Джек

За ними пылало зарево пожара.

Я принес наверх носилки, Джек опустился на колени и хотел было положить девочку, но она не отпускала его шею.

— Все в порядке, — негромко сказал он. — Ты в безопасности.

Он разжал ее руки и сложил их на груди. Сорочка была покрыта спекшейся кровью, но мне показалось, что это не кровь девочки. Я подумал: кто мог быть с ней там, внизу?

— Как тебя зовут? — спросил Джек.

— Мина, — едва слышно прошептала она.

— А меня — Джек, — сказал он и кивнул в мою сторону. — И его тоже. А сейчас мы отнесем тебя к машине «скорой помощи». Не бойся. Ты в безопасности.

Но «скорая помощь» еще не приехала. Мы положили носилки на тротуар, и я отправился к старшему офицеру выяснить, выехала ли машина. Не успел я вернуться, как кто-то крикнул:«Еще один!» Я побежал к спасателям и начал помогать откапывать человека, руку которого они обнаружили. Вскоре мы извлекли тело погибшего, кровью которого была залита девочка. Когда я взглянул вниз, на тротуар, Мина все еще лежала на носилках, а Джек склонился над ней.

На следующий день я отправился в Уайтчепел посмотреть на «ищейку». Но его на посту не оказалось. «Он работает не всю неделю», — объяснил пожарный, освобождая для меня стул. В помещении царил хаос — повсюду валялись грязная посуда и одежда.

Старуха в ситцевом капоте жарила на сковороде почки.

— Он днем работает на заводе боеприпасов, в Доркинге, — буркнула она.

— А как именно он находит тела? — спросил я. — Я слышал…

— Что он читает их мысли? — усмехнулась старуха. Она соскребла со сковороды почки и передала еду пожарному. — Он тоже нечто подобное о себе услышал, и очень жаль, потому что теперь это прочно засело у него в голове. «Я чувствую их», — заявляет он спасателям, словно какой-то там Гудини, и указывает, где копать.

— Тогда как же он их находит?

— Ему просто везет, — сказал дежурный.

— А я думаю, он их по запаху чует, — возразила женщина. — Поэтому их и называют ищейками.

Пожарный фыркнул:

— Среди всей этой вони от немецких бомб, газа и прочего?

— Если бы он был… — Я запнулся. — Если бы он обладал острым нюхом, то, возможно, мог бы учуять кровь.

— Да вы здесь эти трупы не учуете, даже если они неделю пролежат, — с набитым ртом произнес пожарный. — Он слышит их крики, так же, как и все мы.

— У него просто слух лучше, — обрадованно поддержала его старуха. — Мы тут все почти оглохли от бомбежек, а он еще нет.

Я не слышал криков толстой женщины в розовой сетке для волос, хотя она утверждала, что звала на помощь. Но Джек, только что приехавший из Йоркшира, где не грохотали каждую ночь зенитки, мог их услышать. В этом нет ничего сверхъестественного. Некоторые люди обладают исключительно острым слухом.

— А на прошлой неделе мы вытащили армейского полковника, который заявил, что не кричал, — возразил я.

— Да он врет, — сказал пожарный, распиливая почку ножом. — Мы тут позавчера спасали гувернантку, всю такую важную и чопорную, так вот она все время, пока мы ее откапывали, ругалась так, что матроса бы заставила покраснеть, а потом сказала, что ничего такого и знать не знает. «Грязные слова никогда не оскверняли и не осквернят моих губ», — говорит она мне. — Он махнул в мою сторону вилкой. — Конечно, ваш полковник кричал. Он просто не желает в этом признаться.

«Да я ни звука не издал! Знал, что это бесполезно» — так говорил полковник Годалминг, тыча в воздух ложкой.

Возможно, пожарный и прав, а полковник просто пустобрех. Но ведь он не хотел, чтобы жена узнала о его поездке в Лондон, о танцовщице из «Уиндмилла». У него была веская причина сидеть тихо и пытаться выбраться самостоятельно.

Я отправился в наш подвал, позвонил одной знакомой девушке из Службы скорой помощи и попросил ее узнать, куда отвезли Мину. Через несколько минут она перезвонила мне и сообщила, что девочка находится в больнице Святого Георгия. Я отправился туда на метро. Остальные кричали, стучали в стену, как те люди в убежище, — все, кроме Мины. Когда Джек вытащил ее, она была так напугана, что едва могла говорить, но это не значит, что она не звала на помощь и не плакала.

«Ты кричала вчера ночью, когда сидела под завалами?» — спрошу я ее, и она ответит мне своим голоском, тонким, как писк мыши:«Я звала на помощь в перерывах между молитвами. А в чем дело?» И я скажу:«Ничего, просто навязчивая идея, возникшая из-за недосыпания. Днем Джек работает в Доркинге, на военном заводе, и обладает необычайно острым слухом. В моей теории не больше правды, чем в словах Ренфри, будто бы немцы бомбят нас из-за его письма в» Таймс«.»

В больнице я обнаружил отдельный вход с надписью «Центр выяснения личности пострадавших». Я спросил у медсестры за столом, можно ли увидеть Мину.

— Ее привезли вчера ночью. Инцидент на Джеймс-стрит.