Оборванец с красными воспаленными глазами сидел в дверном проеме. Косяк, часть стены дома и дверь, словно памятник, стояли среди бесконечных развалин Лондона. Эти останки прежнего мира казались прочными, но молодой человек побаивался опираться на них слишком сильно, чтобы они не обрушились и не уничтожили его пристанище, а вместе с ним и весть прекрасный мир по ту сторону двери. Упадет дверь, и Судный день наступит. Он знал, как это будет выглядеть, и потому как можно дольше желал сохранить мир, в котором жил прежде.
Добавить в моё избранное
8 мин, 53 сек 17281
Сухой горячий ветер гнал и гнал клубы бурой пыли, в которую обратилась прекрасная прошлая жизнь, и пыль постепенно укрывала саваном труп великого города. Человечество тысячи лет спорило, когда наступит конец света, ожидая, что сию дату определят Высшие силы, но оказалось, что дату назначило оно само. И никакое царство Божие, вообще никакое царство уже не ждало людей. Неважно, злодеи они были или праведники, невинные младенцы или не нашедшие еще своего пути, — ядерные ракеты уравняли всех. На Земле воцарился Ад — бесплодная пустошь, заваленная руинами. Каменные и деревянные кости — остов цивилизации. Поначалу была еще вонь от миллионов трупов погибших, но с ними быстро разобрались мутанты: гигантские крысы и насекомые.
А позже он стал свидетелем Армагеддона, когда две бесчисленные армии сошлись на развалинах. Крысы величиной с собаку, теленка, иногда бегемота. Насекомые всех видов — от трехметровых муравьев до бронированных жуков ростом со слона. Острые, как бритва, зубы и когти против всего арсенала древних хозяев Земли.
Крысы проиграли, и их трупы тут же были перемолоты ненасытными победителями. К несчастью, после катастрофы в живых осталось слишком много людей…
Он огляделся, и неожиданно ему пришла в голову мысль, что в этом мертвом пейзаже есть своя жуткая красота: почерневшие доски и бревна, опаленный кирпич, изломанный, как искореженные мощным ударом зубы, все чуть нереальное за пеленой бурой пыли, сливающееся с желтым небом.
Молодой человек со вздохом расслабился: это дверь его собственного дома. Длинный и узкий ход из толстого кирпича, и в конце дверь, которую, как сказал отец, он должен охранять. Чудовищам сюда не проникнуть — ход узкий, и они не дотянутся до него своими ядовитыми жалами: такими стали большими. И продолжали расти. Скоро им придется жрать только друг друга. Он — Хранитель Перекрестка Миров. Как только его не станет, дверь рухнет или откроется и миры соединятся — тогда Ад воцарится везде… Эх, если бы отец еще подумал о припасах, тогда бы он так и сидел в своем убежище, не показывая носа, а теперь он вынужден, как все остальные, рыскать в поисках пищи и воды.
Сейчас и то и другое у него было, и он некоторое время мог спокойно посидеть, наслаждаясь перерывом в бесконечной, смертельно опасной гонке по развалинам, не думать о том, где скрыться от монстров, где спрятаться. Он даже улыбнулся, рисуя в уме сценки: вот чудища учуяли его присутствие своими усами-антеннами и злобно толкутся возле его маленькой норки, в которой им его ни за что не достать. Они будут беситься, бросаться на кирпич, засовывать в проход свои отвратительные конечности, скрести стены в бессильной ярости, но потом вынуждены будут убраться несолоно хлебавши. Он глубоко, прерывисто вздохнул, вспоминая историю последних месяцев.
Ядерные взрывы прикончили человечество и его цивилизацию, но насекомые, эти доселе столь малозначительные существа, не пострадали. Они не только выжили, но и подверглись ужасным мутациям под воздействием гамма-лучей. Теперь насекомые размножались в любое время, независимо от сезона. Причем становились все больше и больше. Молодой человек видел некоторых гигантов, сравнимых только с самыми огромными представителями племени динозавров.
Лишенные привычной растительной пищи, эти новые хозяева планеты отчаянно искали себе пропитание, и единственным, чем они могли в данной ситуации заменить ее, были другие насекомые да жалкие остатки человечества. Ни телевидение, ни радио давно уже не работали, и парень не мог узнать, сколько людей погибло, насколько велики разрушения, но день за днем, глядя из своего убежища, он все яснее понимал, что для тех его соплеменников, кому удалось остаться в живых, нет практически никакой надежды. Он наблюдал, как некоторые из них шарят в руинах, ища консервы и воду, отчаянно стремясь продержаться, уйти от судьбы. Он думал: им надо взглянуть в зеркало и прекратить эту бессмысленную возню — все они были обожжены или ужасно изуродованы лучевой болезнью. У некоторых были неестественно изогнутые конечности. У большинства тела и лица покрыты гнойными болячками и язвами, изъедавшими плоть до костей.
