иного места попросту не оставалось.
Применяя весь свой достойный уважения багаж знаний на практике, они аккуратно вскрыли череп нового тела и вычистили все то немногое, что осталось от мозга бывшего владельца после прямого попадания пули. Эти останки, разделив судьбу выпотрошенного старика Генри, упокоились где-то на дне поглотительного колодца — быть может, одного и того же колодца, дабы восстановить некий баланс, некую формальную справедливость.
Мозг в пластиковом пакете, лишенный контакта с внешним миром, каким-то образом все же осознавал, что его время близится — и весь сгорал от нетерпения. Ему до боли хотелось поскорее встать на новые ноги, взглянуть на мир новыми глазами, впиться новыми зубами во что-нибудь вкусненькое.
С величайшей осторожностью, граничащей с нежностью, Белинда Фиппс извлекла Мозг из сохраняющей среды и опустила в пустой череп, куда он сел, словно влитой — словно и должен был быть там всегда. Затем в игру вступил доктор Роджер со своей сложнейшей микрохирургической аппаратурой и принялся сшивать обрубленные пучки нервных окончаний Мозга с окончаниями нового тела. Как только все было закончено и сканирование показало, что требуемая целостность восстановлена, специальный инновационный «костный клей» соединил спиленную верхушку черепа с нижней частью и заделал оставленную пулей дырку.
Если рот с двумя торчащими клыками взаправду расплылся в улыбке, виной тому был не Мозг, а ручейки крови, неизбежные при работе с пересадочным материалом, сбегавшие по бледным, как воск, щекам на слегка приоткрытые губы.
— Ну, как ваше самочувствие сегодня? — спросил доктор Роджер. Где-то там, за стенами Центра Сохранения, дождь бил по мокрым тротуарам, люди спешили кто куда на своих купленных за последние деньги новомодных автоботинках, ну а Белинда Фиппс, только что вышедшая из роботизированной парикмахерской с новой завивкой, раздумывала над тем, какого цвета сорочку ей прикупить на встречу с Мозгом.
— Да, — воодушевился доктор, — уверен, этот парень был бы горд, знай с самого начала, какой высокой чести удостоится.
— Именно! — исполненным благоговения голосом провозгласила мисс Фиппс.
Сама не своя от радости, она побежала в покои Мозга сообщать ему весть:
— Мы нашли тебе кое-кого, сладенький!
Мозг, запечатанный в пакет с предохранительной средой и подсоединенный к системе поддержания кровообращения, ее, конечно же, не слышал. Он тихонько пульсировал в ожидании обретения новых чувств и конечностей, которыми можно было бы управлять.
— Это твоя милая Белинда, — сюсюкала она над пакетом. — Скоро старичок-мозговичок снова свидится с мамочкой! — Сказав это, мисс Фиппс задумалась. «Иди к мамочке» вполне работало на дряхлом Генри, но новое тело явно требовало более утонченного, оригинального подхода. Одарив поцелуем скользкий пластик сберегательного мешка, она выбежала из палаты Мозга и ушла к себе в кабинет — волноваться за его судьбу.
Сам же Мозг за себя не волновался. Он был уверен, что операция по пересадке пройдет как по маслу. Если два раза были удачными — что может пойти не так на третий? Тела приходят и уходят — Мозг остается. Отточенные до совершенства технологии Центра Сохранения просто не могли подвести.
Ему было вполне комфортно в своей внутренней темноте, без намека на чувства и раздражители внешнего мира… а Белинда Фиппс была вполне себе заметным раздражителем. Хотя Генри, средь прочих тел, явно прикипел к ней сильнее, чем Фрэнсис и Вильям — старый козел, конечно же, при жизни был обделен женским вниманием, а тут такая отдушина подвернулась. Ну ничего, подумал Мозг счастливо. Генри уже прошлое, так смысл толковать о нем? Скоро у него будет новое тело. Скорее всего, оно будет гораздо лучше. В нем он натворит столько новых дел, выучит столько новых штучек, обретет столько нового опыта! Но и о кое-чем старом тоже можно не забывать — но даже старые трюки, как твердо выучил Мозг, давались лучше в новых телах.
На каталке они доставили новое тело в операционный зал — миновав парк Мемориал-Роуз и свернув налево от Кладбища Каца. Там, в зале, уже ждали мисс Фиппс и доктор Роджер с застывшими на лицах голливудскими улыбками. Новое тело, похоже, тоже улыбалось — длинные, напоминающие клыки зубы посверкивали над бледно-розовой полосой нижней губы, по одному с каждого краешка.
Если бы Белинда Фиппс и доктор Роджер сохранили бы чуть-чуть романтики минувших времен в своих душах, они бы, наверное, заприметили эту странность и, возможно, даже заподозрили бы что-нибудь. Но романтичного в них ничего не было. Их головы были столь сильно напичканы биологией, анатомией, хирургией и прикладной медицинской инженерией, что для чего-то иного места попросту не оставалось.
Применяя весь свой достойный уважения багаж знаний на практике, они аккуратно вскрыли череп нового тела и вычистили все то немногое, что осталось от мозга бывшего владельца после прямого попадания пули. Эти останки, разделив судьбу выпотрошенного старика Генри, упокоились где-то на дне поглотительного колодца — быть может, одного и того же колодца, дабы восстановить некий баланс, некую формальную справедливость.
Мозг в пластиковом пакете, лишенный контакта с внешним миром, каким-то образом все же осознавал, что его время близится — и весь сгорал от нетерпения. Ему до боли хотелось поскорее встать на новые ноги, взглянуть на мир новыми глазами, впиться новыми зубами во что-нибудь вкусненькое.
С величайшей осторожностью, граничащей с нежностью, Белинда Фиппс извлекла Мозг из сохраняющей среды и опустила в пустой череп, куда он сел, словно влитой — словно и должен был быть там всегда. Затем в игру вступил доктор Роджер со своей сложнейшей микрохирургической аппаратурой и принялся сшивать обрубленные пучки нервных окончаний Мозга с окончаниями нового тела. Как только все было закончено и сканирование показало, что требуемая целостность восстановлена, специальный инновационный «костный клей» соединил спиленную верхушку черепа с нижней частью и заделал оставленную пулей дырку.
Если рот с двумя торчащими клыками взаправду расплылся в улыбке, виной тому был не Мозг, а ручейки крови, неизбежные при работе с пересадочным материалом, сбегавшие по бледным, как воск, щекам на слегка приоткрытые губы.
— Ну, как ваше самочувствие сегодня? — спросил доктор Роджер. Где-то там, за стенами Центра Сохранения, дождь бил по мокрым тротуарам, люди спешили кто куда на своих купленных за последние деньги новомодных автоботинках, ну а Белинда Фиппс, только что вышедшая из роботизированной парикмахерской с новой завивкой, раздумывала над тем, какого цвета сорочку ей прикупить на встречу с Мозгом.
Страница 3 из 5
