Ирма Грауба направлялась на кухню, когда в дверь позвонили. Она достала из вазы горстку шоколадных конфет и вышла в прихожую. Массивные, в человеческий рост, напольные часы, оставшиеся от прежних жильцов, показывали 17.00. Пока она расставляла книги и возилась с пирогом, стемнело.
Добавить в моё избранное
15 мин, 39 сек 17696
— Эм… да.
— Я спрашивала, не звонил ли Янис.
— Я… мне надо идти.
Она отложила телефон и прислушалась. Тишина.
«Наверное, на улице»…
Снова этот шум. Тук-тук-тук…
Быстрые маленькие ножки.
— Что за?…
Ирма подошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Задрала голову. Мальчик никуда не исчезал. Он в доме! Носится по её комнате и… смеётся?
Женщина действительно слышала мелодичный смех. И впервые детский смех вызвал в ней беспокойство.
«Он там»…
«Не дури! — одёрнула она себя. — Всего-то крошечный малыш».
«Ты уверена? Ты видела, что там, под простынёй?»
Она заставила себя успокоиться. Пошла по ступенькам.
В коридоре было темно. Справа комната для гостей, впереди ванная. Слева спальня.
— Эй, Каспер, ты здесь? Выходи, я принесла конфеты.
Смех прекратился, вместе с топаньем ножек.
Ирма заглянула в спальню.
— Я не буду сердиться, клянусь.
Она зажгла свет. Ни одного маленького привидения.
Ирма наклонилась, чтобы поднять лежащий посредине комнаты жёлудь. За спиной что-то промелькнуло и на огромной скорости скрылось в конце коридора. По лестнице застучали шаги.
— Стой!
Ирма побежала следом, вниз, в прихожую. Входные двери мотались из стороны в сторону.
— Не уйдёшь!
Но он ушёл, а на пороге Ирма столкнулась с разносчиком пиццы.
Визит третий
— Пиццерия «Čili pizza», — сказал гость, широко улыбаясь.
Довольно упитанный парнишка в униформе. На груди парня висел бейджик с именем: «Урмас».
— Сладости или гадости, — улыбался парень.
Ирма вспомнила один неприятный случай из студенческой жизни. Она тогда училась в Балтийском институте иностранных языков. Как-то раз они с подружкой заказали пиццу, а когда разносчик пришёл, открыли дверь в чём мать родила. То есть, не совсем, но близко к тому: на ней был расстегнутый халат, едва прикрывавший голую грудь, и трусики, на Тане — короткая футболка без всякого нижнего белья. У прыщавого юнца едва не случился сердечный приступ. Они были пьяные и хохотали, а на утро Ирма сгорала от стыда. Ей до сих пор было стыдно вспоминать эту историю, хотя и прошло больше десяти лет.
— Надеюсь, я не слишком опоздал, — произнёс парень. — Колымага постоянно ломается.
Ей нравилась откровенность и простота жителей маленьких городков. Она посмотрела на старый фургон, припаркованный у обочины, и понимающе кивнула.
— А вы не заметили здесь маленького мальчика, одетого, как Каспер?
— Никаких детей. Знаете, хеллоуинская ночь уже не такая, как раньше. Родители не хотят отпускать малышей поздно. Все эти разговоры про маньяков, педофилов, — Урмас махнул пухлой рукой. — Вот в моё время…
Ирма подумала, что под временем Урмаса имеется в виду начало двухтысячных. Она вежливо согласилась.
— Итак, дьябло?
— Ах, да, — она приняла тёплую и пахнущую коробку. — Подождите минуту.
Женщина пошла в дом. Мельком посмотрела на часы — пять минут восьмого. Вернулась с деньгами.
Урмаса на пороге не было.
Он стоял у тротуара, разглядывая жутковатую тыкву.
— Ну и ну, — восторженно сказал он. — Да вы гений, jaunkundze.
— Это не мой светильник. Ума не приложу, откуда он взялся.
Урмас подошёл к крыльцу.
— Если он здесь, значит, он ваш.
Осенний ветер заиграл в волосах Ирмы. Она протянула парню пятнадцать евро.
— Сдачи не надо.
— Благодарю!
Урмас повернулся. Ирма вскрикнула. Парень удивлённо посмотрел на неё, потом коснулся рукой своего затылка. Точнее, того, что было затылком, а стало дырой со слипшимися волосами и ввалившейся, раздробленной костью.
Он улыбнулся со смесью смущения и гордости.
— Никогда не видела такого, — засмеялась Ирма. Конечно, рана была хеллоуинским гримом, — Как вы это сделали, так профессионально?
— Спасибо за комплимент, jaunkundze. Дело в том, что однажды я осознал, что меня тянет к детям. В сексуальном плане, да? Тогда я взял винтовку отца и выстрелил себе в рот.
Ирма неуверенно улыбнулась. Эта шутка находилась вне её представлений о юморе.
— До свидания, — буднично сказал Урмас и пошёл к фургону.
Ирме не хотелось ещё раз видеть его рану (пусть даже и сделанную при помощи товаров из сувенирного магазина). Она закрыла дверь.
«Полицейские, пугающие мирных граждан, разносчики пиццы, портящие аппетит. Страшно подумать, что будет, если я вызову на дом врача».
