Распахнув двери спальни, Джульетта вошла к себе. Улыбнулась — и лабиринт улыбающихся отражений послушно выстроился перед ней, ведь и стены, и потолок в ее покоях покрывала зеркальная амальгама…
Добавить в моё избранное
8 мин, 19 сек 4685
Ее обступили белокурые девушки-ангелочки в невесомых прозрачных халатиках — не скрывавших контрастировавшие с невинным личиком женские формы.
Улыбка на ее лице была не потому, что ей нравилось любоваться собой — нет, что вы! Просто вернулся Гросфатер — дедуля, то есть, — и наверняка не один, а с какой-нибудь новой забавой для нее. Сейчас прополощет в обеззараживателе — и преподнесет ей. Нужно подготовиться!
Джульетта повернула колечко на пальчике, и зеркальные стены укутала дымка. Еще один поворот — и комнату заполнил сумрак. Все зависело здесь лишь от ее желаний. День и вечер, утро и ночь. Она здесь — хозяйка света и тьмы.
Эх, скорее бы новая забава!
Джульетта чуть коснулась одного из панельных зеркал, и то послушно скользнуло в сторону. Открылась комната развлечений — испанские сапожки с манометрами, отмечающими давление, старинные дыбы, шипастые кнуты, операционный стол столетней давности с кучей инструментов впридачу, электроды… Она расхаживала от одной дивной вещицы к другой и раздумывала — что же выбрать? На этой вот — выходят хорошие крики, а на вот этой — льется много крови. Все хорошо, но на чем остановиться?
Может, вот на этой, похожей на саркофаг? Первый предмет ее коллекции, между прочим — Гросфатер добыл очень и очень давно. Как же он ее назвал? Ах да, Железная Дева! Человечка закрепляют внутри и рычагом опускают крышку. Ме-е-е-едленно. Чтобы шипы, которыми усеяна ее внутренняя сторона, протыкали не спеша. С оттягом. Но Джульетте вечно не хватало терпения — раз, и все, вся прелесть насмарку.
Это Гросфатер на живом примере показал ей, как с нею управляться. Он вообще научил ее всему. Какой же был умный у нее Гросфатер! И Джульеттой ее нарёк именно он — в честь героини какой-то древней бумажной книги, которую написал некий философствующий маркиз по имени де Сад. Гросфатеру не составляло труда доставать в прошлом такие вот книги — и новые забавы для нее. Он один мог наведываться в прошлое, потому что была у него Машина Времени — гениальное изобретение, позволяющее насмехаться над мироустройством. Внешне — обычный павильон, или беседка, или что-то такое; внутри — куча кнопок, пультов и штурвальных колес. Когда Гросфатер запускал Машину, она расплывалась от сотрясавших ее колебаний — и затем исчезала. Сама Машина, вернее, ее фиксированная матрица, оставалась в конкретной точке пространства-времени, но каждый, кто пребывал внутри нее, перемещался в прошлое. Настройки Машины позволяли ее пилоту оставаться невидимым и как бы бесплотным для аборигенов прошлого. Удобно — и, главное, всегда можно все изменить, воплотиться-проявиться и стянуть что-нибудь интересное. Гросфатер, пользуясь этой функцией, переправил сюда кучу всего из тех полуреальных мест и времен: Великая Александрийская Библиотека, Египет и пирамиды, Кремль — высокие башни, Ватикан, Форт-Нокс. Самые сливки минувших лет. Мудрость и великолепие. Казалось, Гросфатер находит некое утешение там — в той эпохе, когда еще не бушевали термоядерные войны и не сновали всюду чересчур умные роботы. Коллекция грела ему душу — ведь где-то там, в этой неведомой и сумрачной душе, Гросфатер был романтиком.
Хотя старик и владел Машиной Времени, построил ее вовсе не он. Когда-то папа Джульетты создал ее, но Гросфатер вскоре прибрал ее к своим рукам, после чего Джульетта больше никогда не видела отца. Она, конечно же, подозревала, что это Гросфатер убил папу и маму, когда она была совсем еще маленькой, но полной уверенности в этом почему-то не было. Да и какая разница? Старик так добр к ней. Жаль, недолго ему осталось — но зато она скоро будет единоличной хозяйкой Машины! Вот это начнется жизнь! Джульетта часто делилась с Гросфатером своими планами, и он неизменно кудахтал:
— Я вырастил истинную дьяволицу! Когда-нибудь ты меня убьешь, детка. Потом — убьешь этот мир. Вернее, то, что от него еще осталось.
— Страшно, дедуля? — нежно улыбалась она в ответ.
— Ни капельки. Мой девиз — пусть все кругом горит огнем, а мы с тобой споем. Декаданс — это, конечно, стильно, но и он надоедает. Подумать только — и когда-то на этой планете жило почти три миллиарда человек! Теперь-то и трех тысяч не наскребется. Трех тысяч — ютящихся в Купольных Гетто, в страхе перед внешним миром и загаженным космосом, молящихся, чтобы грехи их отцов были когда-нибудь прощены… разве же это человечество — пережитки, вот они кто. Добив их, ты им только услугу окажешь. Финита ля…
— А почему мы не переселимся, скажем, в прошлое?
— А в какое из? Ткань времени многослойна. Вот только набор исходов мал, все друг на друга завязаны, как звенья цепочки. В итоге все придет к тому же, что мы видим сейчас. Выжить-то в прошлом мы выживем — но что с того? Бег от неизбежного. Да и нам-то, аристократам будущего, ты предлагаешь сбежать в варварское минувшее? Нет, надо радоваться тому, что есть, наслаждаться моментом. Мое удовольствие — быть единственным обладателем Машины.
