Небо

Кажется, получилось. — Мне бы с вами. Но я городской.

Когда опустились сумерки, Волков пришёл на край деревни к овощному погребу, в котором готовились к заданию четверо разведчиков. Докуривая трофейную сигарету, он притормозил возле тёмного земляного бугра…

А парой метров ниже при свете керосиновой лампы бойцы, оставшись в чём мать родила, укладывали одежду в кули. Посторонний мог подумать, что мужики собираются в баню, только лица мужиков были чересчур сосредоточенные, словно это была самая важная помывка в их жизни.

Дубенко собирал свой узел неспешно и основательно, выверяя каждую складку. Рядом с ним Серёга Тюрин, резкий в движениях, весь покрытый волосами, словно шерстью, уже завязал свой куль и беспокойно вертелся.

— Ну, на кой ты так выкладываешь, Витёк, словно на выставку народного хозяйства? Всё равно скоро развязывать!

— Это я чтоб твой голос услышать, — ответил Дубенко. — Ведь страшно сказать: целых четыре часа мучился, пока ты спал!

— Не переживай, браток! Впереди ночь и день… — вниманием Тюрина уже завладел другой куль. — А ты как вяжешь, Антоха? Ну, что это за узел? Он же у тебя развалится посередь реки! Всю ночь будешь шаровары по камышам собирать!

Молчаливый Антон-младший только ухмыльнулся. Вместо него к Тюрину придвинулся старший «брат»:

— Ну, давай, Серёжа, научи нас, как в разведку ходить. Заодно расскажи, зачем ты в прошлый раз зимний маскхалат в свой куль завернул.

Худощавые и жилистые Антоны были похожи друг на друга лишь фигурами. Многие за глаза называли их братьями, хотя в лицах не было сходства, а уж характерами они и вовсе были противоположными. Первый Антон, что постарше, хорошо знающий немецкий, слыл открытым и добродушным парнем, легко сходящимся с людьми. Второй, что помоложе, отвечавший за рацию, был серьёзен и задумчив. В свободное время «младший брат» чертил в тетрадочке электрические схемы. В такие момент Тюрин обычно говорил:«Во! Опять наш Кулибин электроны гоняет. Смотри, не рассыпь по окопу!»

— Думал, я маскировку перепутал, да? — обиделся Тюрин. — Ты просто не проникся в мою военную хитрость! Да меня… — он подумал. — Меня в прачечной у фрицев было в бинокль не разглядеть! Да я там, как медуза в чайнике, был — хрен отыщешь! Это вы в своих болотных торчали у всех на виду!

В момент этого откровения в погреб спустился Волков, пышущий трофейным никотином.

— О, командир пришёл! — обрадовался Тюрин. — Николаич, угости сигареткой! А то с этих голяков и взять-то нечего!

… Они курили, впятером устроившись на одной лавке. Снаружи гремели далёкие взрывы, а под сводами погребка не утихал Серёга Тюрин, зажатый между Антоном-младшим и ротным. Извергаемые им потоки слов вливались в табачный туман, вместе с ним оплетали голых солдат, лезли в ноздри и глаза, стелились по своду погребка.

Волков тоже курил, потому что хотел поддержать ребят, побыть с ними, может, частично влиться в замкнутый и устоявшийся коллектив. А ещё он чувствовал себя неуютно, потому как был единственным в одежде. Каково, если бы он ещё и не курил?

Сигареты быстро превратились в мятые чинарики. Затушив их, поднялись. Теперь уже в тишине по очереди сдали командиру солдатские книжки, партийные и комсомольские билеты, ордена. Фотографии жён и детей, а также письма от них, Волков поместил в отдельный карман планшета.

Дубенко пригладил волосы, затем усы. Шумно выдохнул.

— Взяли!

На одно плечо разведчики подняли по автомобильному баллону, на котором предстояло переправляться через реку. На другое закинули по пистолету-пулемёту Судаева — лёгкому, удобному, со складывающимся прикладом. Подобрали кули (Антон-младший водрузил на себя ящик с РБМ). По одному стали вбираться из погреба.

Антоны прошли, по очереди пожав командиру руку. Один улыбнулся, второй лишь качнул головой.

Тюрин неожиданно задержался. Выглядел он на удивление смущённым, в костлявом кулаке мял треугольное письмо.

— Тут… моим… — вся его говорливость куда-то подевалась — … ежели что. А, Николаич?

Волков взял письмо и кивнул.

Последним выходил Дубенко. Ротный стиснул его твёрдую ладонь.

— Докладывай по каждому пункту. О времени не договариваюсь. Вызывать будем постоянно.

— Хорошо.

— Доберись до этих грузовиков, Витя.

— Не волнуйся. Всё сделаем.

Ротный вылез из погреба последним, распрямился и вдохнул полной грудью прохладного сырого воздуха.

Разведчиков встретил Гриша Остапов, назначенный наблюдать за переправой и в случае чего помочь. Остапов умудрился где-то застудиться и теперь негромко, но продолжительно кряхтел и кашлял. Четвёрка нагих бойцов с баллонами на плечах, кулями и автоматами вскоре растворились в темноте, и Волков направился в свой блиндаж, откуда предстояло следить за походом во вражеский тыл.