Зовут меня Оскар Венсан. Я не женат. Владею небольшой книжной лавкой на Монпарнасе. Недавно мне исполнилось пятьдесят. Я воевал, как и все вокруг, и считаю, что на человеческую жизнь одной войны хватит с лихвой.
Добавить в моё избранное
55 мин, 7 сек 13569
Но пока я не успел увидеть его здесь, он, недостойный, поспешит в Париж, будучи уже в курсе всех моих планов! Там он попытается заморочить голову бедному дурачку, которого привлёк на свою сторону. При пособничестве этого Оскара Венсана он захочет опоить меня и похитить мою машину времени. Но провидение не дремлет! Я расстрою его планы, и вот доказательство — я выполнил свою задачу в Бадари и теперь стою перед вами!»
«Но и это ещё не всё, перголийцы! — продолжал он. — Клянусь вам, этот нечестивый предок путался у меня под ногами, куда бы я ни направился — в прошлом, в настоящем, в будущем! Наши существования столь тесно переплелись — моё прошлое с его будущим, моё будущее с его прошлым, что и самим богам во всём этом не разобраться! Я встречал его в Бадари уже после того, как он тайком прокрался на наше сегодняшнее собрание и здесь же заколол меня кинжалом, свидетелями чего вы все станете через минуту! Нечестным путём проник он в наши грандиозные замыслы, разведав их во всех подробностях, и сделал всё, что в его силах, дабы расстроить их. Там, у себя, он бахвалился, как ловко он погубил меня здесь, на учёном собрании, в присутствии моих коллег! Ну что же, да исполнится предначертание судьбы! Погибни, злодей! Знаю, ты обратишь против меня самого кинжал, которым я сейчас потрясаю, направляя его против тебя! Лишь потому, что событие это записано в веках, я вынужден пытаться убить тебя, хоть и знаю, что погибнуть предстоит мне самому. Умри же, презренный убийца!» И он действительно бросился на меня, подняв кинжал.
— Да как же это! — завопил я.
— Умоляю, парижанин, не перебивай меня. Всё и так запутано до предела. Знай, во всяком случае, что он говорил правду. О предстоящей краже машины времени ты узнаешь чуть погодя. А насчёт убийства, повторяю, — всё истинная правда.
Итак, он кинулся на меня с кинжалом. К счастью, я намного сильнее его и, кроме того, держался настороже. В один миг я вывернул ему руку и завладел оружием.
«Уж не думаешь ли ты, презренный, — вскричал я в свою очередь, — не думаешь ли ты, что мне по душе натыкаться на тебя на каждом углу в прошлом, настоящем и будущем? Уж не решил ли ты, что мне по нраву служить исполнителем воли судьбы? Неужели я ради собственного удовольствия пойду на эту идиотскую затею — пытаться выкрасть у тебя машину времени, зная наперёд, что этому не суждено сбыться, поскольку ты стоишь сейчас предо мною? Но — умри, негодяй, ибо так предначертано!» Сказав так, я вонзил ему в грудь кинжал. Он издал душераздирающий крик, и его грязная душонка отлетела в объятия дьявола…
Да, сын мой, я преступник, однако никаких угрызений совести не испытываю. Кроме всего прочего, в тот момент я вынужден был защищать свою жизнь. Жалею лишь, что мне так и не удалось оборвать жизнь этого ничтожества. Увы, мне ещё предстоит вновь увидеть его здесь, в Бадари… И спустя одиннадцать тысяч лет — там, в Перголии, после его возвращения, и вновь заколоть его… И опять… Ты знаешь, после всех этих путешествий мне в голову стали приходить довольно тонкие мысли о природе времени… Похоже, время — вещь гораздо более сложно устроенная, чем нам казалось… Но я хочу закончить рассказ.
Итак, я прикончил этого коротышку Джинг-Джонга… Ну что мне стоило сделать это раньше? Учёная ассамблея пришла в неописуемое смятение. Все эти книжные черви, визжа, устремились ко мне и принялись размахивать своими уморительными кулачишками. Я с наслаждением вышиб бы мозги одному-другому, но их было слишком много, и я опасался, что живым из их эпохи мне бы тогда не выбраться. И я предпочёл отступить, сохраняя достоинство. Благодаря превосходящей длине ног и мощи моих лёгких я сумел убежать и укрылся в городе. Мне пришлось провести там ещё несколько дней, чтобы дознаться, какие новые коварные замыслы вынашивают члены перголийской Академии. Гибель Джинг-Джонга не заставила их оступить. И теперь близился смертный бой между Перголией и Бадари. Война неизбежна. Всё разведав, я поспешил в обратный путь и, летя вдоль мнимого измерения времени, прибыл сюда. О дальнейшем тебе известно.
Я сидел молча. Вокруг взвизгивала причудливая музыка, дёргались в танце пары. Амун-Ка-Зайлат одобрительно взирал на танцующих, ему всё это явно нравилось.
— Мне по сердцу шум и суета твоего века, — проговорил он со вздохом. — Отчего я не могу побыть здесь подольше и отдохнуть душою? Но нет! Пора в путь: долг призывает меня.
Я осведомился, каковы теперь его планы.
