Сидящий на торце длинного стола человек с опрятной чёрной бородой, чуть тронутой сединой, поднял глаза на стенные часы: три минуты восьмого…
Добавить в моё избранное
33 мин, 22 сек 2066
Теперь она могла навредить мне — кто доверится адвокату со странностями? Я прекратил делиться воспоминаниями с кем попало, разве что изредка пересказывал их кому-нибудь, кто безоговорочно заслуживал доверия. Сегодня это, разумеется, уже не играет роли. Я полностью удалился от дел. Старость не радость»…
«Ну уж извините»…
«Давайте без лицемерия! Если посмеете хотя бы произнести какой-нибудь натужный термин вроде» лица старшего возраста«, я докажу, что вполне способен ещё сбросить вас в бассейн. Головой вперёд. И держать вас там, пока не захлебнётесь. Тем не менее я старик. Родился как раз на стыке веков, так что запомнить, сколько мне лет, для меня несложно…»
Но ближе к делу. Мальчишкой я жил в Нью-Йорке на Мэдисон-авеню. У нас был собственный четырёхэтажный особняк — его давно снесли. Нас было пятеро: отец, мать, две сестры и я. И пёс по кличке Фидо. Ну и ещё несколько человек прислуги. Отец был преуспевающим брокером, специалистом по морскому страхованию, и мы были очень обеспеченной семьёй. Каждое утро все вместе мы собирались в столовой к завтраку — так пожелал отец. И вот однажды весенним утром — до сих пор помню, что дело было в среду, — отец спросил меня, не хочу ли я сегодня пропустить занятия в школе. Мне было двенадцать, и я дал ему понять, что в общем-то хочу, — но что стряслось? Ну, ответил он, прибывает корабль, лайнер, и мне, быть может, будет интересно понаблюдать за этим событием из окон его конторы. Ему же было прекрасно известно, что я был помешан на океанских лайнерах точно так же, как мои внуки и правнуки нынче помешаны на самолётах. Хотя, если подумать хорошенько, сравнение неточно. Они, нынешние, воспринимают всё походя, поразить их почти невозможно. Да они и знают больше, чем я в мои двадцать лет. Знают и такое, что мне и сейчас невдомёк.
А я в те годы любил большие лайнеры пылкой любовью. Думал о них, читал о них, рассматривал их изображения и сам рисовал их. И отдал бы всё, что угодно, лишь бы оказаться на борту. Что и произошло через пять-шесть лет — мы всей семьёй отправились в Европу на «Левиафане». Так после войны переименовали немецкий лайнер «Фатерланд». Вы это, надо полагать, знаете и без меня«…»
«Это общеизвестно».
Старик рассмеялся.
«С тех пор я ходил на» Мавритании«, и не один раз. На прежней» Мавритании«, я имею в виду. И на» Нормандии«, на» Лорентике«, на» Иль де Франс«, благослови его Господь. И многократно — на» Куин Мэри«. Удивительный корабль была эта» Мэри«, один из великих. Могла сравниться даже с» Мавританией«, и мне вовсе не нравится, что сегодня она, на привязи и без машин, стоит где-то в Южной Калифорнии, к которой никогда не имела и не имеет никакого отношения. Но надо благодарить судьбу хотя бы за то, что она сохранилась. Ведь, кроме неё, ни один другой лайнер не дожил до наших дней. Все попали в металлолом сразу же, как только перестали приносить прибыль. А если бы мы их сохранили и поставили, скажем, в Саутгемптоне? Начиная с» Кайзера Вильгельма«и дальше, слева направо, вплоть до» Мэри«. Было бы замечательно, не правда ли? А когда-нибудь к ним добавился бы и самый новый, последний лайнер» Куин Элизабет II«. Счастлив заметить, что» Куин Элиз«верна давним традициям. Да, она современна, так и должно быть. Но она достойная наследница тех, прежних… Если вы ещё не ходили на ней, мой мальчик, обязательно это сделайте»…
«Никогда не мог себе этого позволить, слишком дорого».
«Тогда пролезьте на неё зайцем. Потому что когда её не станет, когда» Куин Элиз«разденут до скелета и порежут на куски, чтобы выжать из неё остатки прибыли, атлантическим лайнерам придёт конец. Новым лайнерам уже не бывать. Никогда.» Куин Элиз» — ваш последний шанс познать одно из величайших удовольствий, какие даны человеку. Удовольствие выше секса, хотя вы ещё молодой человек и способны совместить то и другое. Да не в сравнениях суть: могу вас заверить, что пересечь океан подобным образом — незабываемое впечатление. Обязательно прокатитесь на» Куин Элиз«, пока вас не лишили такой возможности. Я настаиваю. На чём я остановился?»…
«Вы рассказывали о своём отце».
«Да, вот именно. Он, конечно, не сомневался, каков окажется мой ответ, но заявил ещё, что ему, мол, известна владеющая мной тяга к знаниям, так что, если я предпочту школу, он не обидится. Отец любил поддразнивать нас, а мы привыкли к его подковыркам. Мне они, признаться, даже нравились.»
В общем, после завтрака мы отправились к нему в контору на углу Бэттери-плейс и Уэст-стрит. Вы, наверно, знаете здание «Уайтхолл-билдинг» — тогда оно было ещё совсем новым. Из окон открывался прекрасный вид на весь район Бэттери и нью-йоркскую гавань. На мне были вельветовые бриджи, длинные чёрные вязаные чулки и просторная куртка с накладными карманами, на голове — матерчатая шапочка с козырьком. Так одевались все мальчишки школьного возраста, носить форму было тогда обязательно.
