События последних нескольких дней пошатнули мои представления о мире и оставили меня в унынии и смятении. И все же я убежден, что я должен осознать эти события, понять все эти ужасы, чтобы мой разум смог обрести покой — я хочу разобраться в том, что со мной случилось…
Добавить в моё избранное
58 мин, 43 сек 9547
Это всего лишь суеверие, и пугаться таких банальных историй в наш век просто глупо.
Немного подумав, Джон наконец-то прервал молчание: «Мистер Дейл, я не хочу показаться грубым, но с самого моего прибытия в деревню, я замечаю, что люди странно относятся к этому холму. Они относятся ко мне так, будто, спрашивая о холме, я совершаю какое-то преступление».
— Возможно, так оно и есть, — ответил фермер. — Возможно, ты зря заговорил о нем, сынок.
— При всем уважении, я лишь хотел узнать, кому принадлежит этот холм. Я думал, что это очень перспективное место.
— Перспективное место, — повторил мистер Дейл. — Единственное, что можно сделать с этим местом, это засыпать его солью.
— Это всего лишь холм.
— Всего лишь холм, — старый фермер прервался на секунду, посмотрев через окно на неприятный объект их разговора.
— Мистер Дейл, — сказал Джон, на этот раз помягче. — Я был во многих живописных местах Великобритании. Я знаю, что у некоторых мест есть свои истории, они пользуются дурной славой или просто кажутся немного страшными. Но я всякий раз убеждался, что все это было не более, чем суеверием. Я даже могу это доказать.
— Что доказать? — с внезапной опаской спросил мистер Дейл.
— Перед отъездом в Лондон я собираюсь немного прогуляться. Наверно, я туда загляну.
Фермер резко встал на ноги, теперь он казался скорее взволнованным, чем рассерженным. У него задрожала верхняя губа, и он производил впечатление человека, которому не терпится излить внутреннюю тревогу.
— Вы не должны туда ходить, — воскликнул он.
— Простите, мистер Дейл. Я не хотел вас обидеть, — мысли Дейла вернулись к делу, а поскольку документы еще не были подписаны, он не хотел, чтобы сделка сорвалась из-за его любопытства. Что он тогда скажет своему клиенту?
Старик опустился в свое кресло, его глаза потускнели, словно он проиграл битву с ужасными воспоминаниями.
— Из-за этого места я потерял своего сына, — сказал он.
— Боже мой, мне очень жаль, мистер Дейл. Примите мои извинения и давайте забудем об этом.
— Нет, вы не виноваты, — старик печально улыбнулся. — Никто не говорит о моем мальчике. Мне это запрещено. Люди думают, что одних разговоров о нем и о других принесут нашей деревне еще больше несчастий.
После короткой паузы он поник головой и сказал: «Он был хорошим мальчиком. Как тяжело потерять ребенка. Боже мой»…
Прикрыв руками лицо он принялся неудержимо плакать. Джон не знал, что сказать. Он только произнес:«Простите. Могу я… Могу я что-нибудь для вас сделать?»
Вытирая слезы, Дейл облокотился на спинку кресла. После нескольких глубоких вздохов он собрался с духом, а потом заговорил дрожащим голосом: «Никто не знает, когда это началось, и никто не знает, почему».
— Что началось? — спросил Джон, любопытство которого преодолело сочувствие.
— Я вырос в деревне, и даже когда я был ребенком, этого никто не знал. Конечно, рассказывали старые истории о раздоре между двумя могущественными семьями, который начался несколько веков назад, — Дейл наклонился, теребя седую щетину на подбородке, и продолжил. — Но никто не знал их имена, по крайней мере, никто не хотел говорить о холме. Бумаги на эту землю, наверно, лежат в сейфе какого-нибудь адвоката, а хозяин живет где-то далеко и не знает, какую цену мы все заплатили.
— А есть какие-нибудь записи о владельцах?
— Я уверен, что они есть, но никто из наших не хочет об этом знать. Раз в несколько лет находится человек, который вопреки предупреждениям идет в это место. Обычно это делают детишки, знаете, на спор. Но никто оттуда не возвращается, — Дейл заерзал в своем кресле, и его глаза снова наполнились слезами. — Мой мальчик… Он не послушался. Как и другие, он ушел и не вернулся.
— Вы, конечно же, искали его? — спросил Джон с неверием в голосе.
— Да, искал. Я хотел подняться наверх, но моя жена и другие дети были убиты горем. Они остановили меня у подножия холма. Они знали, что оно заберет и меня.
— Значит, ваш родной сын мог быть там, раненый, умирающий, и вы не пошли искать его из-за дурацкого суеверия? — Мысль о том, что мифы и ложь могли привести к гибели ребенка, разозлила Джона, и все же, как только он произнес эти слова, ему стало стыдно.
Вдруг Дейл вскочил на ноги, схватил своего теперь уже нежеланного гостя за воротник и прижал его к старой печи. — Как ты смеешь так со мной разговаривать! — закричал Дейл, и его голос потряс Джона до глубины души. Для старика, фермер был силен как бык.