— Против нечестного противника все средства хороши, — сказал он. — Я решил хитростью завладеть проклятой машиной Джинг-Джонга. Ты поможешь мне. Мы обманем его. Я солгу, объявив, что мой отлёт откладывается, и мы станем пить и веселиться до утра. Ты опоишь его хмельным зельем. Ему, я заметил, нравятся ваши крепкие напитки. Опьянев, он станет беспомощен, и я украду его машину. Он окажется пленником вашего века, и Бадари будет спасена.
Однако я заметил в его плане одну деталь, которая противоречила здравому смыслу.
«Но и это ещё не всё, перголийцы! — продолжал он. — Клянусь вам, этот нечестивый предок путался у меня под ногами, куда бы я ни направился — в прошлом, в настоящем, в будущем! Наши существования столь тесно переплелись — моё прошлое с его будущим, моё будущее с его прошлым, что и самим богам во всём этом не разобраться! Я встречал его в Бадари уже после того, как он тайком прокрался на наше сегодняшнее собрание и здесь же заколол меня кинжалом, свидетелями чего вы все станете через минуту! Нечестным путём проник он в наши грандиозные замыслы, разведав их во всех подробностях, и сделал всё, что в его силах, дабы расстроить их. Там, у себя, он бахвалился, как ловко он погубил меня здесь, на учёном собрании, в присутствии моих коллег! Ну что же, да исполнится предначертание судьбы! Погибни, злодей! Знаю, ты обратишь против меня самого кинжал, которым я сейчас потрясаю, направляя его против тебя! Лишь потому, что событие это записано в веках, я вынужден пытаться убить тебя, хоть и знаю, что погибнуть предстоит мне самому. Умри же, презренный убийца!» И он действительно бросился на меня, подняв кинжал.
— Да как же это! — завопил я.
— Умоляю, парижанин, не перебивай меня. Всё и так запутано до предела. Знай, во всяком случае, что он говорил правду. О предстоящей краже машины времени ты узнаешь чуть погодя. А насчёт убийства, повторяю, — всё истинная правда.
Итак, он кинулся на меня с кинжалом. К счастью, я намного сильнее его и, кроме того, держался настороже. В один миг я вывернул ему руку и завладел оружием.
«Уж не думаешь ли ты, презренный, — вскричал я в свою очередь, — не думаешь ли ты, что мне по душе натыкаться на тебя на каждом углу в прошлом, настоящем и будущем? Уж не решил ли ты, что мне по нраву служить исполнителем воли судьбы? Неужели я ради собственного удовольствия пойду на эту идиотскую затею — пытаться выкрасть у тебя машину времени, зная наперёд, что этому не суждено сбыться, поскольку ты стоишь сейчас предо мною? Но — умри, негодяй, ибо так предначертано!» Сказав так, я вонзил ему в грудь кинжал. Он издал душераздирающий крик, и его грязная душонка отлетела в объятия дьявола…
Да, сын мой, я преступник, однако никаких угрызений совести не испытываю. Кроме всего прочего, в тот момент я вынужден был защищать свою жизнь. Жалею лишь, что мне так и не удалось оборвать жизнь этого ничтожества. Увы, мне ещё предстоит вновь увидеть его здесь, в Бадари… И спустя одиннадцать тысяч лет — там, в Перголии, после его возвращения, и вновь заколоть его… И опять… Ты знаешь, после всех этих путешествий мне в голову стали приходить довольно тонкие мысли о природе времени… Похоже, время — вещь гораздо более сложно устроенная, чем нам казалось… Но я хочу закончить рассказ.
Итак, я прикончил этого коротышку Джинг-Джонга… Ну что мне стоило сделать это раньше? Учёная ассамблея пришла в неописуемое смятение. Все эти книжные черви, визжа, устремились ко мне и принялись размахивать своими уморительными кулачишками. Я с наслаждением вышиб бы мозги одному-другому, но их было слишком много, и я опасался, что живым из их эпохи мне бы тогда не выбраться. И я предпочёл отступить, сохраняя достоинство. Благодаря превосходящей длине ног и мощи моих лёгких я сумел убежать и укрылся в городе. Мне пришлось провести там ещё несколько дней, чтобы дознаться, какие новые коварные замыслы вынашивают члены перголийской Академии. Гибель Джинг-Джонга не заставила их оступить. И теперь близился смертный бой между Перголией и Бадари. Война неизбежна. Всё разведав, я поспешил в обратный путь и, летя вдоль мнимого измерения времени, прибыл сюда. О дальнейшем тебе известно.
Я сидел молча. Вокруг взвизгивала причудливая музыка, дёргались в танце пары. Амун-Ка-Зайлат одобрительно взирал на танцующих, ему всё это явно нравилось.
— Мне по сердцу шум и суета твоего века, — проговорил он со вздохом. — Отчего я не могу побыть здесь подольше и отдохнуть душою? Но нет! Пора в путь: долг призывает меня.
Я осведомился, каковы теперь его планы.
— Против нечестного противника все средства хороши, — сказал он. — Я решил хитростью завладеть проклятой машиной Джинг-Джонга. Ты поможешь мне. Мы обманем его. Я солгу, объявив, что мой отлёт откладывается, и мы станем пить и веселиться до утра. Ты опоишь его хмельным зельем. Ему, я заметил, нравятся ваши крепкие напитки. Опьянев, он станет беспомощен, и я украду его машину. Он окажется пленником вашего века, и Бадари будет спасена.
Однако я заметил в его плане одну деталь, которая противоречила здравому смыслу.
Страница 10 из 15
