Гусеницы

Потому более никакая причина не удерживает меня ни от рассказа о тех вещах, которые я собственнолично видел (или вообразил, что видел) в одной из комнат на одном из этажей вышеупомянутой виллы, ни от упоминания об последовавших событиях, которые могут (или нет, на усмотрение читателя) пролить свет на этот случай или быть как-то с ним связаны.

Вилла Каскана была во всех смыслах, за небольшим исключением, превосходно очаровательным жилищем, и, все же, если бы она существовала поныне, ничто в мире — я говорю об этом в буквальном смысле — не могло бы заставить меня ступить на ее порог еще раз, ибо я верю, что дом был одержим призраками самого ужасного и подлинного свойства.

Большинство призраков, в конечном итоге, не причиняют сильного вреда. Они могут, наверное, напугать, но человек, которому они явились, как правило, приходит в себя после их визита. С другой стороны, они могут быть и всецело дружественными и благодетельными. Но явления в Вилле Каскана не были благодетельными, и осуществи они свой «визит» несколько отличным образом, я пришел бы в себя не лучше, чем Артур Инглиз.

Дом стоял на заросшем падубами холме недалеко от Сестри-Леванте на Итальянской Ривьере, будучи обращен фасадом к переливающейся синеве этого зачарованного моря, тогда как позади него возвышалась бледно-зеленая каштановая роща, что карабкалась по сторонам холма, пока не уступала место соснам, увенчивающим склоны контрастной чернотой. Повсюду вокруг холма цвел и расточал ароматы сад в буйстве разгара весны, и запахи магнолий и роз, несомые соленой свежестью морских ветров, текли сродни потоку сквозь прохладные сводчатые комнаты.

На первом этаже дом с трех сторон опоясывала широкая лоджия с колоннами, верх которой образовывал балконы для некоторых комнат на втором этаже. Главная лестница, с широкими ступенями серого мрамора, вела из холла на площадку перед этими комнатами, коих было три, а именно, две больших гостиных и спальня, следующих одна за одной. Спальня была свободна, в отличие от гостиных. От них лестница продолжалась на третий этаж, где были расположены несколько спален, одну из которых занимал я, тогда как по другую сторону площадки второго этажа какие-то полдюжины шагов вели к другим комнатам, которые, на момент описываемых событий, Артур Инглиз, художник, занял под свою спальню и студию. Таким образом, с площадки за дверями моей спальни можно было попасть и на площадку второго этажа, и на ступеньки, что вели к комнатам Инглиза. И, собственно, Джим Стэнли и его жена (чьими гостями я был), занимали комнаты в другом крыле дома, где также находились помещения для прислуги.

Я прибыл как раз к обеду, в сверкающий майский полдень. Сад кричал цветами и ароматами, и особенно приятно было после изжаривающей прогулки вверх от побережья, ступить из раздающейся эхом жары и сияния дня в мраморную прохладу виллы. Лишь (читателю придется поверить мне на слово, не более), в момент, когда я шагнул в дом, я почувствовал, что что-то было не так. Это чувство, должен сказать, было достаточно размытым, хоть и очень сильным, и я помню, что когда я увидел письма, ждущие меня на столе в холле, я пребывал в полной уверенности, что вот оно, объяснение: я убедился, что для меня были какие-то плохие новости. Однако, когда я вскрыл письма, я не нашел объяснений своему предчувствию: мои собеседники все аж сочились благополучием. Но даже явная ошибочность моих предчувствий не рассеяла мое беспокойство. В этом прохладном благоухающем доме что-то было не так.

Я так тщательно это все описываю, потому что это может в общих чертах объяснить, что, несмотря на то, что, как правило, я сплю настолько хорошо, что меня будят на следующее утро почти сразу же после того, как я, укладываясь, погашу свет, в мою первую ночь в вилле Каскана я спал очень плохо. Это еще может объяснить, почему мне снились (если, конечно же, я спал, когда видел то, что я думал, что я это видел) очень красочные и оригинальные сны — оригинальные, я хочу сказать, в том смысле, что вещи, которые, насколько мне известно, прежде никогда не посещали моего сознания, заполонили его потом. Но, в любом случае, в дополнение к зловещему предчувствию, что-то из слов и событий, случившихся во второй половине дня, могли подтолкнуть мое сознание к тому, что, как я думал, случилось той ночью, и будет не лишним упомянуть их в том числе.

После обеда, значит, я пошел осматривать дом с миссис Стэнли, и во время нашей экскурсии она упомянула, правда, о незанятой спальне на втором этаже, в которую можно было попасть из комнаты, в которой мы завтракали.

— Мы ее оставили свободной, — сказала она, — потому что, как ты видел, у нас с Джимом есть очаровательная спальня и гардеробная в другом крыле, и если бы мы заняли эту спальню сами, то пришлось бы превратить столовую в гардеробную, а есть пришлось бы на первом этаже.