Оборванец с красными воспаленными глазами сидел в дверном проеме. Косяк, часть стены дома и дверь, словно памятник, стояли среди бесконечных развалин Лондона. Эти останки прежнего мира казались прочными, но молодой человек побаивался опираться на них слишком сильно, чтобы они не обрушились и не уничтожили его пристанище, а вместе с ним и весть прекрасный мир по ту сторону двери. Упадет дверь, и Судный день наступит. Он знал, как это будет выглядеть, и потому как можно дольше желал сохранить мир, в котором жил прежде.
Добавить в моё избранное
8 мин, 53 сек 17282
Парень посмотрел на его ноги: они сгнили по щиколотку, так что он шел по асфальту на голых костях ступней. Мужчине помогал ребенок, возраст его невозможно было определить — все лицо его было скрыто под красной маской болячек. Они остановились передохнуть, и тут же из-за соседних развалин высунулись подрагивающие антенны какого-то насекомого. Это был гигантский полосатый жук. Его челюсти распахнулись и поглотили мужчину с ребенком, словно это были не люди, а какие-то мелкие ягоды. Не задержавшись даже на мгновение, монстр поспешил дальше.
На какой-то короткий момент молодому человеку стало жаль эту пару, возможно отца и сына. Наверняка у них в душе оставалась надежда выбраться из этого ада. Они поддерживали друг друга… Но тут же он сказал себе: «Нет смысла сожалеть о жалкой искре жизни, теплившейся в этом мужчине и ребенке. Смерть была их единственной надеждой, они были обречены». А вот что касается его самого (молодой человек улыбнулся), тут дело обстояло совсем иначе. Он был здоров и намеревался жить, он был уверен, что выберется из этих руин. Твари быстро пережрут друг друга, гораздо быстрее, чем кончатся в найденной им лавке консервы и банки с газировкой. Он дождется конца, уйдет из города и найдет где-нибудь других людей, с которыми и начнется новая жизнь. Он мысленно поблагодарил Всевышнего за то, что его разум все еще сохранял ясность, а тело все еще было целым и чистым…
Молодой человек запнулся и поднес руки к глазам. Долго глядел на них, потом тяжело, с дрожью, всхлипнул. Он забыл про руки: с запястий свисали обрывки сырой плоти; однако почерневшие кости торчали из тканей, все еще розовых и здоровых, как и все остальное его тело. Навалившееся на него отчаяние рассеялось так же быстро, как и охватило его. «Потерять руки, — сказал он себе, — это ерунда. Это ничто по сравнению с великой надеждой, ясностью ума и памяти».
Например, он помнил, как его зовут — Пол Мондэйк. Он подумал о том, многие ли из этих бедняг на улицах вообще способны осознать, что когда-то у них были имя и фамилия, семья и профессия… Пол закрыл глаза и мысленно перебрал свой багаж человеческих воспоминаний. Он вспомнил дни, давным-давно прошедшие, когда гудение насекомых придавало радостное умиротворение жаркому летнему полудню и когда солнечные блики плясали на сине воде под ясным небом. С теплым чувством думал о той красоте, которую человек создавал для самого себя в музыке, живописи, книгах и поэзии.
И затем он вспомнил самое главное в жизни — любовь! Любовь с ее страстью и нежными ласками. Любовь излечит все раны, когда люди встретятся вновь друг с другом после того, как все твари пожрут одни других. А последняя из них издохнет от терзающего брюхо голода. Невозможно, чтобы мир навечно остался в лапах этих тупых, жестоких и прожорливых чудовищ.
Молодой человек улыбнулся ясной и безмятежной улыбкой среди радиоактивных развалин — конечного результата злодеяний человечества. Одна душа стояла над всеобщим зверством, и одно сердце все еще было полно надежд на светлое будущее человечества. Они-то и поддерживали Хранителя Перекрестка Миров. Не давали прорваться кошмару в сад радостей земных. Надолго ли?
Некоторое время он дремал; ему снились деревья и цветы, и девушка с волосами цвета спелой ржи. Потом он мгновенно проснулся: монстры все-таки нашли его! Рядом со своим убежищем он заметил двух огромных жуков, уставившихся на него. Их плоские головы медленно покачивались из стороны в сторону, на блестящих сине-черных телах то там, то здесь посверкивали яркие блики. Сначала Пол просто испугался, но вскоре страх его перерос в панический ужас, когда он заметил, что жуки не настолько велики, чтобы не суметь пролезть в его убежище.
Почти одновременно жуки подняли передние лапы, оканчивавшиеся когтем-крюком, и двинулись к нему. Пол в отчаянии вжался в угол, нанося им удары своими культяшками. За спиной он ощущал прочную дверь и изо всех сил напирал на нее, но она не поддавалась, так что выхода у него не было. Да и нельзя было пускать на ту сторону этих тварей. Иначе всему конец. Сначала одна когтистая лапа, потом другая вцепились ему в плечи, и он обреченно завопил. Его вытащили из укрытия, отчаянно отбивавшегося, и безжалостно прижали к земле.
