Для стороннего наблюдателя мы с Янисом, наверное, парочка друзей, решивших пропустить по чарке, или деловые партнеры, но скорее все же друзья. Только дружбой наши отношения назвать никак нельзя…
Добавить в моё избранное
17 мин, 51 сек 6497
— За удачу! — говорит Янис, салютуя бокалом.
— За нее, — вторю я, и лампа мигает в плафоне, потрескивает электричество, комар лакомится моей кровью, присосавшись к локтю.
Шлеп! Я промахиваюсь, комар улетает.
Для стороннего наблюдателя мы с Янисом, наверное, парочка друзей, решивших пропустить по чарке, или деловые партнеры, но скорее все же друзья. Только дружбой наши отношения назвать никак нельзя. Во-первых, мы познакомились пять минут назад, во-вторых, он ехал из-за границы с единственной целью: убить меня.
Мое лицо онемело, щеки покалывает, и губы будто бы набрякли и затвердели, но мне удается зафиксировать безразличную гримасу и тянуть этими одеревеневшими губищами кофе. Голос спокоен, насколько возможно, рука уверенно обращается с чашкой. Чашка почти не дребезжит, возвращаясь на блюдце, но я опасаюсь, что поднимаю и опускаю ее слишком часто.
Бесконечная вереница туристов плывет за кованой оградой кафе. Плотный людской поток, гудящий улей. Мощеная крупным камнем дорога наклонно спускается к центру, к рынку и сувенирным лавкам. Толпа словно сплавляется на эскалаторе. В ярких брызгах неона шагают разодетые барышни, курортники хлебают пиво из стаканчиков, на противоположном берегу проспекта харизматичный кавказец нахваливает шаурму. Вокруг его палатки роятся мушки, насекомые жаждут подохнуть в лоточке с майонезом, и он щепетильно сгребает трупики ложкой, дабы не портить аппетит придирчивым покупателям.
Иногда, сигналя и разгоняя толпу, пропихивается белая модифицированная «Волга» без крыши. Парень за рулем в дурацкой кепке с плоским козырьком, на загорелой шее ворох бус. Сзади извиваются две блондинки, их формы заставляют животастых папаш ронять челюсти, а жен — нервничать. На девицах дырявые маечки, груди высокие и молодые, соски буравят ткань. Они машут пешеходам и разбрасывают листовки с рекламой местного стриптиз-клуба. Юнец, поймавший листовку, щерится так, словно выиграл билет под шортики одной из красоток.
Западный ветер доносит запах моря, до которого двадцать минут ходьбы. Смерть гораздо ближе, нахохлилась над тарелкой с сырной нарезкой и улыбается белоснежными зубами. В свете болтающейся над нами лампы физиономия моего визави желтая, восковая.
Какой-то малец или, может, девчонка, заскучав в ожидании родителей, балуется лазерной указкой. Красная точка скользит по льняной рубашке латыша. Мне хочется, чтобы это был лазерный прицел, чтобы в кустах сирени затаился снайпер, мой единственный друг в мире, где друзья отменены нажатием соответствующей кнопки или комбинацией кнопок. Стреляй, — умоляю я вымышленного снайпера, — прикончи его!
Меня раздражают черные брови Яниса — подозреваю, что этот метросексуал выщипывает их. У латыша до безобразия узкий таз и плечи пловца. В разнеженном городишке мужчины одеваются черт-те как, а он щеголяет в элегантных брюках и дорогих туфлях, рубашка сидит как влитая, подчеркивая мышцы.
— Говоришь, ты слесарь? — Ясные карие глаза сканируют меня. — Для слесаря слишком аристократичный.
— Автомеханик, — уточняю. — Чиню мотоциклы.
— О! Байки это круто.
За соседним столиком симпатичная брюнетка лет тридцати отрывается от коктейля и смотрит на меня. Тоже планирует убить? На ней серебристое платье, состоящее из чешуек, шикарный бюст упакован в игривое декольте. Подмечаю, что горло женщины окольцевал багровый рубец. Края шрамов убегают за смоляные локоны.
— Очень круто, — бубню я.
На часах 22.49. Игра стартует через одиннадцать минут.
Мы с Янисом синхронно вынимаем телефоны. Ярлычок, изображающий красный глаз, запускает приложение. В глотке першит, когда я вижу, что аватарок в правой части экрана стало больше. Некто, спрятавшийся за ником «Бойня», в 22.10 приобрел право убить меня.
Итого три охотника. «Многоликий» — это, конечно, мой Янис, некто Файруза и Бойня. Насколько я понимаю, Бойня — курортник, в последний момент захотевший присоединиться к действу.
Я загружаю карту. Улочки изучены загодя. Красная точка — пункт, где мертвец может разжиться оружием. Две зеленые — зоны, где кровопролитие запрещено и есть возможность передохнуть. Просто, как детские забавы.
Я демонстрирую официанту купюры, прошу счет.
22.54.
— Зачем ты пошел на это? — спрашивает Янис, щурясь.
— Моей матери нужны деньги на операцию, — вру я, вставая. — До встречи.
Я перепрыгиваю через ограду кафе и вклиниваюсь в толпу. Краем глаза замечаю, как вскакивает брюнетка со шрамом. Я не ошибся, Файруза — это она.
— Эй, поосторожнее, — ворчат прохожие.
Клоун, балансирующий на ходулях, преграждает дорогу.
— Японское мороженое, — кричит он сверху. — Попробуйте наше мороженое!
