Ярмарка была что надо. С медведем, с конокрадами, с дракой. Никола товар продал и — к братнину куму, тут рядом, за церковью. Лошадь распряг, сенца ей бросил…
Добавить в моё избранное
8 мин, 19 сек 11741
И потому охотно последовал за старушкой. Пока шли до ближней избы, Степанида Петровна обо всем повыспросила Колю и про себя рассказала. Учительница, на пенсии, зимой в городе, летом — здесь, в опустевшем родном углу, вся деревня съехала на центральную усадьбу, там и магазин, и разная культура, и служба быта.
… Вечером сидели на крылечке. Автомобиль, отдохнув, заводился как ни в чем не бывало. Коля уже обошел остатки бывшей деревни. Жили тут две глухие старухи да несколько унылых дачников, проникших сюда к собственному недоумению. Жизнерадостная колина хозяйка не больно-то общалась с ними. К ее избушке на отшибе приходили только местные куры под началом цветастого петуха. Вот и сейчас петух важно стоял, поджав ногу, перед крылечком и прислушивался к беседе, вставляя короткие клокочущие реплики.
— Ишь, фармазон, — засмеялась Степанида Петровна, бросив в него щепочкой.
Петух не обиделся, только прикрикнул на кур — дескать, не вашего ума дело.
— По-моему, фармазон должен быть в белой шляпе, — рассеянно заметил Коля.
— С чего вы взяли?
— Не знаю. — Коля сам удивился. — Может быть, память предков?
— А что, — оживилась Степанида Петровна, — вдруг и в самом деле существует некая связь поколений? Вот на этом месте стояла когда-то избушка моей прародственницы Степаниды — о ней шла слава как о знахарке. Меня, разумеется, ничему такому не учили, но я рукой чувствую боль и могу иногда снять ее. Кстати, у вас болит поясница.
— Радикулит, — сказал Коля без особого интереса. — Профессиональная болезнь научных работников, от вечного перетаскивания аппаратуры. Да еще натрясло в машине.
— А давайте снимем боль?
— Массаж? — Коля засмущался. — Спасибо, у меня всегда с собой анальгин.
— Да не притронусь я к вам, экий вы, словно девица!
— Внушение, значит, — догадался Коля. — Не верю я в эти штучки.
— Знаете старый анекдот? «Это такси? — Да. — А почему без шашечек? Так вам нужны шашечки или вам нужно ехать?»
Степанида Петровна споро Махала рукой и словно бы цепляла что-то в воздухе, вытягивала из колиной поясницы какие-то хрусткие чувствительные нити.
— Но я же все равно не верю! — повторил он с отчаянием.
— Вам нужны шашечки, Коля, — засмеялась Степанида Петровна. — Все! Можете двигаться.
Коля пошевелился. В спине, где-то внутри, слегка пекло, как после легкого горчичника. Боли не было.
— И все равно, — сказал он тяжелым голосом страстотерпца, — этого не может быть!
Петух клокотнул с одобрением и уважительно рассмотрел Колю сперва одним, потом другим глазом…
Пили чай с медом. Насупившийся Коля приналег на душистое лакомство. Поясницу и впрямь отпустило — верь не верь.
На ночь хозяйка постелила ему в клети. От подушки пахло сонными травами. Но заснуть не пришлось. Сперва мысли мешали. Потом начало дергать зуб, все сильней и сильней. От меда, что ли.
Коля кряхтел, вертелся, принял любимый анальгин в двойной дозе. Наконец, сел на крыльце под луной, постанывая и раскачиваясь.
— Что случилось? — Степанида Петровна склонилась над ним. — Почему ж не разбудили? Ах, зубы. Бедный сластена. Вот здесь, справа, вверху.
Привычно поводя рукой над больным местом, она откашлялась и забормотала чужим, странным голосом: … подон, лодон, сукман…
— Что это? — пролепетал Коля испуганно.
— Тихо! Ведьмин счет. — Она рассмеялась и ушла.
Зуб не болел.
Ошарашенный Коля сидел на ступенечке, облитой призрачным лунным светом. Черной стеной высился недалекий лес. Из темноты, от дуба, что-то выкатилось тенью, покружило возле опушки, остановилось. Вроде бы куст. Или пенек? Дифракция, — подумал он успокоительно. — То есть аберрация. В общем, обман зрения. Иллюзия. Да, да, иллюзия и обман.
Все, что происходит на свете, должно иметь четкую трактовку. В действиях Степаниды Петровны не прослеживалось теоретической базы. Следовательно, это была мистика. Мистику Коля не уважал.
Спина, конечно, прошла сама по себе. Совпадение. А зуб — зуб перестал болеть потому, что раздражение кончилось. Повторись оно — заболит снова. Чтобы развеять старухино мракобесие, Коля прокрался на кухню, достал с полки мед, зачерпнул ложку, другую…
Эффекта долго не было. Потом рвануло. Сразу в полную силу. Со стоном Коля рухнул на свое ложе.
Промучился он до свету. Когда в доме запахло оладьями, вышел, мрачно держась за щеку.
— Доброе утро! — окликнула его с кухни хозяйка. — А я уже в росе купалась. День-то какой!
