На холме

Их было всего несколько сотен, и хотя их старейшины хотели поселиться в долинах, один влиятельный священник заявил, что первым делом надо заселить холм — маяк святости, отбрасывающий тень на окружающую землю. И хотя его интерес к холму вызывал у многих подозрения, священник был известен за свою доброту, и к его мнению прислушивались. Старейшины последовали его примеру и построили небольшую деревню на склоне холма. Вскоре несколько ее жителей заболели какой-то странной болезнью, вызывавшей горячечное безумие.

Священник винил в этом разбросанные по холму камни, остатки старой еретической религии. Было решено, что люди должны под его руководством построить церковь. Люди сочли, что присутствие святой земли искоренит зло, обитавшее в этом месте.

Они ошибались.

Несмотря на все усилия, болезнь продолжала свирепствовать, и многие заподозрили, что сам священник был в сговоре с нечистой силой. Некоторые старейшины восстали против него, но он приказал остальным членам паствы казнить мятежников. Многие жители, боясь за свою жизнь, бежали под покровом ночи, взяв с собой оставшихся старейшин. Большинству удалось бежать, но некоторые вернулись с воем и страхом. Они верили, что их преследовали таинственные фигуры в лесу. Чтобы спасти свою жизнь, эти люди поклялись в верности священнику и его церкви.

Священник уверял жителей, что они будут спасены, если будут выполнять все его приказания. Он утверждал, что его посещали видения от самого Всевышнего. Каждую ночь они собирались в церкви, где священник выкрикивал проклятья в адрес тех, кто покинул общину. Многие поняли, что этот человек сошел с ума, но к тому времени вокруг него собралась клика верных сторонников, которые верили каждому его слову. Восстание привело бы к кровавому и неопределенному исходу.

Многие рассказывали о бесформенных снах, окутанных темнотой. Несколько семей были найдены в своих домах мертвыми — задушенными посреди ночами. Священник винил во всем сбежавших людей, ибо это они принесли тьму, губившую его народ. Гнев и ненависть распространились по всей общине. Нескольким жителям было приказано спуститься с холма и привести обратно беглых старейшин, чтобы судить и, если понадобиться, казнить их. Но никто не мог покинуть холм. Как они не старались, куда бы они не шли, церковь вновь представала перед ними. Они оказывались там же, где начинали свой путь.

Болезнь распространялась, а стражей деревни одного за другим находили задушенными. Свидетели утверждали, что видели каких-то странных существ, крадущихся в темноте. Людям не оставалось ничего другого, кроме как обращаться за спасением к религии, в надежде, что церковь защитит их. Они сидели под ее крышей в смертельном ужасе перед тем, что приближалось из темноты.

В этом месте почерк изменился. Сам священник занял место сельского хроникера, чью работу он счел неудовлетворительной. На следующих страницах последовали тексты, написанные на латыни, а также на каких-то необычных и непонятных языках. Каждая страница была пронизана болью и ненавистью к тем, кто покинул деревню. На этом запись закончилась.

Даже в темноте я сумел разобрать, что последняя страница книги была вырвана. Я так и не узнал, что было на ней написано.

Прочитав эти хроники, я ощутил, как все мои жилы заледенели от настоящего страха. История болезни, поразившей изгнанников Дангорта казалась невероятно похожей на видения Джона. Я не мог не обратить внимание на это совпадение и начал подозревать, что на него и впрямь что-то подействовало. Может быть, яд? Я читал о людях, погибших от испарений метана, и вполне возможно, что малые дозы этого яда могли вызвать болезнь, галлюцинации и даже безумия. Это было самое вероятное объяснение, которое я мог придумать. Но почему яд не подействовал на меня? Может быть, как следовало из хроники, у некоторых людей был иммунитет на этот яд.

Я снова обратил внимание на могилу или на то, что от нее осталось. Я задумался о том, то люди сделали с телом того любимого и ненавистного священника, который, как я предположил, и был тем самым «отцом». Похоронили ли они его в другом месте? Возможно, его последователи боялись, что могилу разорят. Ответ стал очевиден почти сразу: они сожгли его в могиле под церковью, которой он построил. Яма, в которой лежало его тело, была покрыта следами дыма и угля. Я содрогнулся от мысли, что он, возможно, был еще жив, когда его бросили в эту могилу и подожгли.

Воздух стал значительно холоднее, но это было еще не самое худшее. Я наклонился, чтобы рассмотреть поближе то, что я заметил на краю могилы. Я не мог в это поверить. На краю могилы осталась бездушная подпись бывшего служителя церкви. Наверно, я не заметил ее в темноте, но теперь ошибки быть не могло. На краю могилы был почерневший и обгорелый отпечаток руки, как будто кто-то пытался выбраться наружу.

От одной мысли о том, что могло вылезти из этой ямы, у меня сдавило дыхание и бешено забилось сердце.