Незнакомый сигнал в инфразвуковом диапазоне. Марцин Гловацки рефлекторно взглянул на призрачно-зеленый экран радара. Всё в порядке, они здесь одни…
Добавить в моё избранное
17 мин, 52 сек 4444
Сейчас ничего этого нет, особенно ветра, — оба офицера усмехнулись. Эугениуш продолжил, — Техногенные источники, турбулентность…
— Нет ничего, я уже всё проверил.
— Взрывы? — предположил Эугениуш.
— В том и дело, — Марцин пожал плечами и выскользнул из кресла, разминая затекшие суставы. С сожалением взглянул на пустую чашку с логотипом ВМС Польши, темную внутри от чайного налета. Надо еще сделать, благо Призрак дистиллирует морскую воду, и экономить не приходится.
— Может, приборы глючат? Давай, запусти диагностику, а я пока на камбуз. Тебе что-нибудь сделать?
— Чай, просто чай… — ответил Эугениуш, усевшись в другое кресло и уставившись в мониторы.
Просто чай означал крепкий черный чай с небольшим количеством молока — подводники давно изучили привычки друг друга. Себе Марцин сделал зелёный чай без добавок, и захватил на двоих плитку темного шоколада немецкого производства.
— Ну, что делается? — осведомился подводник.
— Все приборы и системы в идеальном порядке, — сообщил напарник. — Полагаю, Призрак вообще не способен глючить в привычном смысле.
— Что же тогда?
— Источник сигнала где-то… Где-то, — Эугениуш вздохнул. — Я без понятия, какова его природа, поэтому не могу определить. Думаю, надо поработать с частотой.
— Что ты хочешь сделать?
— Подниму ее в слышимый спектр и прослушаю, для начала.
— Опасно, — насторожился Марцин. — Инфразвук может свести с ума или убить…
— Только 6 — 7 герц, я же его подниму до нормального звука, — пояснил Эугениуш.
Перестроив звук и записав в обычный mp3 файл, офицер включил воспроизведение.
Ритмичный, многоуровневый звук. Это музыка. Практически инструментальная композиция, только редкие сэмплы нечеловечески искаженного голоса с обрывками слов то ли на английском, то ли на немецком — не разобрать. Странно механическая, словно собранная из осколков и деталей. Холодная, тёмная, тревожная.
— Да, музыка.
— Никогда такого не слышал, — проговорил Марцин.
— Мне доводилось. Это индастриал.
— Индастриал… Rammstein, типа? Не похоже.
— Нет, вовсе нет. Rammstein — это рок, в общем-то. А то мне давал слушать один мой знакомый. Электронная музыка. Там разновидностей куча: ebm, dark electro, future pop… Мне не понравилось, но запомнил пару названий: Funker Vogt, Feindflug, Front 242…
— Никогда такое не слышал, — признался Марцин. — И все на F.
— VNV Nation еще, — сказал Эугениуш. — Больше не знаю.
— Может, этот твой приятель сидит в таком же Призраке и транслирует любимые записи? — Марцин ухмыльнулся своей абсурдной гипотезе.
— Если бы. Он тяжело болен, целыми днями валяется дома, развлекаясь только музыкой и книгами. Даже сам пишет — рассказы и повести, где происходит всякая странная жесть.
— Понятно. Слушай, а эта трансляция зациклена?
Эугениуш включил трансляцию через преобразователь.
— Да, как видишь. То есть, слышишь. Композиция идет 6 минут 24 секунды, потом пауза 4 секунды и снова… Песня на повторе. Но кто ее включил и зачем?
— Может, это какой-то секретный передатчик? Как номерные радиостанции?
— Возможно, — Эугениуш механически постучал пальцами в ритм. — Да уж, неудивительно, что так мало людей слушают это. — Он выключил трансляцию. Теперь лишь тонкая оранжевая линия беззвучно танцевала на экране.
Занявшись повседневными делами — миссия этого рейса заключалась в ряде исследований — моряки отодвинули загадочную трансляцию на дальний план мысленного потока. В сеансе вечерней связи с командованием об этом эпизоде решили не упоминать.
20 АВГУСТА, 03:50
Эугениуш резко проснулся. Сумрак каюты плотно окутывал его со всех сторон. Это была не полная тьма — а особый ночной режим, реалистично имитирующий естественное ночное освещение. К тому же, подводник не боялся темноты, скорее, наоборот — не любил яркий свет. Но что-то его встревожило — нарушило чуткий сон военного, заставив проснуться и уставиться в темно-серую мглу.
Офицер лежал неподвижно, распахнув глаза и навострив все органы восприятия. По ощущениям, рядом кто-то был. Но этот кто-то не выдавал себя ни дыханием, ни звуком — Эугениуш слышал лишь собственный пульс — такой частый ритм… Который бесцеремонно перекрыл другой ритм — настойчивый, механический. Та загадочная музыка начала крутиться в голове, словно навязчивая и глупая песня из рекламного ролика.
Резко включив свет в изголовье, дезориентировано мигая, Эугениуш осмотрел каюту. Никого рядом не было. Да и не могло быть. «Приснилось, наверное», — решил подводник, но все же тщательно осмотрел свою каюту, изучил дверь. Все чисто. Он сходил в гальюн, попил воды и лёг спать.
