Оборванец с красными воспаленными глазами сидел в дверном проеме. Косяк, часть стены дома и дверь, словно памятник, стояли среди бесконечных развалин Лондона. Эти останки прежнего мира казались прочными, но молодой человек побаивался опираться на них слишком сильно, чтобы они не обрушились и не уничтожили его пристанище, а вместе с ним и весть прекрасный мир по ту сторону двери. Упадет дверь, и Судный день наступит. Он знал, как это будет выглядеть, и потому как можно дольше желал сохранить мир, в котором жил прежде.
Добавить в моё избранное
8 мин, 53 сек 17283
Не обращая внимания на его крики, жуки-прислужники безжалостно потащили его к Королеве. Ее челюсти широко открылись, и жуки закинули Пола внутрь. Челюсти захлопнулись, и все кончилось. Дверь осталась без присмотра…
Когда все было кончено, мужчина, которого Пол лягнул в бок, демонстративно потирая ушибленное место, громко рассуждал о том ужасном состоянии, в котором оказалось общество, если молодой наркоман может сидеть, развалившись, в дверях и набрасываться на проходящих мимо граждан. Толпа людей, собравшихся, чтобы поглазеть на эту маленькую драму, разошлась, пожимая плечами — уже наступили сумерки. Двое полицейских, стоя на изгибе дороги, смотрели, как машина «скорой помощи», поблескивая синей мигалкой, пробиралась сквозь толпу людей.
— И зачем они это делают? — сказал один из них. — Они говорят, для того, чтобы забалдеть, но черт меня побери, если я понимаю, что за балдеж получает этот слабоумный бедняга.
— Он уже слишком долго сидит на тяжелых наркотиках. Могу поспорить, что на этот раз ему конец.
— Ты, стало быть, его знаешь?
— Да, он законченный наркоман. Хотя, конечно, это все грустно. Это сын профессора Мондэйка. Ты, должно быть, слышал о нем, — блестящий ученый. Он изобрел этот замедлитель, самую важную деталь наших новых супербомб. Пока замедлитель работает, бомба — словно запертая дверь. Главное — не дать ее открыть. А потом оба свихнулись: старший отдал концы, а этот перепутал героин с овсянкой.
— Он что-нибудь говорил?
— Много чего, но в основном всякую чушь. Чаще всего повторял: «Замедлитель замедляет, но не может остановить процесс навечно. Достаточно заглянуть за Дверь, чтобы понять это».
— Чепуха! Все ученые в один голос твердят, что замедлитель надежен, как часы. Пока кнопка заблокирована, ничего не может произойти.
— Я тоже так думаю. А ну их к маме, этих яйцеголовых.
Полицейские пошли дальше своим путем. И никто больше не прикрывал спиной Дверь между прекрасным сегодня и кошмарным завтра…
Когда все было кончено, мужчина, которого Пол лягнул в бок, демонстративно потирая ушибленное место, громко рассуждал о том ужасном состоянии, в котором оказалось общество, если молодой наркоман может сидеть, развалившись, в дверях и набрасываться на проходящих мимо граждан. Толпа людей, собравшихся, чтобы поглазеть на эту маленькую драму, разошлась, пожимая плечами — уже наступили сумерки. Двое полицейских, стоя на изгибе дороги, смотрели, как машина «скорой помощи», поблескивая синей мигалкой, пробиралась сквозь толпу людей.
— И зачем они это делают? — сказал один из них. — Они говорят, для того, чтобы забалдеть, но черт меня побери, если я понимаю, что за балдеж получает этот слабоумный бедняга.
— Он уже слишком долго сидит на тяжелых наркотиках. Могу поспорить, что на этот раз ему конец.
— Ты, стало быть, его знаешь?
— Да, он законченный наркоман. Хотя, конечно, это все грустно. Это сын профессора Мондэйка. Ты, должно быть, слышал о нем, — блестящий ученый. Он изобрел этот замедлитель, самую важную деталь наших новых супербомб. Пока замедлитель работает, бомба — словно запертая дверь. Главное — не дать ее открыть. А потом оба свихнулись: старший отдал концы, а этот перепутал героин с овсянкой.
— Он что-нибудь говорил?
— Много чего, но в основном всякую чушь. Чаще всего повторял: «Замедлитель замедляет, но не может остановить процесс навечно. Достаточно заглянуть за Дверь, чтобы понять это».
— Чепуха! Все ученые в один голос твердят, что замедлитель надежен, как часы. Пока кнопка заблокирована, ничего не может произойти.
— Я тоже так думаю. А ну их к маме, этих яйцеголовых.
Полицейские пошли дальше своим путем. И никто больше не прикрывал спиной Дверь между прекрасным сегодня и кошмарным завтра…
Страница 3 из 3
