Комиссар Дежá устроился в кресле, прикурил от догорающей сигары новую, окурок затушил в пепельнице и развернул верхнюю из лежавших перед ним газет. Первое, на что упал взгляд комиссара, был его собственный портрет, размещённый в центре полосы и занимавший добрую четверть площади. Под портретом, соединённое с ним траурной рамкой, размещалось крохотное сообщение, набранное крупным шрифтом...
Добавить в моё избранное
17 мин, 4 сек 3979
Омар вдруг осознал, что подозревает собственную жену, и ему стало стыдно. Однако пытливый пёс его мысли уже взял след, и остановить его теперь не могла никакая сила.
Прошло три дня.
Комиссар Дежа сидел на том же месте и курил такую же сигару. Внешний вид и самочувствие его, однако, сильно изменились не в лучшую сторону: Омар заметно сдал, потемнел, был весь осунувшийся и какой-то пьяный. Не сходила с лица и озабоченность — хотя работа в основном была закончена. Оставалась самая малость, почти формальность — написать письмо. Справа от него на столе лежала пачка почтовой бумаги с гербом города Женевы; в свободной от сигары руке была аккуратно зажата массивная шариковая ручка. Слева на столе стояла фигурная бутыль в форме Норт-Дам де Пари, опустевшая уже до аркбутанов, и собственно стакан. Комиссар время от времени брал со стопки лист бумаги, начинал писать, затем комкал бумагу и бросал в корзину.
В обычном состоянии эпистолярный жанр не представлял для него трудностей, однако сегодня был особый случай.
«Эржбет!» — начал комиссар, скомкал лист и бросил в корзину. Взял новый. Написал:
«Дорогая!»
Минуту посидел, затем снова скомкал и снова выбросил. Снова начал:
«Мадам!» — но и это было не то.«Мадам» в отношении Эржбет звучало как брошенная перчатка, а дамам перчаток не бросают.
Затушил сигару, налил, выпил, прикурил новую, встал, прошёлся по кабинету, сел и начал новый вариант.
«Эржбет, я расскажу тебе одну романтическую историю, произошедшую немногим более двадцати лет назад. В то время в городе Женеве жила девушка по имени Эржбет Карои. Она была страстно влюблена в молодого человека, которого звали Огюст Леблан.»
Огюст, однако, был равнодушен к ней. Кому не известны переживания и слёзы первой, к тому же неразделённой любви? С годами они кажутся смешными и незначительными, однако в то время это была трагедия, которой не знал мир. Когда её возлюбленный женился — естественно, на другой, — Эржбет не смогла вынести этого и уехала куда глаза глядят, и богу было угодно, чтобы они глядели на Лютес.
Здесь она познакомилась с молодым полисменом по имени Омар Дежа. Стали встречаться — возможно, таким образом Эржбет пыталась залечить рану, нанесённую любовью. Однако любовь не проходила, и ты придумала, что любишь Омара, хотя на самом деле продолжала любить Огюста Леблана. Эржбет любила его в Омаре, она придумала, что Омар — это Огюст: встречаясь с Омаром, она встречалась с Огюстом, и когда Омар целовал её, она закрывала глаза и видела перед собой Огюста Леблана. В самом этом не было ничего необычного — так поступают многие женщины, влюблённые в мечту, женщины, которые в чудовищах, подносимых им судьбой, видят заколдованных принцев. Однако наша героиня не была сентиментальной мечтательницей. Её мать до замужества носила фамилию Немекфельдмауриц, и в жилах Эржбет струилась кровь венгерского рода, истоки которого теряются во мраке тысячелетий. С этим родом связано много зловещих преданий — о леденящих душу злодеяниях, сатанинских обрядах, якобы совершаемых в родовом замке.
И, как будто насмешка над мрачными тайнами замка, — девиз на фамильном гербе Немекфельдмаурицев: «ТЕБЯ РАЗБУДИТ ЛЮБОВЬ».
Однако именно эти слова содержат самую мрачную тайну рода: они обращены к некоему сверхсуществу, дремлющему испокон веков в крови Немекфельдмаурицев и служащему покровителем рода. В то время, когда юноши и девушки из семейства взрослеют и влюбляются, их любовь по воле рока всегда оказывается неразделённой. И тогда это чудовище просыпается и приходит им на помощь. О природе этого явления, о его происхождении предания Немекфельдмаурицев умалчивают; сохранилась, однако, легенда их соседей и извечных врагов Фрибардъегеров.
Это было очень давно. Граф Дьюла Немекфельдмауриц был страстно влюблён в Розалинду Фрибардъегер. Но тщетно искал он дорогу к сердцу возлюбленной, ибо оно было посвящено Господу. Достигнув совершеннолетия, Розалинда приняла постриг. Дьявольская страсть, однако, не давала покоя Дьюле. Он похитил девушку из монастыря и заточил её в своём замке. Долго, но тщетно добивался похититель взаимности: ни ласки, ни уговоры, ни дорогие подарки не помогли ему. И тогда обезумевший граф решил покорить её силой. Семь дней и семь ночей в замке Немекфельдмауриц гремела музыка, палили из пушек и рвались петарды, чтобы заглушить крики Розалинды, которую подвергали нечеловеческим пыткам. К утру восьмого дня девушка умерла, так и не покорившись истязателю.