20 АВГУСТА, 19:00
— Похоже, мы приближаемся к источнику этой, хм, музыки, — сообщил Эугениуш.
— Нет ничего, я уже всё проверил.
— Взрывы? — предположил Эугениуш.
— В том и дело, — Марцин пожал плечами и выскользнул из кресла, разминая затекшие суставы. С сожалением взглянул на пустую чашку с логотипом ВМС Польши, темную внутри от чайного налета. Надо еще сделать, благо Призрак дистиллирует морскую воду, и экономить не приходится.
— Может, приборы глючат? Давай, запусти диагностику, а я пока на камбуз. Тебе что-нибудь сделать?
— Чай, просто чай… — ответил Эугениуш, усевшись в другое кресло и уставившись в мониторы.
Просто чай означал крепкий черный чай с небольшим количеством молока — подводники давно изучили привычки друг друга. Себе Марцин сделал зелёный чай без добавок, и захватил на двоих плитку темного шоколада немецкого производства.
— Ну, что делается? — осведомился подводник.
— Все приборы и системы в идеальном порядке, — сообщил напарник. — Полагаю, Призрак вообще не способен глючить в привычном смысле.
— Что же тогда?
— Источник сигнала где-то… Где-то, — Эугениуш вздохнул. — Я без понятия, какова его природа, поэтому не могу определить. Думаю, надо поработать с частотой.
— Что ты хочешь сделать?
— Подниму ее в слышимый спектр и прослушаю, для начала.
— Опасно, — насторожился Марцин. — Инфразвук может свести с ума или убить…
— Только 6 — 7 герц, я же его подниму до нормального звука, — пояснил Эугениуш.
Перестроив звук и записав в обычный mp3 файл, офицер включил воспроизведение.
Ритмичный, многоуровневый звук. Это музыка. Практически инструментальная композиция, только редкие сэмплы нечеловечески искаженного голоса с обрывками слов то ли на английском, то ли на немецком — не разобрать. Странно механическая, словно собранная из осколков и деталей. Холодная, тёмная, тревожная.
— Да, музыка.
— Никогда такого не слышал, — проговорил Марцин.
— Мне доводилось. Это индастриал.
— Индастриал… Rammstein, типа? Не похоже.
— Нет, вовсе нет. Rammstein — это рок, в общем-то. А то мне давал слушать один мой знакомый. Электронная музыка. Там разновидностей куча: ebm, dark electro, future pop… Мне не понравилось, но запомнил пару названий: Funker Vogt, Feindflug, Front 242…
— Никогда такое не слышал, — признался Марцин. — И все на F.
— VNV Nation еще, — сказал Эугениуш. — Больше не знаю.
— Может, этот твой приятель сидит в таком же Призраке и транслирует любимые записи? — Марцин ухмыльнулся своей абсурдной гипотезе.
— Если бы. Он тяжело болен, целыми днями валяется дома, развлекаясь только музыкой и книгами. Даже сам пишет — рассказы и повести, где происходит всякая странная жесть.
— Понятно. Слушай, а эта трансляция зациклена?
Эугениуш включил трансляцию через преобразователь.
— Да, как видишь. То есть, слышишь. Композиция идет 6 минут 24 секунды, потом пауза 4 секунды и снова… Песня на повторе. Но кто ее включил и зачем?
— Может, это какой-то секретный передатчик? Как номерные радиостанции?
— Возможно, — Эугениуш механически постучал пальцами в ритм. — Да уж, неудивительно, что так мало людей слушают это. — Он выключил трансляцию. Теперь лишь тонкая оранжевая линия беззвучно танцевала на экране.
Занявшись повседневными делами — миссия этого рейса заключалась в ряде исследований — моряки отодвинули загадочную трансляцию на дальний план мысленного потока. В сеансе вечерней связи с командованием об этом эпизоде решили не упоминать.
20 АВГУСТА, 03:50
Эугениуш резко проснулся. Сумрак каюты плотно окутывал его со всех сторон. Это была не полная тьма — а особый ночной режим, реалистично имитирующий естественное ночное освещение. К тому же, подводник не боялся темноты, скорее, наоборот — не любил яркий свет. Но что-то его встревожило — нарушило чуткий сон военного, заставив проснуться и уставиться в темно-серую мглу.
Офицер лежал неподвижно, распахнув глаза и навострив все органы восприятия. По ощущениям, рядом кто-то был. Но этот кто-то не выдавал себя ни дыханием, ни звуком — Эугениуш слышал лишь собственный пульс — такой частый ритм… Который бесцеремонно перекрыл другой ритм — настойчивый, механический. Та загадочная музыка начала крутиться в голове, словно навязчивая и глупая песня из рекламного ролика.
Резко включив свет в изголовье, дезориентировано мигая, Эугениуш осмотрел каюту. Никого рядом не было. Да и не могло быть. «Приснилось, наверное», — решил подводник, но все же тщательно осмотрел свою каюту, изучил дверь. Все чисто. Он сходил в гальюн, попил воды и лёг спать.
20 АВГУСТА, 19:00
— Похоже, мы приближаемся к источнику этой, хм, музыки, — сообщил Эугениуш.
Страница 2 из 6
