События последних нескольких дней пошатнули мои представления о мире и оставили меня в унынии и смятении. И все же я убежден, что я должен осознать эти события, понять все эти ужасы, чтобы мой разум смог обрести покой — я хочу разобраться в том, что со мной случилось…
Добавить в моё избранное
58 мин, 43 сек 9571
Решив, что мне может понадобиться доказательство того, что я здесь был, я достал телефон и начал фотографировать помещение церкви. С каждой вспышкой я вспоминал рассказ Джона о фанатичном священнике и напуганной толпе, пришедшей под защиту церкви — под защиту от чего?
Когда я повернулся к двери, ведшей куда-то вниз, мое сердце забилось от одной мысли о спуске, но я был обязан спуститься, хотя и не только по альтруистическим причинам. Да, я хотел убедить Джона, что ничего не было, и что вера, удерживавшая его в пределах деревни была абсолютно беспочвенной, но я и сам хотел узнать, что было там, внизу. Зачем церкви понадобился подземный этаж? Был ли там склеп? У меня аж потекли слюни, когда я подумал о статье, посвященной моему открытию, неизвестной археолгической находке, содержавшей одну или две бесценные реликвии.
Подходя к двери, я почувствовал исходивший снизу холодный воздух. Пользуясь светом от телефона, я осторожно заглянул внутрь. Под землю спускалась крутая и узкая лестница. Стены были серыми, и казалось, что это место было построено с меньшей заботой, чем остальная церковь. Я снова крикнул вниз и, не услышав ответа, решил, что это место было совершенно заброшено. Спускаясь, я удивился тому, насколько длинной была лестница. Добравшись до конца, я пришел к выводу, что оказался не меньше, чем в 50 футах под старой церковью. Зачем архитекторам и строителям церкви понадобилось копать так глубоко?
Внизу я взял себя в руки и повернулся к темному проходу в конце лестницы. Все вокруг освещал голубой свет моего телефона. То, что я увидел, сильно потревожило меня: пол огромного зала был покрыт тряпками, камнями и человеческими костями. Не могу сказать, сколько человек оставили здесь умирать, но их было очень много. Внизу было холодно, я замерз до кости не только от холодных камней, но и от того, что было у меня на душе. Я почти видел людей, которые сидели здесь в свои последние секунды под солнцем. Не знаю, почему, но я был твердо убежден, что они умерли именно здесь.
Сделав несколько снимков, я зашел в то, что я могу описать только как массовое захоронение. Я старался не потревожить кости, но к моему стыду, несколько из них захрустели у меня под ногами. Справа находился проход, который вел в еще одну комнату, и я хотя я не хотел еще больше потревожить гробницу, я должен был узнать всю историю.
За дверью сидел искусно вытесанный каменный херувим. На его детском лице была улыбка, выглядевшая неуместной в комнате, полной костей. Она казалась не по-детски игривой, а издевательской и полной садомазохистского наслаждения. Один ее вид вызвал у меня отвращение, и я поскорее перешел в другую комнату, чтобы избавиться от взгляда статуи.
Я оказался в огромной комнате, еще больше, чем предыдущая. Я сразу понял, что здесь находилось что-то важное для строителей церкви. Стены были покрыты красиво высеченными символами, одни из них были христианскими, другие я не смог опознать. В центре зала стоял каменный блок, длиной в три фута. На камне была следующая надпись.
«Здесь лежит отец. Любимый одними, ненавистный другим».
Рассматривая эпитафию, я заглянул внутрь. Могила была разрыта, и я обрадовался, что увидел это раньше, чем вошел в комнату, потому что она была достаточно глубокой и широкой, чтобы упасть внутрь. Застрять внизу со сломанной ногой было бы весьма нежелательно. Внутри могилы были черные пятна, очевидно от угля. Рядом с отверстием была груда земли. Я предположил, что тело забрали грабители могил или те, кто ненавидел покойного.
Воздух подвала начал сильно давить на меня. Каждый вдох стал холодным и резким. Неудобство было таким сильным, что я решил, что увидел уже достаточно. Когда я делал несколько последних снимков, вспышка телефона осветила лежавший на полу предмет. Это была книга, покрытая землей и грязью. Я поднял книгу и положил ее на надгробье.
Переплет был древним, и он чуть не развалился у меня в руках. Темно-красная обложка, сделанная из неизвестного мне материала, рассказывала о далеких временах и утерянных, но важных историях. В глубине души я знал, что эту книгу должны изучать специалисты, но, как писатель, я не мог удержаться от того, чтобы познакомиться с ее содержимым. Открыв книгу, я пришел в изумление. Это была хроника. Рукописная история церкви, ее паствы и холма. История давно забытого народа.
Книга была написана на смеси старого шотландского языка и фраз на незнакомом мне языке, скорее всего, кельтском или гэльском. Впрочем, я смог прочитать часть текста на старом шотландском. Далее следует вольный пересказ того, что там было написано.