Чувствуя себя больным от страха, он ждал хруста этих слюнявых челюстей — но ничего не происходило. Пол застонал и поднял глаза. Два огромных жука, повернув головы в одном и том же направлении, стояли неподвижно — они явно чего-то ждали. Шли долгие секунды, затем жуки по какому-то сигналу внезапно рванули с места, таща Пола за собой. И тогда он понял, почему ему дали эту мгновенную передышку. Впереди его терпеливо ожидала их Королева, и ее жирное белое брюхо было растянуть огромными яйцами, которые она в себе носила.
— Нет, нет! — снова и снова кричал Пол. — Только не меня! Я человек с душой! Мною нельзя жертвовать для того, чтобы кормить тварей в ее брюхе!
На какой-то короткий момент молодому человеку стало жаль эту пару, возможно отца и сына. Наверняка у них в душе оставалась надежда выбраться из этого ада. Они поддерживали друг друга… Но тут же он сказал себе: «Нет смысла сожалеть о жалкой искре жизни, теплившейся в этом мужчине и ребенке. Смерть была их единственной надеждой, они были обречены». А вот что касается его самого (молодой человек улыбнулся), тут дело обстояло совсем иначе. Он был здоров и намеревался жить, он был уверен, что выберется из этих руин. Твари быстро пережрут друг друга, гораздо быстрее, чем кончатся в найденной им лавке консервы и банки с газировкой. Он дождется конца, уйдет из города и найдет где-нибудь других людей, с которыми и начнется новая жизнь. Он мысленно поблагодарил Всевышнего за то, что его разум все еще сохранял ясность, а тело все еще было целым и чистым…
Молодой человек запнулся и поднес руки к глазам. Долго глядел на них, потом тяжело, с дрожью, всхлипнул. Он забыл про руки: с запястий свисали обрывки сырой плоти; однако почерневшие кости торчали из тканей, все еще розовых и здоровых, как и все остальное его тело. Навалившееся на него отчаяние рассеялось так же быстро, как и охватило его. «Потерять руки, — сказал он себе, — это ерунда. Это ничто по сравнению с великой надеждой, ясностью ума и памяти».
Например, он помнил, как его зовут — Пол Мондэйк. Он подумал о том, многие ли из этих бедняг на улицах вообще способны осознать, что когда-то у них были имя и фамилия, семья и профессия… Пол закрыл глаза и мысленно перебрал свой багаж человеческих воспоминаний. Он вспомнил дни, давным-давно прошедшие, когда гудение насекомых придавало радостное умиротворение жаркому летнему полудню и когда солнечные блики плясали на сине воде под ясным небом. С теплым чувством думал о той красоте, которую человек создавал для самого себя в музыке, живописи, книгах и поэзии.
И затем он вспомнил самое главное в жизни — любовь! Любовь с ее страстью и нежными ласками. Любовь излечит все раны, когда люди встретятся вновь друг с другом после того, как все твари пожрут одни других. А последняя из них издохнет от терзающего брюхо голода. Невозможно, чтобы мир навечно остался в лапах этих тупых, жестоких и прожорливых чудовищ.
Молодой человек улыбнулся ясной и безмятежной улыбкой среди радиоактивных развалин — конечного результата злодеяний человечества. Одна душа стояла над всеобщим зверством, и одно сердце все еще было полно надежд на светлое будущее человечества. Они-то и поддерживали Хранителя Перекрестка Миров. Не давали прорваться кошмару в сад радостей земных. Надолго ли?
Некоторое время он дремал; ему снились деревья и цветы, и девушка с волосами цвета спелой ржи. Потом он мгновенно проснулся: монстры все-таки нашли его! Рядом со своим убежищем он заметил двух огромных жуков, уставившихся на него. Их плоские головы медленно покачивались из стороны в сторону, на блестящих сине-черных телах то там, то здесь посверкивали яркие блики. Сначала Пол просто испугался, но вскоре страх его перерос в панический ужас, когда он заметил, что жуки не настолько велики, чтобы не суметь пролезть в его убежище.
Почти одновременно жуки подняли передние лапы, оканчивавшиеся когтем-крюком, и двинулись к нему. Пол в отчаянии вжался в угол, нанося им удары своими культяшками. За спиной он ощущал прочную дверь и изо всех сил напирал на нее, но она не поддавалась, так что выхода у него не было. Да и нельзя было пускать на ту сторону этих тварей. Иначе всему конец. Сначала одна когтистая лапа, потом другая вцепились ему в плечи, и он обреченно завопил. Его вытащили из укрытия, отчаянно отбивавшегося, и безжалостно прижали к земле.
Чувствуя себя больным от страха, он ждал хруста этих слюнявых челюстей — но ничего не происходило. Пол застонал и поднял глаза. Два огромных жука, повернув головы в одном и том же направлении, стояли неподвижно — они явно чего-то ждали. Шли долгие секунды, затем жуки по какому-то сигналу внезапно рванули с места, таща Пола за собой. И тогда он понял, почему ему дали эту мгновенную передышку. Впереди его терпеливо ожидала их Королева, и ее жирное белое брюхо было растянуть огромными яйцами, которые она в себе носила.
— Нет, нет! — снова и снова кричал Пол. — Только не меня! Я человек с душой! Мною нельзя жертвовать для того, чтобы кормить тварей в ее брюхе!
Страница 2 из 3