Подмывает садануть по его идиотским протезам, но я беру себя в руки и огибаю зазывалу. Впереди центральная площадь и настоящее столпотворение, но я знаю, что свидетели не остановят охотников.
— За нее, — вторю я, и лампа мигает в плафоне, потрескивает электричество, комар лакомится моей кровью, присосавшись к локтю.
Шлеп! Я промахиваюсь, комар улетает.
Для стороннего наблюдателя мы с Янисом, наверное, парочка друзей, решивших пропустить по чарке, или деловые партнеры, но скорее все же друзья. Только дружбой наши отношения назвать никак нельзя. Во-первых, мы познакомились пять минут назад, во-вторых, он ехал из-за границы с единственной целью: убить меня.
Мое лицо онемело, щеки покалывает, и губы будто бы набрякли и затвердели, но мне удается зафиксировать безразличную гримасу и тянуть этими одеревеневшими губищами кофе. Голос спокоен, насколько возможно, рука уверенно обращается с чашкой. Чашка почти не дребезжит, возвращаясь на блюдце, но я опасаюсь, что поднимаю и опускаю ее слишком часто.
Бесконечная вереница туристов плывет за кованой оградой кафе. Плотный людской поток, гудящий улей. Мощеная крупным камнем дорога наклонно спускается к центру, к рынку и сувенирным лавкам. Толпа словно сплавляется на эскалаторе. В ярких брызгах неона шагают разодетые барышни, курортники хлебают пиво из стаканчиков, на противоположном берегу проспекта харизматичный кавказец нахваливает шаурму. Вокруг его палатки роятся мушки, насекомые жаждут подохнуть в лоточке с майонезом, и он щепетильно сгребает трупики ложкой, дабы не портить аппетит придирчивым покупателям.
Иногда, сигналя и разгоняя толпу, пропихивается белая модифицированная «Волга» без крыши. Парень за рулем в дурацкой кепке с плоским козырьком, на загорелой шее ворох бус. Сзади извиваются две блондинки, их формы заставляют животастых папаш ронять челюсти, а жен — нервничать. На девицах дырявые маечки, груди высокие и молодые, соски буравят ткань. Они машут пешеходам и разбрасывают листовки с рекламой местного стриптиз-клуба. Юнец, поймавший листовку, щерится так, словно выиграл билет под шортики одной из красоток.
Западный ветер доносит запах моря, до которого двадцать минут ходьбы. Смерть гораздо ближе, нахохлилась над тарелкой с сырной нарезкой и улыбается белоснежными зубами. В свете болтающейся над нами лампы физиономия моего визави желтая, восковая.
Какой-то малец или, может, девчонка, заскучав в ожидании родителей, балуется лазерной указкой. Красная точка скользит по льняной рубашке латыша. Мне хочется, чтобы это был лазерный прицел, чтобы в кустах сирени затаился снайпер, мой единственный друг в мире, где друзья отменены нажатием соответствующей кнопки или комбинацией кнопок. Стреляй, — умоляю я вымышленного снайпера, — прикончи его!
Меня раздражают черные брови Яниса — подозреваю, что этот метросексуал выщипывает их. У латыша до безобразия узкий таз и плечи пловца. В разнеженном городишке мужчины одеваются черт-те как, а он щеголяет в элегантных брюках и дорогих туфлях, рубашка сидит как влитая, подчеркивая мышцы.
— Говоришь, ты слесарь? — Ясные карие глаза сканируют меня. — Для слесаря слишком аристократичный.
— Автомеханик, — уточняю. — Чиню мотоциклы.
— О! Байки это круто.
За соседним столиком симпатичная брюнетка лет тридцати отрывается от коктейля и смотрит на меня. Тоже планирует убить? На ней серебристое платье, состоящее из чешуек, шикарный бюст упакован в игривое декольте. Подмечаю, что горло женщины окольцевал багровый рубец. Края шрамов убегают за смоляные локоны.
— Очень круто, — бубню я.
На часах 22.49. Игра стартует через одиннадцать минут.
Мы с Янисом синхронно вынимаем телефоны. Ярлычок, изображающий красный глаз, запускает приложение. В глотке першит, когда я вижу, что аватарок в правой части экрана стало больше. Некто, спрятавшийся за ником «Бойня», в 22.10 приобрел право убить меня.
Итого три охотника. «Многоликий» — это, конечно, мой Янис, некто Файруза и Бойня. Насколько я понимаю, Бойня — курортник, в последний момент захотевший присоединиться к действу.
Я загружаю карту. Улочки изучены загодя. Красная точка — пункт, где мертвец может разжиться оружием. Две зеленые — зоны, где кровопролитие запрещено и есть возможность передохнуть. Просто, как детские забавы.
Я демонстрирую официанту купюры, прошу счет.
22.54.
— Зачем ты пошел на это? — спрашивает Янис, щурясь.
— Моей матери нужны деньги на операцию, — вру я, вставая. — До встречи.
Я перепрыгиваю через ограду кафе и вклиниваюсь в толпу. Краем глаза замечаю, как вскакивает брюнетка со шрамом. Я не ошибся, Файруза — это она.
— Эй, поосторожнее, — ворчат прохожие.
Клоун, балансирующий на ходулях, преграждает дорогу.
— Японское мороженое, — кричит он сверху. — Попробуйте наше мороженое!
Подмывает садануть по его идиотским протезам, но я беру себя в руки и огибаю зазывалу. Впереди центральная площадь и настоящее столпотворение, но я знаю, что свидетели не остановят охотников.
Страница 1 из 6
