Во вторник Прейсинджер как раз заканчивал бриться, когда увидел в зеркале лицо Дьявола…
Добавить в моё избранное
6 мин, 26 сек 20200
— Я должен быть первым мужчиной, абсолютно первым, даже в её мыслях…
— Это понятно.
— И если ты не выполнишь условий, вся наша сделка будет недействительной.
Дьявол улыбнулся.
— Согласен. А если выполню… — Он дотронулся своей эбеновой тростью до ободка кофейной чашки, и она мгновенно раскалилась докрасна. — Одну ночь, — сказал он и исчез сквозь стену.
Пять дней Прейсинджер прожил в ожидании.
Прежде он чувствовал себя пресыщенным, его одолевала скука. Сейчас он трепетал в предвкушении. Но день проходил за днём, и он стал издёрганным и раздражительным. В каждое новое лицо на улице он всматривался с надеждой и каждый раз отворачивался в разочаровании. Нервы его были на пределе, тело и разум наполнены необычным томлением.
На шестой день он нашёл её, ранним вечером, в подвальчике, где распологалась картинная галерея небольшого художественного музея.
Она была высокой и стройной. Волосы её были пепельного цвета, рот полный и чувственный, походка грациозна. Неприметно приметная и независимая, словно остров посреди моря, она была прохладной, как мартовский ветерок, и тёплой, как смех у костра.
Она была само очарование.
Он последовал за ней и заговорил с ней, и она улыбнулась ему без кокетства. Они вместе пошли по галерее. Её смех был радостным, глаза источали тёплый свет.
Он узнал, что её звали Мойрой и ей было девятнадцать. Он узнал множество других вещей, которые были ему совершенно неинтересны. Они вышли из галереи и пошли по парку, разговаривая и любуясь городом.
Прейсинджер предложил выпить коктейль.
— Хорошо, — сказала девушка. — Но я никогда не пробовала коктейль.
— Невероятно, — сказал Прейсинджер.
— Но правда, — сказала девушка.
Они выпили два коктейля, не больше. Они говорили об искусстве, музыке и книгах, и её понимание было на удивление глубоким. Они говорили о любви, желании и наслаждении, и её невинность была обезоруживающей.
Они ужинали и танцевали на открытой террасе ресторана высоко над городом. Он танцевала грациозно и целомудренно. Прейсинджер напрягся, когда её щека коснулась его щеки, а тело прильнуло к его груди. Самообладание, сказал он себе, терпение. Это была она, та, которую он так долго искал, но всё случилось слишком скоро, слишком рано…
Её привели в восхищение огни ночного города. Она глубоко вдыхала ночной воздух, её близость обволакивала всё его существо.
— Там, где я живу, вид ещё лучше, — сказал он. — Мы могли бы послушать музыку, может быть выпить немного вина.
Она улыбнулась ему.
— Да, — сказала она. — Было бы хорошо. Я не против.
Вид из его окна действительно был лучше. От игры ночных огней, переливающихся всеми цветами радуги, захватывало дух. Музыка наполнилась новым смыслом, вино было самым изысканным из его коллекции — благородного цвета и превосходное на вкус. Они разговаривали и негромко смеялись, а потом замолкли. За окном мерцали огни города, в камине догорали угли.
Она была бесподобна.
Только позже он понял, что не был первым.
В конце концов, Дьявол не выполнил своего обещания, и он был свободен. Эта мысль ласкала его, когда он спал, положив голову на её плечо.
Утром она ушла, а Дьявол стоял у окна, в нетерпении поигрывая тростью. Увидев его, Прейсинджер рассмеялся.
— Ты, глупец, — воскликнул он. — Ты не смог выполнить моих условий, но я вовсе не в претензии. Сделка не состоялась, но я получил то, что хотел.
Дьявол продолжал в упор смотреть на него.
Прейсинджер перестал смеяться.
— Ну? Чего ты ждёшь? Между нами всё кончено, убирайся! Сделка не действительна.
— Не совсем, — сказал Дьявол. — Я дал тебе то, что ты просил.
— Но не буквально, — воскликнул Прейсинджер. — Я не был первым. До меня был другой мужчина…
И тогда расмеялся Искуситель, и из глаз его покатились дымящиеся слёзы.
— И это меня ты называешь глупцом? — сказал он. — Неужели ты мог подумать, что я нашёл бы для тебя невинность без изъяна? Какая нелепость! Я никогда не мог бы. Разумеется, был другой — но Дьявол это Дьявол, а не мужчина.