«Ну уж извините»…
«Давайте без лицемерия! Если посмеете хотя бы произнести какой-нибудь натужный термин вроде» лица старшего возраста«, я докажу, что вполне способен ещё сбросить вас в бассейн. Головой вперёд. И держать вас там, пока не захлебнётесь. Тем не менее я старик. Родился как раз на стыке веков, так что запомнить, сколько мне лет, для меня несложно…»
Но ближе к делу. Мальчишкой я жил в Нью-Йорке на Мэдисон-авеню. У нас был собственный четырёхэтажный особняк — его давно снесли. Нас было пятеро: отец, мать, две сестры и я. И пёс по кличке Фидо. Ну и ещё несколько человек прислуги. Отец был преуспевающим брокером, специалистом по морскому страхованию, и мы были очень обеспеченной семьёй. Каждое утро все вместе мы собирались в столовой к завтраку — так пожелал отец. И вот однажды весенним утром — до сих пор помню, что дело было в среду, — отец спросил меня, не хочу ли я сегодня пропустить занятия в школе. Мне было двенадцать, и я дал ему понять, что в общем-то хочу, — но что стряслось? Ну, ответил он, прибывает корабль, лайнер, и мне, быть может, будет интересно понаблюдать за этим событием из окон его конторы. Ему же было прекрасно известно, что я был помешан на океанских лайнерах точно так же, как мои внуки и правнуки нынче помешаны на самолётах. Хотя, если подумать хорошенько, сравнение неточно. Они, нынешние, воспринимают всё походя, поразить их почти невозможно. Да они и знают больше, чем я в мои двадцать лет. Знают и такое, что мне и сейчас невдомёк.
А я в те годы любил большие лайнеры пылкой любовью. Думал о них, читал о них, рассматривал их изображения и сам рисовал их. И отдал бы всё, что угодно, лишь бы оказаться на борту. Что и произошло через пять-шесть лет — мы всей семьёй отправились в Европу на «Левиафане». Так после войны переименовали немецкий лайнер «Фатерланд». Вы это, надо полагать, знаете и без меня«…»
«Это общеизвестно».
Старик рассмеялся.
«С тех пор я ходил на» Мавритании«, и не один раз. На прежней» Мавритании«, я имею в виду. И на» Нормандии«, на» Лорентике«, на» Иль де Франс«, благослови его Господь. И многократно — на» Куин Мэри«. Удивительный корабль была эта» Мэри«, один из великих. Могла сравниться даже с» Мавританией«, и мне вовсе не нравится, что сегодня она, на привязи и без машин, стоит где-то в Южной Калифорнии, к которой никогда не имела и не имеет никакого отношения. Но надо благодарить судьбу хотя бы за то, что она сохранилась. Ведь, кроме неё, ни один другой лайнер не дожил до наших дней. Все попали в металлолом сразу же, как только перестали приносить прибыль. А если бы мы их сохранили и поставили, скажем, в Саутгемптоне? Начиная с» Кайзера Вильгельма«и дальше, слева направо, вплоть до» Мэри«. Было бы замечательно, не правда ли? А когда-нибудь к ним добавился бы и самый новый, последний лайнер» Куин Элизабет II«. Счастлив заметить, что» Куин Элиз«верна давним традициям. Да, она современна, так и должно быть. Но она достойная наследница тех, прежних… Если вы ещё не ходили на ней, мой мальчик, обязательно это сделайте»…
«Никогда не мог себе этого позволить, слишком дорого».
«Тогда пролезьте на неё зайцем. Потому что когда её не станет, когда» Куин Элиз«разденут до скелета и порежут на куски, чтобы выжать из неё остатки прибыли, атлантическим лайнерам придёт конец. Новым лайнерам уже не бывать. Никогда.» Куин Элиз» — ваш последний шанс познать одно из величайших удовольствий, какие даны человеку. Удовольствие выше секса, хотя вы ещё молодой человек и способны совместить то и другое. Да не в сравнениях суть: могу вас заверить, что пересечь океан подобным образом — незабываемое впечатление. Обязательно прокатитесь на» Куин Элиз«, пока вас не лишили такой возможности. Я настаиваю. На чём я остановился?»…
«Вы рассказывали о своём отце».
«Да, вот именно. Он, конечно, не сомневался, каков окажется мой ответ, но заявил ещё, что ему, мол, известна владеющая мной тяга к знаниям, так что, если я предпочту школу, он не обидится. Отец любил поддразнивать нас, а мы привыкли к его подковыркам. Мне они, признаться, даже нравились.»
В общем, после завтрака мы отправились к нему в контору на углу Бэттери-плейс и Уэст-стрит. Вы, наверно, знаете здание «Уайтхолл-билдинг» — тогда оно было ещё совсем новым. Из окон открывался прекрасный вид на весь район Бэттери и нью-йоркскую гавань. На мне были вельветовые бриджи, длинные чёрные вязаные чулки и просторная куртка с накладными карманами, на голове — матерчатая шапочка с козырьком. Так одевались все мальчишки школьного возраста, носить форму было тогда обязательно.
Страница 6 из 10
