Сидящий на торце длинного стола человек с опрятной чёрной бородой, чуть тронутой сединой, поднял глаза на стенные часы: три минуты восьмого…
Добавить в моё избранное
33 мин, 22 сек 2053
— Ладно, — обратился он к дюжине мужчин и женщин, которые собрались за столом. — Пожалуй, пора…
И тем не менее он да и все остальные ещё раз взглянули на открытую дверь за спиной председателя. Никто не появился, и шагов по деревянному полу вестибюля тоже не было слышно. Председатель вновь обратил своё внимание к собравшимся; он был здесь самым старшим по возрасту, ему перевалило за сорок — элегантные, моложавые сорок, и к тому же он, единственный из всех, имел профессорское звание.
— Одри, хотите, начнём с вас?
— Разумеется…
На столе рядом с Одри лежала сумочка и отдельно — большой плотный конверт. Одри сняла зажим, сунула руку в конверт, и из конверта показалась газета, сложенная вчетверо. Видна была лишь часть заголовка: «… ю-йоркский курьер», и кое-кто не сдержал улыбки — настолько это было нарочито. Все присутствующие были одеты самым обычным образом и держались естественно, всем было от двадцати пяти до сорока. Совещание проходило в скромной библиотеке химического факультета — полки ломятся от книг, стены увешаны обрамлёнными, хоть и выцветшими фотографиями лабораторий былых времён. Сентябрьский вечер, но ещё рано и светло, а здесь, в Дареме, тепло держится и осенью. Кто-то открыл все три сводчатых окна, и было слышно, как в парке институтского городка ссорятся птицы.
— У меня до сих пор всего четыре поставщика информации, — сообщила Одри. Её рука с гладким обручальным кольцом лежала на столе, едва касаясь слова «курьер» на заголовке. — Это даже агентурной сетью не назовёшь. Один из привлечённых к работе — мой зять, и, честно говоря, я не верила, что он способен найти что-нибудь путное. А он нашёл. Его приятель — владелец целого этажа над магазинчиком в Бруклине. Приятель нанял кого-то, чтоб содрали изношенный линолеум на кухне, и вот под линолеумом… — Она запнулась: из вестибюля донеслись быстрые гулкие шаги, все повернулись к двери, но человек торопливо прошёл мимо, удостоив их лишь мимолётным взглядом. — Под линолеумом пол оказался застелен слоем газет толщиной в полдюйма. Наверно, чтоб покрытие слегка пружинило. Ясное дело, приятель не удержался и бегло проглядел часть газет, посмотрел тогдашние комиксы — ну, вы сами понимаете. Я ему завидую. Газеты же были по-настоящему старыми, пролежали там не одно десятилетие. А эту газету он сохранил…
Она наконец извлекла газету из конверта полностью и передала её соседу. Тот развернул страницу, положил на стол, и все остальные, чтобы лучше видеть, подались вперёд. Полный заголовок гласил: «Нью-йоркский курьер». Человек, развернувший газету, принялся было читать:
— «Президент требует равноправия в торго»…
— Да не обращайте внимания на текст, вглядитесь в дату!
— Вторник, 22 февраля 1916 года.
Одри выдержала паузу, потом слегка раздражённо и разочарованно пояснила:
— Неужели не поняли? В шестнадцатом году газеты «Нью-йоркский курьер» не существовало. Она закрылась — я проверяла — 9 июня 1909 года.
— Ох ты! — прошептала одна из женщин.
Кто-то сказал:
— Похоже, это настоящая удача. Ну-ка, покажите…
Ему передали газету. Председатель спросил:
— Стало быть, Одри, всё дело в дате?
— Вот именно.
— Ну что ж, действительно удачная находка. Запишите все обстоятельства подробно, хорошо? По всей форме — у нас теперь новые бланки, мы вроде как начали действовать организованно. Газету можно сохранить?
— Безусловно.
Одри зарделась от удовольствия и, пытаясь скрыть это, принялась играть с зажимом от конверта. Слово взяла женщина лет тридцати. У неё были прямые тёмные волосы.
— Дик, мне придётся уйти пораньше. Я оставила ребёнка с нянькой, а она не может сидеть с ним допоздна. Можно, я выступлю следующей?
— Пожалуйста, слушаем вас.
Женщина дотронулась до картонной папки, лежащей на столе, и начала:
— Я получила это от тетки, живущей в Ньютоне, штат Канзас. В местной библиотеке есть небольшой музей истории города, туда сдают старые фотографии, вырезки и так далее. Одну из фотографий тётка решила скопировать для меня. — Женщина выудила из папки большой чёрно-белый глянцевый отпечаток. — Снято в 1947 году. — Она показала на дату, проставленную в нижнем углу. — Главная улица городка, какой она была тогда. Виден кинотеатр и афиша у входа. Чуть позже я передам снимок по рукам, а пока, с вашего разрешения, прочту вслух. — Она подняла лежавшие на столе очки, надела их и склонилась над фотографией. — Тут сказано: «Кларк Гейбл и Мэри Астор в картине» Суд дьявола«, мультфильмы, хроника дня».
Она откинулась на спинку стула, сорвала очки, подтолкнула снимок к соседу и сказала:
— Я проверяла по всем источникам, какие нашлись здесь, по спискам старых картин. Летом в Нью-Йорке провела ещё более тщательную проверку в главной библиотеке. Такая картина нигде не значится. Я написала на студию, потом, не получив ответа, позвонила туда по телефону.