Мне бы ваши заботы, угрюмо подумал Коля. А вслух сказал: — Я поехал. Спасибо за приют…
— Да как же так, — всполошилась Степанида Петровна, — вы хоть позавтракайте, все уже на столе!
— Не могу, — промычал Коля, — мне бы до врача добраться.
— Опять? — удивилась она.
… Вечером сидели на крылечке. Автомобиль, отдохнув, заводился как ни в чем не бывало. Коля уже обошел остатки бывшей деревни. Жили тут две глухие старухи да несколько унылых дачников, проникших сюда к собственному недоумению. Жизнерадостная колина хозяйка не больно-то общалась с ними. К ее избушке на отшибе приходили только местные куры под началом цветастого петуха. Вот и сейчас петух важно стоял, поджав ногу, перед крылечком и прислушивался к беседе, вставляя короткие клокочущие реплики.
— Ишь, фармазон, — засмеялась Степанида Петровна, бросив в него щепочкой.
Петух не обиделся, только прикрикнул на кур — дескать, не вашего ума дело.
— По-моему, фармазон должен быть в белой шляпе, — рассеянно заметил Коля.
— С чего вы взяли?
— Не знаю. — Коля сам удивился. — Может быть, память предков?
— А что, — оживилась Степанида Петровна, — вдруг и в самом деле существует некая связь поколений? Вот на этом месте стояла когда-то избушка моей прародственницы Степаниды — о ней шла слава как о знахарке. Меня, разумеется, ничему такому не учили, но я рукой чувствую боль и могу иногда снять ее. Кстати, у вас болит поясница.
— Радикулит, — сказал Коля без особого интереса. — Профессиональная болезнь научных работников, от вечного перетаскивания аппаратуры. Да еще натрясло в машине.
— А давайте снимем боль?
— Массаж? — Коля засмущался. — Спасибо, у меня всегда с собой анальгин.
— Да не притронусь я к вам, экий вы, словно девица!
— Внушение, значит, — догадался Коля. — Не верю я в эти штучки.
— Знаете старый анекдот? «Это такси? — Да. — А почему без шашечек? Так вам нужны шашечки или вам нужно ехать?»
Степанида Петровна споро Махала рукой и словно бы цепляла что-то в воздухе, вытягивала из колиной поясницы какие-то хрусткие чувствительные нити.
— Но я же все равно не верю! — повторил он с отчаянием.
— Вам нужны шашечки, Коля, — засмеялась Степанида Петровна. — Все! Можете двигаться.
Коля пошевелился. В спине, где-то внутри, слегка пекло, как после легкого горчичника. Боли не было.
— И все равно, — сказал он тяжелым голосом страстотерпца, — этого не может быть!
Петух клокотнул с одобрением и уважительно рассмотрел Колю сперва одним, потом другим глазом…
Пили чай с медом. Насупившийся Коля приналег на душистое лакомство. Поясницу и впрямь отпустило — верь не верь.
На ночь хозяйка постелила ему в клети. От подушки пахло сонными травами. Но заснуть не пришлось. Сперва мысли мешали. Потом начало дергать зуб, все сильней и сильней. От меда, что ли.
Коля кряхтел, вертелся, принял любимый анальгин в двойной дозе. Наконец, сел на крыльце под луной, постанывая и раскачиваясь.
— Что случилось? — Степанида Петровна склонилась над ним. — Почему ж не разбудили? Ах, зубы. Бедный сластена. Вот здесь, справа, вверху.
Привычно поводя рукой над больным местом, она откашлялась и забормотала чужим, странным голосом: … подон, лодон, сукман…
— Что это? — пролепетал Коля испуганно.
— Тихо! Ведьмин счет. — Она рассмеялась и ушла.
Зуб не болел.
Ошарашенный Коля сидел на ступенечке, облитой призрачным лунным светом. Черной стеной высился недалекий лес. Из темноты, от дуба, что-то выкатилось тенью, покружило возле опушки, остановилось. Вроде бы куст. Или пенек? Дифракция, — подумал он успокоительно. — То есть аберрация. В общем, обман зрения. Иллюзия. Да, да, иллюзия и обман.
Все, что происходит на свете, должно иметь четкую трактовку. В действиях Степаниды Петровны не прослеживалось теоретической базы. Следовательно, это была мистика. Мистику Коля не уважал.
Спина, конечно, прошла сама по себе. Совпадение. А зуб — зуб перестал болеть потому, что раздражение кончилось. Повторись оно — заболит снова. Чтобы развеять старухино мракобесие, Коля прокрался на кухню, достал с полки мед, зачерпнул ложку, другую…
Эффекта долго не было. Потом рвануло. Сразу в полную силу. Со стоном Коля рухнул на свое ложе.
Промучился он до свету. Когда в доме запахло оладьями, вышел, мрачно держась за щеку.
— Доброе утро! — окликнула его с кухни хозяйка. — А я уже в росе купалась. День-то какой!
Мне бы ваши заботы, угрюмо подумал Коля. А вслух сказал: — Я поехал. Спасибо за приют…
— Да как же так, — всполошилась Степанида Петровна, — вы хоть позавтракайте, все уже на столе!
— Не могу, — промычал Коля, — мне бы до врача добраться.
— Опять? — удивилась она.
Страница 2 из 3