Но аппетит пробудился, как только она открыла коробку. Пицца выглядела прекрасно. И на вкус была ничего, разве что с травами, не итальянскими, скорее, восточными, перебор.
Интернет Ирма подключить не успела, зато от прежних владельцев осталось кабельное.
— Я спрашивала, не звонил ли Янис.
— Я… мне надо идти.
Она отложила телефон и прислушалась. Тишина.
«Наверное, на улице»…
Снова этот шум. Тук-тук-тук…
Быстрые маленькие ножки.
— Что за?…
Ирма подошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Задрала голову. Мальчик никуда не исчезал. Он в доме! Носится по её комнате и… смеётся?
Женщина действительно слышала мелодичный смех. И впервые детский смех вызвал в ней беспокойство.
«Он там»…
«Не дури! — одёрнула она себя. — Всего-то крошечный малыш».
«Ты уверена? Ты видела, что там, под простынёй?»
Она заставила себя успокоиться. Пошла по ступенькам.
В коридоре было темно. Справа комната для гостей, впереди ванная. Слева спальня.
— Эй, Каспер, ты здесь? Выходи, я принесла конфеты.
Смех прекратился, вместе с топаньем ножек.
Ирма заглянула в спальню.
— Я не буду сердиться, клянусь.
Она зажгла свет. Ни одного маленького привидения.
Ирма наклонилась, чтобы поднять лежащий посредине комнаты жёлудь. За спиной что-то промелькнуло и на огромной скорости скрылось в конце коридора. По лестнице застучали шаги.
— Стой!
Ирма побежала следом, вниз, в прихожую. Входные двери мотались из стороны в сторону.
— Не уйдёшь!
Но он ушёл, а на пороге Ирма столкнулась с разносчиком пиццы.
Визит третий
— Пиццерия «Čili pizza», — сказал гость, широко улыбаясь.
Довольно упитанный парнишка в униформе. На груди парня висел бейджик с именем: «Урмас».
— Сладости или гадости, — улыбался парень.
Ирма вспомнила один неприятный случай из студенческой жизни. Она тогда училась в Балтийском институте иностранных языков. Как-то раз они с подружкой заказали пиццу, а когда разносчик пришёл, открыли дверь в чём мать родила. То есть, не совсем, но близко к тому: на ней был расстегнутый халат, едва прикрывавший голую грудь, и трусики, на Тане — короткая футболка без всякого нижнего белья. У прыщавого юнца едва не случился сердечный приступ. Они были пьяные и хохотали, а на утро Ирма сгорала от стыда. Ей до сих пор было стыдно вспоминать эту историю, хотя и прошло больше десяти лет.
— Надеюсь, я не слишком опоздал, — произнёс парень. — Колымага постоянно ломается.
Ей нравилась откровенность и простота жителей маленьких городков. Она посмотрела на старый фургон, припаркованный у обочины, и понимающе кивнула.
— А вы не заметили здесь маленького мальчика, одетого, как Каспер?
— Никаких детей. Знаете, хеллоуинская ночь уже не такая, как раньше. Родители не хотят отпускать малышей поздно. Все эти разговоры про маньяков, педофилов, — Урмас махнул пухлой рукой. — Вот в моё время…
Ирма подумала, что под временем Урмаса имеется в виду начало двухтысячных. Она вежливо согласилась.
— Итак, дьябло?
— Ах, да, — она приняла тёплую и пахнущую коробку. — Подождите минуту.
Женщина пошла в дом. Мельком посмотрела на часы — пять минут восьмого. Вернулась с деньгами.
Урмаса на пороге не было.
Он стоял у тротуара, разглядывая жутковатую тыкву.
— Ну и ну, — восторженно сказал он. — Да вы гений, jaunkundze.
— Это не мой светильник. Ума не приложу, откуда он взялся.
Урмас подошёл к крыльцу.
— Если он здесь, значит, он ваш.
Осенний ветер заиграл в волосах Ирмы. Она протянула парню пятнадцать евро.
— Сдачи не надо.
— Благодарю!
Урмас повернулся. Ирма вскрикнула. Парень удивлённо посмотрел на неё, потом коснулся рукой своего затылка. Точнее, того, что было затылком, а стало дырой со слипшимися волосами и ввалившейся, раздробленной костью.
Он улыбнулся со смесью смущения и гордости.
— Никогда не видела такого, — засмеялась Ирма. Конечно, рана была хеллоуинским гримом, — Как вы это сделали, так профессионально?
— Спасибо за комплимент, jaunkundze. Дело в том, что однажды я осознал, что меня тянет к детям. В сексуальном плане, да? Тогда я взял винтовку отца и выстрелил себе в рот.
Ирма неуверенно улыбнулась. Эта шутка находилась вне её представлений о юморе.
— До свидания, — буднично сказал Урмас и пошёл к фургону.
Ирме не хотелось ещё раз видеть его рану (пусть даже и сделанную при помощи товаров из сувенирного магазина). Она закрыла дверь.
«Полицейские, пугающие мирных граждан, разносчики пиццы, портящие аппетит. Страшно подумать, что будет, если я вызову на дом врача».
Но аппетит пробудился, как только она открыла коробку. Пицца выглядела прекрасно. И на вкус была ничего, разве что с травами, не итальянскими, скорее, восточными, перебор.
Интернет Ирма подключить не успела, зато от прежних владельцев осталось кабельное.
Страница 3 из 5