И с громоподобным смехом он увлёк с собой Прейсинджера через стену в преисподнюю.
— Это понятно.
— И если ты не выполнишь условий, вся наша сделка будет недействительной.
Дьявол улыбнулся.
— Согласен. А если выполню… — Он дотронулся своей эбеновой тростью до ободка кофейной чашки, и она мгновенно раскалилась докрасна. — Одну ночь, — сказал он и исчез сквозь стену.
Пять дней Прейсинджер прожил в ожидании.
Прежде он чувствовал себя пресыщенным, его одолевала скука. Сейчас он трепетал в предвкушении. Но день проходил за днём, и он стал издёрганным и раздражительным. В каждое новое лицо на улице он всматривался с надеждой и каждый раз отворачивался в разочаровании. Нервы его были на пределе, тело и разум наполнены необычным томлением.
На шестой день он нашёл её, ранним вечером, в подвальчике, где распологалась картинная галерея небольшого художественного музея.
Она была высокой и стройной. Волосы её были пепельного цвета, рот полный и чувственный, походка грациозна. Неприметно приметная и независимая, словно остров посреди моря, она была прохладной, как мартовский ветерок, и тёплой, как смех у костра.
Она была само очарование.
Он последовал за ней и заговорил с ней, и она улыбнулась ему без кокетства. Они вместе пошли по галерее. Её смех был радостным, глаза источали тёплый свет.
Он узнал, что её звали Мойрой и ей было девятнадцать. Он узнал множество других вещей, которые были ему совершенно неинтересны. Они вышли из галереи и пошли по парку, разговаривая и любуясь городом.
Прейсинджер предложил выпить коктейль.
— Хорошо, — сказала девушка. — Но я никогда не пробовала коктейль.
— Невероятно, — сказал Прейсинджер.
— Но правда, — сказала девушка.
Они выпили два коктейля, не больше. Они говорили об искусстве, музыке и книгах, и её понимание было на удивление глубоким. Они говорили о любви, желании и наслаждении, и её невинность была обезоруживающей.
Они ужинали и танцевали на открытой террасе ресторана высоко над городом. Он танцевала грациозно и целомудренно. Прейсинджер напрягся, когда её щека коснулась его щеки, а тело прильнуло к его груди. Самообладание, сказал он себе, терпение. Это была она, та, которую он так долго искал, но всё случилось слишком скоро, слишком рано…
Её привели в восхищение огни ночного города. Она глубоко вдыхала ночной воздух, её близость обволакивала всё его существо.
— Там, где я живу, вид ещё лучше, — сказал он. — Мы могли бы послушать музыку, может быть выпить немного вина.
Она улыбнулась ему.
— Да, — сказала она. — Было бы хорошо. Я не против.
Вид из его окна действительно был лучше. От игры ночных огней, переливающихся всеми цветами радуги, захватывало дух. Музыка наполнилась новым смыслом, вино было самым изысканным из его коллекции — благородного цвета и превосходное на вкус. Они разговаривали и негромко смеялись, а потом замолкли. За окном мерцали огни города, в камине догорали угли.
Она была бесподобна.
Только позже он понял, что не был первым.
В конце концов, Дьявол не выполнил своего обещания, и он был свободен. Эта мысль ласкала его, когда он спал, положив голову на её плечо.
Утром она ушла, а Дьявол стоял у окна, в нетерпении поигрывая тростью. Увидев его, Прейсинджер рассмеялся.
— Ты, глупец, — воскликнул он. — Ты не смог выполнить моих условий, но я вовсе не в претензии. Сделка не состоялась, но я получил то, что хотел.
Дьявол продолжал в упор смотреть на него.
Прейсинджер перестал смеяться.
— Ну? Чего ты ждёшь? Между нами всё кончено, убирайся! Сделка не действительна.
— Не совсем, — сказал Дьявол. — Я дал тебе то, что ты просил.
— Но не буквально, — воскликнул Прейсинджер. — Я не был первым. До меня был другой мужчина…
И тогда расмеялся Искуситель, и из глаз его покатились дымящиеся слёзы.
— И это меня ты называешь глупцом? — сказал он. — Неужели ты мог подумать, что я нашёл бы для тебя невинность без изъяна? Какая нелепость! Я никогда не мог бы. Разумеется, был другой — но Дьявол это Дьявол, а не мужчина.
И с громоподобным смехом он увлёк с собой Прейсинджера через стену в преисподнюю.
Страница 2 из 2