Улыбка на ее лице была не потому, что ей нравилось любоваться собой — нет, что вы! Просто вернулся Гросфатер — дедуля, то есть, — и наверняка не один, а с какой-нибудь новой забавой для нее. Сейчас прополощет в обеззараживателе — и преподнесет ей. Нужно подготовиться!
Джульетта повернула колечко на пальчике, и зеркальные стены укутала дымка. Еще один поворот — и комнату заполнил сумрак. Все зависело здесь лишь от ее желаний. День и вечер, утро и ночь. Она здесь — хозяйка света и тьмы.
Эх, скорее бы новая забава!
Джульетта чуть коснулась одного из панельных зеркал, и то послушно скользнуло в сторону. Открылась комната развлечений — испанские сапожки с манометрами, отмечающими давление, старинные дыбы, шипастые кнуты, операционный стол столетней давности с кучей инструментов впридачу, электроды… Она расхаживала от одной дивной вещицы к другой и раздумывала — что же выбрать? На этой вот — выходят хорошие крики, а на вот этой — льется много крови. Все хорошо, но на чем остановиться?
Может, вот на этой, похожей на саркофаг? Первый предмет ее коллекции, между прочим — Гросфатер добыл очень и очень давно. Как же он ее назвал? Ах да, Железная Дева! Человечка закрепляют внутри и рычагом опускают крышку. Ме-е-е-едленно. Чтобы шипы, которыми усеяна ее внутренняя сторона, протыкали не спеша. С оттягом. Но Джульетте вечно не хватало терпения — раз, и все, вся прелесть насмарку.
Это Гросфатер на живом примере показал ей, как с нею управляться. Он вообще научил ее всему. Какой же был умный у нее Гросфатер! И Джульеттой ее нарёк именно он — в честь героини какой-то древней бумажной книги, которую написал некий философствующий маркиз по имени де Сад. Гросфатеру не составляло труда доставать в прошлом такие вот книги — и новые забавы для нее. Он один мог наведываться в прошлое, потому что была у него Машина Времени — гениальное изобретение, позволяющее насмехаться над мироустройством. Внешне — обычный павильон, или беседка, или что-то такое; внутри — куча кнопок, пультов и штурвальных колес. Когда Гросфатер запускал Машину, она расплывалась от сотрясавших ее колебаний — и затем исчезала. Сама Машина, вернее, ее фиксированная матрица, оставалась в конкретной точке пространства-времени, но каждый, кто пребывал внутри нее, перемещался в прошлое. Настройки Машины позволяли ее пилоту оставаться невидимым и как бы бесплотным для аборигенов прошлого. Удобно — и, главное, всегда можно все изменить, воплотиться-проявиться и стянуть что-нибудь интересное. Гросфатер, пользуясь этой функцией, переправил сюда кучу всего из тех полуреальных мест и времен: Великая Александрийская Библиотека, Египет и пирамиды, Кремль — высокие башни, Ватикан, Форт-Нокс. Самые сливки минувших лет. Мудрость и великолепие. Казалось, Гросфатер находит некое утешение там — в той эпохе, когда еще не бушевали термоядерные войны и не сновали всюду чересчур умные роботы. Коллекция грела ему душу — ведь где-то там, в этой неведомой и сумрачной душе, Гросфатер был романтиком.
Хотя старик и владел Машиной Времени, построил ее вовсе не он. Когда-то папа Джульетты создал ее, но Гросфатер вскоре прибрал ее к своим рукам, после чего Джульетта больше никогда не видела отца. Она, конечно же, подозревала, что это Гросфатер убил папу и маму, когда она была совсем еще маленькой, но полной уверенности в этом почему-то не было. Да и какая разница? Старик так добр к ней. Жаль, недолго ему осталось — но зато она скоро будет единоличной хозяйкой Машины! Вот это начнется жизнь! Джульетта часто делилась с Гросфатером своими планами, и он неизменно кудахтал:
— Я вырастил истинную дьяволицу! Когда-нибудь ты меня убьешь, детка. Потом — убьешь этот мир. Вернее, то, что от него еще осталось.
— Страшно, дедуля? — нежно улыбалась она в ответ.
— Ни капельки. Мой девиз — пусть все кругом горит огнем, а мы с тобой споем. Декаданс — это, конечно, стильно, но и он надоедает. Подумать только — и когда-то на этой планете жило почти три миллиарда человек! Теперь-то и трех тысяч не наскребется. Трех тысяч — ютящихся в Купольных Гетто, в страхе перед внешним миром и загаженным космосом, молящихся, чтобы грехи их отцов были когда-нибудь прощены… разве же это человечество — пережитки, вот они кто. Добив их, ты им только услугу окажешь. Финита ля…
— А почему мы не переселимся, скажем, в прошлое?
— А в какое из? Ткань времени многослойна. Вот только набор исходов мал, все друг на друга завязаны, как звенья цепочки. В итоге все придет к тому же, что мы видим сейчас. Выжить-то в прошлом мы выживем — но что с того? Бег от неизбежного. Да и нам-то, аристократам будущего, ты предлагаешь сбежать в варварское минувшее? Нет, надо радоваться тому, что есть, наслаждаться моментом. Мое удовольствие — быть единственным обладателем Машины.
Страница 1 из 3
