Переход, как всегда, оказался непредсказуем. Первое время он помнил о том, что только что находился в палатке, а рядом с ним лежала девушка по имени Ночь. Где-то внутри мозга тревожно билась мысль о шприце, который они забыли выбросить из палатки, но постепенно тревога улеглась, уступив место радостям перехода. Даже мысль о том, что в прошлый раз он очень сильно поцарапался о брошенную «машинку», не могла вывести его из мира грез, полностью захватившего сознание…
Добавить в моё избранное
8 мин, 57 сек 12815
— Некогда мне. Я с утра ничего не ел, а через час надо отправляться на работу, а то все лучшие места расхватают.
— Если не возражаешь, я подожду тебя, а по дороге постараюсь все сделать.
Мальчик еще раз сурово взглянул на своего собеседника и сказал:
— Ладно.
Джинн уселся на сломанную лавочку таким образом, чтобы не смущать Малыша и принялся разглядывать свой костюм. К сожалению, он снял перед тем как залезть в палатку свою любимую куртку, расшитую цветами, подаренную ему Веллой, девушкой, однажды не вернувшейся из очередного путешествия. С тех пор куртка стала для Джинна символом его веры в свои идеи. Но и без нее его вид оставался вполне на уровне, чтобы найти общий язык с теми, кого он собирался встретить. По крайней мере, ни один сноб никогда не надел бы на себя таких потертых джинсов и двух ниток ракушек, опутывающих запястья.
Когда Малыш закончил есть, он подошел к Джинну и, толкнув его в плечо, сказал:
— Пошли, что ли.
— Пошли, — ответил, поднимаясь, Джинн, — веди меня, а то я здесь никогда не был и вообще не знаю, где нахожусь.
Они вышли из двора на такую же грязную улицу. Дома, стоящие на ней, очень сильно отличались от тех, что строили в родном мире Джинна, но окружающий вид все равно напоминал его. Когда-то товарищи вывезли его в большой город, и там, бродя по улицам, он смог ощутить всю неправильность того мира, что только укрепило в сознании необходимость найти в своих путешествиях хотя бы один мир, где можно было бы нормально жить. С тех пор путешествия приобрели для него еще большую значимость. В каждом он старался найти признаки того хорошего, чего лишен был его родной мир. Конечно, можно и перестраивать свой родной, но на это потребовалось бы слишком много времени и сил. Скорее всего, его поколению так и не доведется увидеть свершившимися собственные мечты. Сопротивление снобов, не желающих расставаться с мешками денег под собственными задницами, оказывалось слишком сильным.
Сейчас, шагая за своим проводником, он думал о том, что впервые попал в мир, который оказался не более идеальным, чем его родной. Это было обидно. Сегодня он потратил специальный заряд, приберегаемый для встречи с новой девушкой. Получалось, что он пропал почти впустую. Оставалось только помочь Малышу, и можно было возвращаться, никакого другого кайфа в этом путешествии словить, видимо, было невозможно.
Очень скоро они оказались на большой улице. Здесь уже во всех направлениях сновало множество людей, поразивших Джинна своим видом. Их одежда весьма сильно отличалась оттого, что он привык видеть вокруг себя. Толпа походила на муравейник. Чтобы успевать за своим провожатым, приходилось то и дело протискиваться между настырными людьми, стремящимися занять любой кусок свободного пространства. Таким образом, они преодолели несколько поворотов, прежде чем столкнулись с тем, кто им был нужен. Высокий длинноволосый парень в потертых джинсах и рваной куртке стоял чуть в стороне от толпы и курил, очевидно, наслаждаясь вкусом сигареты.
Джинн подошел к нему и представился:
— Привет. Я — Джинн.
Парень ничего не ответил, продолжая так же невозмутимо глядеть в одну точку.
— Я хотел бы с тобой поговорить, — продолжил Джинн, — мне показалось, что ты сможешь меня понять.
Парень оторвался от своего вида, выкинул сигарету и, не поворачивая головы, спросил:
— Чего тебе надо?
— Я только хотел спросить, не знаешь ли ты, как добраться до ближайшей коммуны. Я нездешний, но мне надо отвезти туда мальчишку. Он ушел из дома и ищет себе пристанище.
— Чего? — на этот раз парень повернул голову и осмотрел спрашивающего. В его черных глазах-бусинках читалось презрение ко всему, что тревожит его покой, — ты что, — того, — он покрутил пальцем у виска, — или чем-то заболел? В таких случаях лучше всего пойти поправиться, а не приставать к прохожим с глупыми вопросами.
— Послушай, ты, наверное, меня не понял. Я приехал сюда издалека, встретил мальчишку, которому негде жить, и обещал устроить его в какую-нибудь коммуну, чтобы там о нем позаботились. Поэтому я обратился к тебе, мне показалось, что ты — единственный нормально выглядящий человек в толпе.
— Во-первых, мне наплевать на какого-то там мальчишку, мне до него нет никакого дела, а во-вторых, я не знаю никаких коммун. Если у тебя начался бред, то лучше тебе принять что-нибудь. В-третьих, мой внешний вид тебя не касается, — на этих словах он снова оглядел своего собеседника и, заметив у него на руке следы от иглы, продолжил: — Район, в котором ты находишься, принадлежит нам, и мы не потерпим, чтобы здесь появлялся кто-то, употребляющий продукт без нашего ведома. Тебе очень повезло, что я сейчас один и в мирном настроении, так что лучше сгинь отсюда, пока жив. Я наркомов не люблю, — сказав это, парень выразительно поиграл мускулами.
