То, что живет внутри

Способ этот сопровождался трусливой мыслью — а вдруг та хрень, что живет в шкафу, решит поохотиться на меня? Это было вполне вероятно. Но пока что тварь из норы на меня не охотилась. Пока что.

Способ второй: переехать. Способ был фактически неосуществим. На переезд и оплату всех залогов и риэлторских комиссий у меня ушли все накопленные деньги. Зарплата у меня скромная. На новый переезд придется копить. Отпадает до лучших времен.

Способ третий: запереть шкаф. В таком случае, возможно, заглянуть внутрь станет проблематичней.

Замок я врезал сам. Оказалось не так трудно.

Можно было привести девушку №3. Так я и поступил. Затем девушка нашла ключ. А потом ее утащила паутина.

Тогда я решил избавиться от ключа. Я выкинул его с моста в реку.

На следующее утро я обнаружил его у себя на брелоке.

Я попытался еще несколько раз уничтожить ключ. Я выбрасывал его на рельсы, перед мчащимся поездом. Я «забывал» его в метро. Я закапывал его в лесу.

Ключ возвращался. В лесу, например, он вернулся практически сразу. Я вернулся к месту, где копал. Снова принялся махать лопатой. Ничего в своем тайнике не нашел.

Я до сих пор не знаю, что это значит.

После четвертой девушки меня осенило.

Мысль была проста и гениальна. Надо выкинуть шкаф.

Только и всего.

Пусть его стоимость вычитают из залога. Лучше так.

Я нанял во дворе бригаду таджиков. Объяснил, что нужно вынести шкаф. А что они с ним сделают — меня не касается. Цена вопроса составила пятьсот рублей. Гастарбайтеры обрадовались, и я понял, что переплатил.

Когда таджики отодвигали шкаф, я смотрел на стену. Никакой норы на ней и в ней не было.

Гнусный цементный лаз существовал только в шкафу. Что бы это ни значило.

Таджики вернулись через два часа. Они были чем-то напуганы. Они занесли шкаф обратно, по лестнице, на седьмой этаж.

Их предводитель смотрел на меня с непостижимой и ужасающей азиатской яростью. Затем плюнул мне на порог.

Еще я запоздало отметил, что таджиков стало меньше. В первый раз их было пятеро, а вернулось — четверо. Впрочем, это, наверное, ничего не значило.

Хотя не знаю.

Деньги гастарбайтеры не вернули. Но и новых не потребовали.

А я понял, что от шкафа — не избавиться.

Ненавижу звук дверного звонка. Особенно когда никого не ждешь.

В глазке я вижу человека неопределенного возраста в синтетической куртке. Такие, как он, часто ходят в нашем подъезде, предлагают картошку дешево.

Я третий день пью, сказавшись на работе больным. Выхожу из дома только за новой бутылкой и пельменями.

Пьянка с самим собой плоха тем, что в какой-то момент начинает остро хотеться общения. Хоть с мешочником. Хоть с кем.

Я открываю дверь.

Мешочник показывает мне красную корочку, раскрывает ее перед моими глазами. Что там написано я не читаю.

В меня медленно вползает страх.

— Жррдррпрр отделение полиции, лейтенант Жррдррпррр, — такими я слышу слова мешочника-самозванца. — Можно войти?

Он уже наполовину протиснулся в дверь. И чувствуется, что мое жилище ему очень любопытно.

— Пьете? — равнодушно определяет он.

— Пью, — соглашаюсь. — Составите компанию?

— Не могу. Служба. А вот от чайку бы не отказался.

Мы идем на кухню. Жррдррпрр (или как его там) прямо в обуви. Я не помню — закрыл я дверь, или нет. Начинаю искать на кухонных полках чай — где-то он был. Я нервничаю, совершаю ненужные, слишком быстрые движения. Гость, несомненно, видит мою неуверенность.

— Мы гражданочку одну ищем, — говорит Жррдррпрр. Показывает твой портрет: — Вот эту.

Я лью кипяток в чашку. Лью и лью. Горячая вода перехлестывает через край. Капает мне на ногу.

По-моему, я палюсь.

— Узнаете гражданочку? — щурится гость.

— Нет, — вру я.

— Нет? — Он знает, что я говорю неправду. — А вас с ней видели. Вы в подъезд заходили в ее компании.

— Ну, нет. Может, с кем-то перепутали.

— С кем? — Глаза у гостя водянистые, равнодушные. Ненависти ко мне в них вроде нет.

— С другой женщиной.

— Давайте позовем другую женщину.

— Все так серьезно?

— Ну, вообще-то да.

Кто мог меня видеть с тобой? Консьержка? Ну, она могла и перепутать.

Сказать я, впрочем, ничего не успеваю.

— Соседи говорят, что шум из вашей квартиры раздавался в вечер исчезновения гражданочки.

— Подождите, это ничего не значит. Я действительно скандалил… с подругой…

— Так давайте ее вызовем, и я от вас отстану?

— Подождите, — лопочу я. — А ордер… а бумаги? Есть они у вас?

— Будут, — говорит гость. — Так что?

Внезапно меня озаряет.