Вот подлинная история странствий одного из дивино по вселенным…
Добавить в моё избранное
10 мин, 18 сек 12896
Он узнал ее, не узнав — и сущность его исчезла из этого мира, и только там, в пространстве меж мирами, он вспомнил, кому принадлежал этот ясный взгляд, чистоту, и нежность, и милую отвагу которого не могла исказить даже плотоядная радость удачливой охотницы.
Это была она, и она уже прежде жила в другом мире, и дивино встречал этот взгляд, пусть даже в неразборчивых прозрениях, посещавших несостоявшегося пророка. Это ее он должен был полюбить, ее призвать к противозаконному воздержанию ради спасения мира. Это она должна была, шевеля губами, считать ступени в Темной башне — и ошибиться, и погибнуть вместе с дивино и миром — в один и тот же миг.
Итак, мир ее погиб без ее участия. Но значит, сущность ее оказалась прочнее мира и сродни родне дивино, и она смогла воплотиться в мире ином, стать творцом шелковых сетей, утонченных и беспощадных.
О горе, горе! Теперь она должна была погибнуть и в этом мире, ибо таково свойство родни дивино, что ставший для них орудием выхода из мира их странствия немедленно вслед за ними умрет. И дивино избрал своим убийцей ее! Как могло произойти такое нелепое совпадение, сокрушался дивино, отчаянно изгибаясь, чтобы чесать одновременно и пах и скулы… нет, жвалы и кончик брюшка… нет, о Силы! — нет, не то и не другое, но что же? Ничего, ровным счетом ничего не было у Дивино, что способно было бы чесаться. И все же зуд, невозможный зуд в несуществующих частях несуществующего тела изводил его, мешая наслаждаться покоем и отсутствием всяческих ощущений в пустом пространстве меж миров.
О, ужас! Дивино оказался первым, с кем это случилось! Он подхватил-таки хворь, и по иронии судьбы это случилось в мире, который был обречен — и который дивино мог спасти. Не его, не его вина, что не спас! Практический вопрос занял сознание дивино: что если вылечить туземную хворь можно только средствами ее родного мира? И как быть, если мир этот прекратил существование? Кто мог дать ответ на его вопросы? Только он сам!
Дивино постарался отрешиться от телесных ощущений, не только докучливых, но и противоестественных в его нынешней бестелесности. Время и пространство как бы клубились перед ним облаками и вихрями, как бы текли струями молочного тумана, и важно было не ошибиться, выбирая между ними. Мир Темной башни вон там, далеко направо, обугленный и мертвый, левее сверкал всеми красками беспечной юности. Как вы понимаете и без моих пояснений, разницы между «правым» и«левым» не существует, особенно между мирами и в большинстве вселенных, но поскольку вы читаете это, я догадываюсь, что вы в данный момент отягощены плотью и разум ваш неспособен вообразить иное пространство чем то, которое вас нынче окружает. Поэтому пусть«правое» и«левое» пока остаются с нами для нашего удобства. Я ведь тоже сейчас один из вас…
Дивино содрогнулся и ринулся во врата. На этот раз плоть его оформилась мгновенно, он не сразу сообразил, в чем дело, и наглотался околоплодных вод, недружелюбно толкаясь со своим невольным братом. К счастью, воды тут же схлынули и сильное давление послужило сигналом двинуться наружу. Дивино оказался ближе к выходу.
Едва родившись, он понял, что аллергией на этот раз страдают двое: его брат-близнец и он сам. Встретившись сам с собой в завитках времени, он впитал все знания, которыми обладал его младший брат, и, как в зеркале, увидел в нем свои собственные воспоминания о происходившем с ним после или прежде этого рождения.
И тогда стало ясно — и ему самому, и ему самому-младшему, что аллергию они подхватили немного раньше, и надо вернуться к началу, чтобы иметь возможность продолжить путь. Дождавшись спасительного укола милосердной сестры, дважды дивино вновь закачался на волнах междумирья, злобно расчесывая зудящие жвалы… скулы… до крови.
Кровь.