— Если не возражаешь, я подожду тебя, а по дороге постараюсь все сделать.
Мальчик еще раз сурово взглянул на своего собеседника и сказал:
— Ладно.
Джинн уселся на сломанную лавочку таким образом, чтобы не смущать Малыша и принялся разглядывать свой костюм. К сожалению, он снял перед тем как залезть в палатку свою любимую куртку, расшитую цветами, подаренную ему Веллой, девушкой, однажды не вернувшейся из очередного путешествия. С тех пор куртка стала для Джинна символом его веры в свои идеи. Но и без нее его вид оставался вполне на уровне, чтобы найти общий язык с теми, кого он собирался встретить. По крайней мере, ни один сноб никогда не надел бы на себя таких потертых джинсов и двух ниток ракушек, опутывающих запястья.
Когда Малыш закончил есть, он подошел к Джинну и, толкнув его в плечо, сказал:
— Пошли, что ли.
— Пошли, — ответил, поднимаясь, Джинн, — веди меня, а то я здесь никогда не был и вообще не знаю, где нахожусь.
Они вышли из двора на такую же грязную улицу. Дома, стоящие на ней, очень сильно отличались от тех, что строили в родном мире Джинна, но окружающий вид все равно напоминал его. Когда-то товарищи вывезли его в большой город, и там, бродя по улицам, он смог ощутить всю неправильность того мира, что только укрепило в сознании необходимость найти в своих путешествиях хотя бы один мир, где можно было бы нормально жить. С тех пор путешествия приобрели для него еще большую значимость. В каждом он старался найти признаки того хорошего, чего лишен был его родной мир. Конечно, можно и перестраивать свой родной, но на это потребовалось бы слишком много времени и сил. Скорее всего, его поколению так и не доведется увидеть свершившимися собственные мечты. Сопротивление снобов, не желающих расставаться с мешками денег под собственными задницами, оказывалось слишком сильным.
Сейчас, шагая за своим проводником, он думал о том, что впервые попал в мир, который оказался не более идеальным, чем его родной. Это было обидно. Сегодня он потратил специальный заряд, приберегаемый для встречи с новой девушкой. Получалось, что он пропал почти впустую. Оставалось только помочь Малышу, и можно было возвращаться, никакого другого кайфа в этом путешествии словить, видимо, было невозможно.
Очень скоро они оказались на большой улице. Здесь уже во всех направлениях сновало множество людей, поразивших Джинна своим видом. Их одежда весьма сильно отличалась оттого, что он привык видеть вокруг себя. Толпа походила на муравейник. Чтобы успевать за своим провожатым, приходилось то и дело протискиваться между настырными людьми, стремящимися занять любой кусок свободного пространства. Таким образом, они преодолели несколько поворотов, прежде чем столкнулись с тем, кто им был нужен. Высокий длинноволосый парень в потертых джинсах и рваной куртке стоял чуть в стороне от толпы и курил, очевидно, наслаждаясь вкусом сигареты.
Джинн подошел к нему и представился:
— Привет. Я — Джинн.
Парень ничего не ответил, продолжая так же невозмутимо глядеть в одну точку.
— Я хотел бы с тобой поговорить, — продолжил Джинн, — мне показалось, что ты сможешь меня понять.
Парень оторвался от своего вида, выкинул сигарету и, не поворачивая головы, спросил:
— Чего тебе надо?
— Я только хотел спросить, не знаешь ли ты, как добраться до ближайшей коммуны. Я нездешний, но мне надо отвезти туда мальчишку. Он ушел из дома и ищет себе пристанище.
— Чего? — на этот раз парень повернул голову и осмотрел спрашивающего. В его черных глазах-бусинках читалось презрение ко всему, что тревожит его покой, — ты что, — того, — он покрутил пальцем у виска, — или чем-то заболел? В таких случаях лучше всего пойти поправиться, а не приставать к прохожим с глупыми вопросами.
— Послушай, ты, наверное, меня не понял. Я приехал сюда издалека, встретил мальчишку, которому негде жить, и обещал устроить его в какую-нибудь коммуну, чтобы там о нем позаботились. Поэтому я обратился к тебе, мне показалось, что ты — единственный нормально выглядящий человек в толпе.
— Во-первых, мне наплевать на какого-то там мальчишку, мне до него нет никакого дела, а во-вторых, я не знаю никаких коммун. Если у тебя начался бред, то лучше тебе принять что-нибудь. В-третьих, мой внешний вид тебя не касается, — на этих словах он снова оглядел своего собеседника и, заметив у него на руке следы от иглы, продолжил: — Район, в котором ты находишься, принадлежит нам, и мы не потерпим, чтобы здесь появлялся кто-то, употребляющий продукт без нашего ведома. Тебе очень повезло, что я сейчас один и в мирном настроении, так что лучше сгинь отсюда, пока жив. Я наркомов не люблю, — сказав это, парень выразительно поиграл мускулами.
Страница 2 из 3