И тем не менее он да и все остальные ещё раз взглянули на открытую дверь за спиной председателя. Никто не появился, и шагов по деревянному полу вестибюля тоже не было слышно. Председатель вновь обратил своё внимание к собравшимся; он был здесь самым старшим по возрасту, ему перевалило за сорок — элегантные, моложавые сорок, и к тому же он, единственный из всех, имел профессорское звание.
— Одри, хотите, начнём с вас?
— Разумеется…
На столе рядом с Одри лежала сумочка и отдельно — большой плотный конверт. Одри сняла зажим, сунула руку в конверт, и из конверта показалась газета, сложенная вчетверо. Видна была лишь часть заголовка: «… ю-йоркский курьер», и кое-кто не сдержал улыбки — настолько это было нарочито. Все присутствующие были одеты самым обычным образом и держались естественно, всем было от двадцати пяти до сорока. Совещание проходило в скромной библиотеке химического факультета — полки ломятся от книг, стены увешаны обрамлёнными, хоть и выцветшими фотографиями лабораторий былых времён. Сентябрьский вечер, но ещё рано и светло, а здесь, в Дареме, тепло держится и осенью. Кто-то открыл все три сводчатых окна, и было слышно, как в парке институтского городка ссорятся птицы.
— У меня до сих пор всего четыре поставщика информации, — сообщила Одри. Её рука с гладким обручальным кольцом лежала на столе, едва касаясь слова «курьер» на заголовке. — Это даже агентурной сетью не назовёшь. Один из привлечённых к работе — мой зять, и, честно говоря, я не верила, что он способен найти что-нибудь путное. А он нашёл. Его приятель — владелец целого этажа над магазинчиком в Бруклине. Приятель нанял кого-то, чтоб содрали изношенный линолеум на кухне, и вот под линолеумом… — Она запнулась: из вестибюля донеслись быстрые гулкие шаги, все повернулись к двери, но человек торопливо прошёл мимо, удостоив их лишь мимолётным взглядом. — Под линолеумом пол оказался застелен слоем газет толщиной в полдюйма. Наверно, чтоб покрытие слегка пружинило. Ясное дело, приятель не удержался и бегло проглядел часть газет, посмотрел тогдашние комиксы — ну, вы сами понимаете. Я ему завидую. Газеты же были по-настоящему старыми, пролежали там не одно десятилетие. А эту газету он сохранил…
Она наконец извлекла газету из конверта полностью и передала её соседу. Тот развернул страницу, положил на стол, и все остальные, чтобы лучше видеть, подались вперёд. Полный заголовок гласил: «Нью-йоркский курьер». Человек, развернувший газету, принялся было читать:
— «Президент требует равноправия в торго»…
— Да не обращайте внимания на текст, вглядитесь в дату!
— Вторник, 22 февраля 1916 года.
Одри выдержала паузу, потом слегка раздражённо и разочарованно пояснила:
— Неужели не поняли? В шестнадцатом году газеты «Нью-йоркский курьер» не существовало. Она закрылась — я проверяла — 9 июня 1909 года.
— Ох ты! — прошептала одна из женщин.
Кто-то сказал:
— Похоже, это настоящая удача. Ну-ка, покажите…
Ему передали газету. Председатель спросил:
— Стало быть, Одри, всё дело в дате?
— Вот именно.
— Ну что ж, действительно удачная находка. Запишите все обстоятельства подробно, хорошо? По всей форме — у нас теперь новые бланки, мы вроде как начали действовать организованно. Газету можно сохранить?
— Безусловно.
Одри зарделась от удовольствия и, пытаясь скрыть это, принялась играть с зажимом от конверта. Слово взяла женщина лет тридцати. У неё были прямые тёмные волосы.
— Дик, мне придётся уйти пораньше. Я оставила ребёнка с нянькой, а она не может сидеть с ним допоздна. Можно, я выступлю следующей?
— Пожалуйста, слушаем вас.
Женщина дотронулась до картонной папки, лежащей на столе, и начала:
— Я получила это от тетки, живущей в Ньютоне, штат Канзас. В местной библиотеке есть небольшой музей истории города, туда сдают старые фотографии, вырезки и так далее. Одну из фотографий тётка решила скопировать для меня. — Женщина выудила из папки большой чёрно-белый глянцевый отпечаток. — Снято в 1947 году. — Она показала на дату, проставленную в нижнем углу. — Главная улица городка, какой она была тогда. Виден кинотеатр и афиша у входа. Чуть позже я передам снимок по рукам, а пока, с вашего разрешения, прочту вслух. — Она подняла лежавшие на столе очки, надела их и склонилась над фотографией. — Тут сказано: «Кларк Гейбл и Мэри Астор в картине» Суд дьявола«, мультфильмы, хроника дня».
Она откинулась на спинку стула, сорвала очки, подтолкнула снимок к соседу и сказала:
— Я проверяла по всем источникам, какие нашлись здесь, по спискам старых картин. Летом в Нью-Йорке провела ещё более тщательную проверку в главной библиотеке. Такая картина нигде не значится. Я написала на студию, потом, не получив ответа, позвонила туда по телефону.
Страница 1 из 10