Дивино, не тратя драгоценного в своей бесконечности времени на содрогания ужаса, рванулся туда, где вампир, улыбаясь, щурил хищные глаза.
— Мир рухнет, если ты сделаешь это, — сказал дивино. — Не надо, любимая.
Это была она, и она уже прежде жила в другом мире, и дивино встречал этот взгляд, пусть даже в неразборчивых прозрениях, посещавших несостоявшегося пророка. Это ее он должен был полюбить, ее призвать к противозаконному воздержанию ради спасения мира. Это она должна была, шевеля губами, считать ступени в Темной башне — и ошибиться, и погибнуть вместе с дивино и миром — в один и тот же миг.
Итак, мир ее погиб без ее участия. Но значит, сущность ее оказалась прочнее мира и сродни родне дивино, и она смогла воплотиться в мире ином, стать творцом шелковых сетей, утонченных и беспощадных.
О горе, горе! Теперь она должна была погибнуть и в этом мире, ибо таково свойство родни дивино, что ставший для них орудием выхода из мира их странствия немедленно вслед за ними умрет. И дивино избрал своим убийцей ее! Как могло произойти такое нелепое совпадение, сокрушался дивино, отчаянно изгибаясь, чтобы чесать одновременно и пах и скулы… нет, жвалы и кончик брюшка… нет, о Силы! — нет, не то и не другое, но что же? Ничего, ровным счетом ничего не было у Дивино, что способно было бы чесаться. И все же зуд, невозможный зуд в несуществующих частях несуществующего тела изводил его, мешая наслаждаться покоем и отсутствием всяческих ощущений в пустом пространстве меж миров.
О, ужас! Дивино оказался первым, с кем это случилось! Он подхватил-таки хворь, и по иронии судьбы это случилось в мире, который был обречен — и который дивино мог спасти. Не его, не его вина, что не спас! Практический вопрос занял сознание дивино: что если вылечить туземную хворь можно только средствами ее родного мира? И как быть, если мир этот прекратил существование? Кто мог дать ответ на его вопросы? Только он сам!
Дивино постарался отрешиться от телесных ощущений, не только докучливых, но и противоестественных в его нынешней бестелесности. Время и пространство как бы клубились перед ним облаками и вихрями, как бы текли струями молочного тумана, и важно было не ошибиться, выбирая между ними. Мир Темной башни вон там, далеко направо, обугленный и мертвый, левее сверкал всеми красками беспечной юности. Как вы понимаете и без моих пояснений, разницы между «правым» и«левым» не существует, особенно между мирами и в большинстве вселенных, но поскольку вы читаете это, я догадываюсь, что вы в данный момент отягощены плотью и разум ваш неспособен вообразить иное пространство чем то, которое вас нынче окружает. Поэтому пусть«правое» и«левое» пока остаются с нами для нашего удобства. Я ведь тоже сейчас один из вас…
Дивино содрогнулся и ринулся во врата. На этот раз плоть его оформилась мгновенно, он не сразу сообразил, в чем дело, и наглотался околоплодных вод, недружелюбно толкаясь со своим невольным братом. К счастью, воды тут же схлынули и сильное давление послужило сигналом двинуться наружу. Дивино оказался ближе к выходу.
Едва родившись, он понял, что аллергией на этот раз страдают двое: его брат-близнец и он сам. Встретившись сам с собой в завитках времени, он впитал все знания, которыми обладал его младший брат, и, как в зеркале, увидел в нем свои собственные воспоминания о происходившем с ним после или прежде этого рождения.
И тогда стало ясно — и ему самому, и ему самому-младшему, что аллергию они подхватили немного раньше, и надо вернуться к началу, чтобы иметь возможность продолжить путь. Дождавшись спасительного укола милосердной сестры, дважды дивино вновь закачался на волнах междумирья, злобно расчесывая зудящие жвалы… скулы… до крови.
Кровь.
Дивино, не тратя драгоценного в своей бесконечности времени на содрогания ужаса, рванулся туда, где вампир, улыбаясь, щурил хищные глаза.
— Мир рухнет, если ты сделаешь это, — сказал дивино. — Не надо, любимая.
Страница 3 из 3