За это чудовищное злодеяние на род Немекфельдмаурицев пало проклятие: с той поры и до скончания веков все его члены, независимо от пола, обречены на безответную любовь. Род стремительно угасал — так сохнет дерево, разбросавшее свои ветви широко над долиной. Пришло время, когда во всём замке осталась одна семидесятилетняя старуха. Много лет она молила о прощении, взывала к предкам и заступникам рода, однако её молитвы так и не были услышаны.
Прошло три дня.
Комиссар Дежа сидел на том же месте и курил такую же сигару. Внешний вид и самочувствие его, однако, сильно изменились не в лучшую сторону: Омар заметно сдал, потемнел, был весь осунувшийся и какой-то пьяный. Не сходила с лица и озабоченность — хотя работа в основном была закончена. Оставалась самая малость, почти формальность — написать письмо. Справа от него на столе лежала пачка почтовой бумаги с гербом города Женевы; в свободной от сигары руке была аккуратно зажата массивная шариковая ручка. Слева на столе стояла фигурная бутыль в форме Норт-Дам де Пари, опустевшая уже до аркбутанов, и собственно стакан. Комиссар время от времени брал со стопки лист бумаги, начинал писать, затем комкал бумагу и бросал в корзину.
В обычном состоянии эпистолярный жанр не представлял для него трудностей, однако сегодня был особый случай.
«Эржбет!» — начал комиссар, скомкал лист и бросил в корзину. Взял новый. Написал:
«Дорогая!»
Минуту посидел, затем снова скомкал и снова выбросил. Снова начал:
«Мадам!» — но и это было не то.«Мадам» в отношении Эржбет звучало как брошенная перчатка, а дамам перчаток не бросают.
Затушил сигару, налил, выпил, прикурил новую, встал, прошёлся по кабинету, сел и начал новый вариант.
«Эржбет, я расскажу тебе одну романтическую историю, произошедшую немногим более двадцати лет назад. В то время в городе Женеве жила девушка по имени Эржбет Карои. Она была страстно влюблена в молодого человека, которого звали Огюст Леблан.»
Огюст, однако, был равнодушен к ней. Кому не известны переживания и слёзы первой, к тому же неразделённой любви? С годами они кажутся смешными и незначительными, однако в то время это была трагедия, которой не знал мир. Когда её возлюбленный женился — естественно, на другой, — Эржбет не смогла вынести этого и уехала куда глаза глядят, и богу было угодно, чтобы они глядели на Лютес.
Здесь она познакомилась с молодым полисменом по имени Омар Дежа. Стали встречаться — возможно, таким образом Эржбет пыталась залечить рану, нанесённую любовью. Однако любовь не проходила, и ты придумала, что любишь Омара, хотя на самом деле продолжала любить Огюста Леблана. Эржбет любила его в Омаре, она придумала, что Омар — это Огюст: встречаясь с Омаром, она встречалась с Огюстом, и когда Омар целовал её, она закрывала глаза и видела перед собой Огюста Леблана. В самом этом не было ничего необычного — так поступают многие женщины, влюблённые в мечту, женщины, которые в чудовищах, подносимых им судьбой, видят заколдованных принцев. Однако наша героиня не была сентиментальной мечтательницей. Её мать до замужества носила фамилию Немекфельдмауриц, и в жилах Эржбет струилась кровь венгерского рода, истоки которого теряются во мраке тысячелетий. С этим родом связано много зловещих преданий — о леденящих душу злодеяниях, сатанинских обрядах, якобы совершаемых в родовом замке.
И, как будто насмешка над мрачными тайнами замка, — девиз на фамильном гербе Немекфельдмаурицев: «ТЕБЯ РАЗБУДИТ ЛЮБОВЬ».
Однако именно эти слова содержат самую мрачную тайну рода: они обращены к некоему сверхсуществу, дремлющему испокон веков в крови Немекфельдмаурицев и служащему покровителем рода. В то время, когда юноши и девушки из семейства взрослеют и влюбляются, их любовь по воле рока всегда оказывается неразделённой. И тогда это чудовище просыпается и приходит им на помощь. О природе этого явления, о его происхождении предания Немекфельдмаурицев умалчивают; сохранилась, однако, легенда их соседей и извечных врагов Фрибардъегеров.
Это было очень давно. Граф Дьюла Немекфельдмауриц был страстно влюблён в Розалинду Фрибардъегер. Но тщетно искал он дорогу к сердцу возлюбленной, ибо оно было посвящено Господу. Достигнув совершеннолетия, Розалинда приняла постриг. Дьявольская страсть, однако, не давала покоя Дьюле. Он похитил девушку из монастыря и заточил её в своём замке. Долго, но тщетно добивался похититель взаимности: ни ласки, ни уговоры, ни дорогие подарки не помогли ему. И тогда обезумевший граф решил покорить её силой. Семь дней и семь ночей в замке Немекфельдмауриц гремела музыка, палили из пушек и рвались петарды, чтобы заглушить крики Розалинды, которую подвергали нечеловеческим пыткам. К утру восьмого дня девушка умерла, так и не покорившись истязателю.
За это чудовищное злодеяние на род Немекфельдмаурицев пало проклятие: с той поры и до скончания веков все его члены, независимо от пола, обречены на безответную любовь. Род стремительно угасал — так сохнет дерево, разбросавшее свои ветви широко над долиной. Пришло время, когда во всём замке осталась одна семидесятилетняя старуха. Много лет она молила о прощении, взывала к предкам и заступникам рода, однако её молитвы так и не были услышаны.
Страница 4 из 5