В 15-м веке в это место пришла группа беженцев, искавших новый дом. В то время долины, или, как их называют в Шотландии, глены, были необитаемы, как и возвышавшийся над всем пейзажем странный холм. Эти люди пришли из Дангорта, спасаясь от местного феодала, жестокого тирана, который карал всех, кто не следовал его верованиям.
Когда я повернулся к двери, ведшей куда-то вниз, мое сердце забилось от одной мысли о спуске, но я был обязан спуститься, хотя и не только по альтруистическим причинам. Да, я хотел убедить Джона, что ничего не было, и что вера, удерживавшая его в пределах деревни была абсолютно беспочвенной, но я и сам хотел узнать, что было там, внизу. Зачем церкви понадобился подземный этаж? Был ли там склеп? У меня аж потекли слюни, когда я подумал о статье, посвященной моему открытию, неизвестной археолгической находке, содержавшей одну или две бесценные реликвии.
Подходя к двери, я почувствовал исходивший снизу холодный воздух. Пользуясь светом от телефона, я осторожно заглянул внутрь. Под землю спускалась крутая и узкая лестница. Стены были серыми, и казалось, что это место было построено с меньшей заботой, чем остальная церковь. Я снова крикнул вниз и, не услышав ответа, решил, что это место было совершенно заброшено. Спускаясь, я удивился тому, насколько длинной была лестница. Добравшись до конца, я пришел к выводу, что оказался не меньше, чем в 50 футах под старой церковью. Зачем архитекторам и строителям церкви понадобилось копать так глубоко?
Внизу я взял себя в руки и повернулся к темному проходу в конце лестницы. Все вокруг освещал голубой свет моего телефона. То, что я увидел, сильно потревожило меня: пол огромного зала был покрыт тряпками, камнями и человеческими костями. Не могу сказать, сколько человек оставили здесь умирать, но их было очень много. Внизу было холодно, я замерз до кости не только от холодных камней, но и от того, что было у меня на душе. Я почти видел людей, которые сидели здесь в свои последние секунды под солнцем. Не знаю, почему, но я был твердо убежден, что они умерли именно здесь.
Сделав несколько снимков, я зашел в то, что я могу описать только как массовое захоронение. Я старался не потревожить кости, но к моему стыду, несколько из них захрустели у меня под ногами. Справа находился проход, который вел в еще одну комнату, и я хотя я не хотел еще больше потревожить гробницу, я должен был узнать всю историю.
За дверью сидел искусно вытесанный каменный херувим. На его детском лице была улыбка, выглядевшая неуместной в комнате, полной костей. Она казалась не по-детски игривой, а издевательской и полной садомазохистского наслаждения. Один ее вид вызвал у меня отвращение, и я поскорее перешел в другую комнату, чтобы избавиться от взгляда статуи.
Я оказался в огромной комнате, еще больше, чем предыдущая. Я сразу понял, что здесь находилось что-то важное для строителей церкви. Стены были покрыты красиво высеченными символами, одни из них были христианскими, другие я не смог опознать. В центре зала стоял каменный блок, длиной в три фута. На камне была следующая надпись.
«Здесь лежит отец. Любимый одними, ненавистный другим».
Рассматривая эпитафию, я заглянул внутрь. Могила была разрыта, и я обрадовался, что увидел это раньше, чем вошел в комнату, потому что она была достаточно глубокой и широкой, чтобы упасть внутрь. Застрять внизу со сломанной ногой было бы весьма нежелательно. Внутри могилы были черные пятна, очевидно от угля. Рядом с отверстием была груда земли. Я предположил, что тело забрали грабители могил или те, кто ненавидел покойного.
Воздух подвала начал сильно давить на меня. Каждый вдох стал холодным и резким. Неудобство было таким сильным, что я решил, что увидел уже достаточно. Когда я делал несколько последних снимков, вспышка телефона осветила лежавший на полу предмет. Это была книга, покрытая землей и грязью. Я поднял книгу и положил ее на надгробье.
Переплет был древним, и он чуть не развалился у меня в руках. Темно-красная обложка, сделанная из неизвестного мне материала, рассказывала о далеких временах и утерянных, но важных историях. В глубине души я знал, что эту книгу должны изучать специалисты, но, как писатель, я не мог удержаться от того, чтобы познакомиться с ее содержимым. Открыв книгу, я пришел в изумление. Это была хроника. Рукописная история церкви, ее паствы и холма. История давно забытого народа.
Книга была написана на смеси старого шотландского языка и фраз на незнакомом мне языке, скорее всего, кельтском или гэльском. Впрочем, я смог прочитать часть текста на старом шотландском. Далее следует вольный пересказ того, что там было написано.
В 15-м веке в это место пришла группа беженцев, искавших новый дом. В то время долины, или, как их называют в Шотландии, глены, были необитаемы, как и возвышавшийся над всем пейзажем странный холм. Эти люди пришли из Дангорта, спасаясь от местного феодала, жестокого тирана, который карал всех, кто не следовал его верованиям.
Страница 13 из 16
