Нежная и заботливая

Давай я тебе кое-что расскажу про нее, чтобы ты от этой девочки держался подальше. Говорить мне тяжело, но я для нее притворился, что почти не могу, а на самом деле минут на пять меня хватит. Линда не выйдет, она часто днем спит. Ночью она поговорить любит, часа в три, чтобы мне потом не уснуть было, а днем-то она дрыхнуть любит.

После своего длинного монолога он закашлялся.

— А разве она днем не учится? — спросил я.

— Учится, но далеко не каждый день. Утверждает, что учиться надо на живых людях. На мне, например. Смотри, она мне палец отрезала и пришила обратно, практикуется мол. Говорит, очень увлекательно

А еще у нее комод стоит в спальне, — задыхаясь, продолжил Антон. — В одном ящике нижнее белье, в другом носочки аккуратно свернуты, а между ними ножи. Ровно двадцать штук, начиная от пилы Джильи и заканчивая топориком для мяса. Говорит, увлечение у нее такое. Каждый день их достает и любуется ими. Точит, протирает мягкой тряпочкой.

— Ну ты даешь. Я бы на твоем месте уже давно сбежал от нее и обратился бы в милицию.

— Думаешь, я не пробовал? Она у меня давно уже телефон отобрала. Все общение только при ней. И ведет себя так, словно она невинная овечка, а все только то и знают, что ее обвинениями изводить.

Мы промолчали.

— Эй, тебя вообще там внизу мама ждет, — нерешительно произнес я.

— Скажи ей, что у нее больше нет сына, — ответил Антон. — Линда же отвечает теперь на мой телефон и говорит: «Антона больше нет», думает, я не слышу. Боюсь я, что она и маму мою также… таблетками своими.

Я попрощался с Антоном, отдал ему учебник и пожал ему руку. Заходя в лифт, я еще раз посмотрел на него. Взгляд, которым он смотрел куда-то вдаль, на трубы завода, дымящие за невысокими домами, был пустым, холодным и равнодушным. Грамотный врач мог уже констатировать его смерть.

Я нашел Любовь Андреевну на той же лавочке, уже изрядно припорошенную снегом, и только пар от ее дыхания говорил о том, что она жива. Я тронул ее за холодное плечо, и она обернулась. Я рассказал ей обо всем и настоятельно рекомендовал пойти в полицию.

Несколько дней прошли в меня как в тяжелом, ватном тумане. Я по-прежнему занимался своими делами, стараясь не думать о том, что узнал. Впрочем, конец веревочки был ближе, чем я думал.

В один из вечеров мне позвонил Леша и сказал, что Антона нашли мертвым. Он зашел к нему, чтобы вернуть наушники, которые брал на время. Дверь была приоткрыта, и в квартире творился настоящий хаос. Все вещи были вывернуты из шкафов и разбросаны по полу, как будто кто-то что-то искал. Никаких следов Линды обнаружено не было, словно она никогда и не жила с Антоном.

Тело хозяина квартиры было прикрыто какими-то тряпками, а самого его перед смертью рвало какими-то неизвестными таблетками. По результатам судебно-медицинской экспертизы Антон был мертв уже двое суток, а причиной смерти послужило отравление препаратом, понижающим артериальное давление.

Я спросил про отпечатки пальцев в квартире, и Леша сказал, что все следы какого-либо присутствия в квартире были тщательно стерты. Замявшись, он добавил еще одну деталь. У покойника была недавно вырезана почка.

Как только я повесил трубку, снова раздался телефонный звонок. Женский голос говорил что-то встревоженным речитативом, слегка шепелявя, и я не мог разобрать ни слова. Линда? — спросил я. Голос продолжал бормотать что-то непонятное, и вскоре я повесил трубку. Должно быть, кто-то ошибся номером.

Я стал размышлять. Рискнет ли Линда появиться у кого-то из нас после всего, что случилось, или побоится? Одна часть моего рассудка говорила, что девушка просто оказалась не в то время и не в том месте, а другая настойчиво шептала бежать даже от мыслей о ней. Я тщательно старался изгнать из головы ее лицо и трогательный девичий слегка шепелявивший голосок. Вскоре мне это почти удалось. Я спокойно поужинал едой из коробки и улегся спать.

В два часа ночи я проснулся от кошмарного сна, в котором меня окружали люди с зашитыми ртами, пытавшиеся что-то мне сказать. Я встал, попил воды на кухне и выглянул в окно. Внизу, повернувшись ко мне спиной, стояла девушка с пышными каштановыми волосами.

Я невольно засмотрелся на нее. Потом отправился в кухню, закурил. И снова меня накрыло какое-то приятное чувство, и у меня подкосились ноги, так что я чуть не упал. Я посмотрел на пачку сигарет — та же, что я курил, когда в первый раз ходил к Антону с Линдой.

Я снова выглянул в окно. Девушка продолжала чего-то ждать на детской площадке. Она обернулась и улыбнулась мне. Это была Линда.