Ветер дул непрерывно и ровно, как вентилятор, донося громоподобные звуки, — это сшибались в битве гигантские насекомые. Они бились ради одного: убить и съесть врага либо накормить его плотью свое племя, потомков. Радиация и отчаяние трудились не покладая рук. То там, то сям собирались кучки людей, которые уже не в силах были бороться за выживание или дошли до края. Перед смертью они искали компании себе подобных, чтобы просто поговорить, вспомнить былое, укрепить свой дух, зная, что смерть будет страшна. Их деловито разыскивали огромные красные муравьи, хватавшие людей, которые, не сопротивляясь, стояли и ждали, пока их не перемелют гигантские челюсти.
Вот мимо проковылял мужчина — так близко, что молодой человек ясно увидел в его глазах гнетущее отчаяние. При каждом шаге он тонко вскрикивал от боли.
А позже он стал свидетелем Армагеддона, когда две бесчисленные армии сошлись на развалинах. Крысы величиной с собаку, теленка, иногда бегемота. Насекомые всех видов — от трехметровых муравьев до бронированных жуков ростом со слона. Острые, как бритва, зубы и когти против всего арсенала древних хозяев Земли.
Крысы проиграли, и их трупы тут же были перемолоты ненасытными победителями. К несчастью, после катастрофы в живых осталось слишком много людей…
Он огляделся, и неожиданно ему пришла в голову мысль, что в этом мертвом пейзаже есть своя жуткая красота: почерневшие доски и бревна, опаленный кирпич, изломанный, как искореженные мощным ударом зубы, все чуть нереальное за пеленой бурой пыли, сливающееся с желтым небом.
Молодой человек со вздохом расслабился: это дверь его собственного дома. Длинный и узкий ход из толстого кирпича, и в конце дверь, которую, как сказал отец, он должен охранять. Чудовищам сюда не проникнуть — ход узкий, и они не дотянутся до него своими ядовитыми жалами: такими стали большими. И продолжали расти. Скоро им придется жрать только друг друга. Он — Хранитель Перекрестка Миров. Как только его не станет, дверь рухнет или откроется и миры соединятся — тогда Ад воцарится везде… Эх, если бы отец еще подумал о припасах, тогда бы он так и сидел в своем убежище, не показывая носа, а теперь он вынужден, как все остальные, рыскать в поисках пищи и воды.
Сейчас и то и другое у него было, и он некоторое время мог спокойно посидеть, наслаждаясь перерывом в бесконечной, смертельно опасной гонке по развалинам, не думать о том, где скрыться от монстров, где спрятаться. Он даже улыбнулся, рисуя в уме сценки: вот чудища учуяли его присутствие своими усами-антеннами и злобно толкутся возле его маленькой норки, в которой им его ни за что не достать. Они будут беситься, бросаться на кирпич, засовывать в проход свои отвратительные конечности, скрести стены в бессильной ярости, но потом вынуждены будут убраться несолоно хлебавши. Он глубоко, прерывисто вздохнул, вспоминая историю последних месяцев.
Ядерные взрывы прикончили человечество и его цивилизацию, но насекомые, эти доселе столь малозначительные существа, не пострадали. Они не только выжили, но и подверглись ужасным мутациям под воздействием гамма-лучей. Теперь насекомые размножались в любое время, независимо от сезона. Причем становились все больше и больше. Молодой человек видел некоторых гигантов, сравнимых только с самыми огромными представителями племени динозавров.
Лишенные привычной растительной пищи, эти новые хозяева планеты отчаянно искали себе пропитание, и единственным, чем они могли в данной ситуации заменить ее, были другие насекомые да жалкие остатки человечества. Ни телевидение, ни радио давно уже не работали, и парень не мог узнать, сколько людей погибло, насколько велики разрушения, но день за днем, глядя из своего убежища, он все яснее понимал, что для тех его соплеменников, кому удалось остаться в живых, нет практически никакой надежды. Он наблюдал, как некоторые из них шарят в руинах, ища консервы и воду, отчаянно стремясь продержаться, уйти от судьбы. Он думал: им надо взглянуть в зеркало и прекратить эту бессмысленную возню — все они были обожжены или ужасно изуродованы лучевой болезнью. У некоторых были неестественно изогнутые конечности. У большинства тела и лица покрыты гнойными болячками и язвами, изъедавшими плоть до костей.
Ветер дул непрерывно и ровно, как вентилятор, донося громоподобные звуки, — это сшибались в битве гигантские насекомые. Они бились ради одного: убить и съесть врага либо накормить его плотью свое племя, потомков. Радиация и отчаяние трудились не покладая рук. То там, то сям собирались кучки людей, которые уже не в силах были бороться за выживание или дошли до края. Перед смертью они искали компании себе подобных, чтобы просто поговорить, вспомнить былое, укрепить свой дух, зная, что смерть будет страшна. Их деловито разыскивали огромные красные муравьи, хватавшие людей, которые, не сопротивляясь, стояли и ждали, пока их не перемелют гигантские челюсти.
Вот мимо проковылял мужчина — так близко, что молодой человек ясно увидел в его глазах гнетущее отчаяние. При каждом шаге он тонко вскрикивал от боли.
Страница 1 из 3