На мгновение Джон подумал, что фермер ударит его, но в следующую секунду Дейл отпустил его и повернулся к нему спиной. «Если бы у вас были жена и трое детей, вы бы тоже подумали дважды, прежде чем туда идти. К тому же ребята из деревни ни за что бы меня не пустили.
Немного подумав, Джон наконец-то прервал молчание: «Мистер Дейл, я не хочу показаться грубым, но с самого моего прибытия в деревню, я замечаю, что люди странно относятся к этому холму. Они относятся ко мне так, будто, спрашивая о холме, я совершаю какое-то преступление».
— Возможно, так оно и есть, — ответил фермер. — Возможно, ты зря заговорил о нем, сынок.
— При всем уважении, я лишь хотел узнать, кому принадлежит этот холм. Я думал, что это очень перспективное место.
— Перспективное место, — повторил мистер Дейл. — Единственное, что можно сделать с этим местом, это засыпать его солью.
— Это всего лишь холм.
— Всего лишь холм, — старый фермер прервался на секунду, посмотрев через окно на неприятный объект их разговора.
— Мистер Дейл, — сказал Джон, на этот раз помягче. — Я был во многих живописных местах Великобритании. Я знаю, что у некоторых мест есть свои истории, они пользуются дурной славой или просто кажутся немного страшными. Но я всякий раз убеждался, что все это было не более, чем суеверием. Я даже могу это доказать.
— Что доказать? — с внезапной опаской спросил мистер Дейл.
— Перед отъездом в Лондон я собираюсь немного прогуляться. Наверно, я туда загляну.
Фермер резко встал на ноги, теперь он казался скорее взволнованным, чем рассерженным. У него задрожала верхняя губа, и он производил впечатление человека, которому не терпится излить внутреннюю тревогу.
— Вы не должны туда ходить, — воскликнул он.
— Простите, мистер Дейл. Я не хотел вас обидеть, — мысли Дейла вернулись к делу, а поскольку документы еще не были подписаны, он не хотел, чтобы сделка сорвалась из-за его любопытства. Что он тогда скажет своему клиенту?
Старик опустился в свое кресло, его глаза потускнели, словно он проиграл битву с ужасными воспоминаниями.
— Из-за этого места я потерял своего сына, — сказал он.
— Боже мой, мне очень жаль, мистер Дейл. Примите мои извинения и давайте забудем об этом.
— Нет, вы не виноваты, — старик печально улыбнулся. — Никто не говорит о моем мальчике. Мне это запрещено. Люди думают, что одних разговоров о нем и о других принесут нашей деревне еще больше несчастий.
После короткой паузы он поник головой и сказал: «Он был хорошим мальчиком. Как тяжело потерять ребенка. Боже мой»…
Прикрыв руками лицо он принялся неудержимо плакать. Джон не знал, что сказать. Он только произнес:«Простите. Могу я… Могу я что-нибудь для вас сделать?»
Вытирая слезы, Дейл облокотился на спинку кресла. После нескольких глубоких вздохов он собрался с духом, а потом заговорил дрожащим голосом: «Никто не знает, когда это началось, и никто не знает, почему».
— Что началось? — спросил Джон, любопытство которого преодолело сочувствие.
— Я вырос в деревне, и даже когда я был ребенком, этого никто не знал. Конечно, рассказывали старые истории о раздоре между двумя могущественными семьями, который начался несколько веков назад, — Дейл наклонился, теребя седую щетину на подбородке, и продолжил. — Но никто не знал их имена, по крайней мере, никто не хотел говорить о холме. Бумаги на эту землю, наверно, лежат в сейфе какого-нибудь адвоката, а хозяин живет где-то далеко и не знает, какую цену мы все заплатили.
— А есть какие-нибудь записи о владельцах?
— Я уверен, что они есть, но никто из наших не хочет об этом знать. Раз в несколько лет находится человек, который вопреки предупреждениям идет в это место. Обычно это делают детишки, знаете, на спор. Но никто оттуда не возвращается, — Дейл заерзал в своем кресле, и его глаза снова наполнились слезами. — Мой мальчик… Он не послушался. Как и другие, он ушел и не вернулся.
— Вы, конечно же, искали его? — спросил Джон с неверием в голосе.
— Да, искал. Я хотел подняться наверх, но моя жена и другие дети были убиты горем. Они остановили меня у подножия холма. Они знали, что оно заберет и меня.
— Значит, ваш родной сын мог быть там, раненый, умирающий, и вы не пошли искать его из-за дурацкого суеверия? — Мысль о том, что мифы и ложь могли привести к гибели ребенка, разозлила Джона, и все же, как только он произнес эти слова, ему стало стыдно.
Вдруг Дейл вскочил на ноги, схватил своего теперь уже нежеланного гостя за воротник и прижал его к старой печи. — Как ты смеешь так со мной разговаривать! — закричал Дейл, и его голос потряс Джона до глубины души. Для старика, фермер был силен как бык.
На мгновение Джон подумал, что фермер ударит его, но в следующую секунду Дейл отпустил его и повернулся к нему спиной. «Если бы у вас были жена и трое детей, вы бы тоже подумали дважды, прежде чем туда идти. К тому же ребята из деревни ни за что бы меня не пустили.
Страница 4 из 16
