Незнакомый сигнал в инфразвуковом диапазоне. Марцин Гловацки рефлекторно взглянул на призрачно-зеленый экран радара. Всё в порядке, они здесь одни…
Добавить в моё избранное
17 мин, 52 сек 4445
— Ничего себе, — Марцин взглянул на мониторы. — Оно что, по курсу?
— Мы движемся на север, ну вот оно где-то там. На радарах ничего, можешь не смотреть.
— Как думаешь?
— Пока моя гипотеза — номерная радиостанция на богом забытом островке. Сигнал стал лучше и чище. Больше ничего нового.
— Ладно, бес с ней. Сколько солей тяжелых металлов?
21 АВГУСТА, 01:15
Марцин ворочался на койке. Он не совсем проснулся, пребывая в том пограничном состоянии, когда осознаешь, что тело лежит в постели, но мозг видит образы сна.
Марцин видел необычную рубку субмарины — необычную, но такую знакомую. Рубка Призрака. В одном из кресел сидел… кто-то. Марцин видел его фрагментарно, словно какие-то части были закрыты мерцающим маревом, а какие-то — ярко выступали на зыбком фоне. Рука — тонкая и изящная, но явно мужская, с массивным серебряным кольцом, виден край темно-синего рукава, оттеняющий мертвенную белизну кожи. Пальцы гладят стакан с темно-красной жидкостью. Морякам-подводникам полагается красное сухое вино, ничего удивительного. Рука поднимает стакан, Марцин пытается проследить взглядом, чтобы увидеть лицо — но ничего не выходит. Он проснулся.
21 АВГУСТА, 14:32
Дверь в рубку была приоткрыта, Марцин направлялся в расположенный рядом отсек со скафандрами и гидрокостюмами (плановая проверка состояния) — и, естественно, боковым зрением взглянул в проем.
Высокий силуэт двигался в резком ритме жесткого, агрессивного танца. Марцин рывком оказался в рубке, успев отметить высокую офицерскую фуражку и большие наушники на голове этого…
— Марцин? Ты чего, — Эугениуш (без наушников и фуражки, да и рост у него, хоть и высокий, но не настолько) встревоженно смотрел на взъерошенного напарника. — Привидение увидел?
— Да, — Марцин пересказал, что он видел только что и ночь, — я уверен, что это был один и тот же, хм, образ.
— Призрак на субмарине Призрак, — без тени иронии проговорил Эугениуш. — Ты думаешь о том же, что и я?
— Дело в этой песне, прости господи. Похоже на пси-оружие. Ведь инфразвук воспринимается непосредственно всем организмом, его не обязательно слышать ушами. Мы по-прежнему приближаемся к источнику?
— Да. И теперь доступны две частоты — к тому инфразвуку добавилась обычная коротковолновая трансляция в слышимом диапазоне. Та же запись, — Эугениуш тронул тумблер, но Марцин перехватил его руку.
— Не надо. Ты представляешь, что будет, если кто-то из нас или мы оба съедем с катушек? Меняем курс. Все равно осталось только два образца планктона и одна проба воды, по-моему…
— Тогда нужно связаться с шефом и доложить обстановку. И что мы ему скажем? Поймали индастриал музыку и перепугались до глюков? Да нас сразу вышвырнут из флота.
— А с учётом нашего уровня допуска — вышвырнут нас прямо за борт, на корм акулам, — констатировал Марцин. — Ты прав, Эуген. Что же делать, пся крев…
— У Призрака есть выборочная звукоизоляция по частотам. По ходу, как раз защита от такого рода воздействия. Можем заблокировать весь инфразвук этого спектра. Правда, тогда останется коротковолновая трансляция, ее блокировать нельзя — мало ли что…
— Думаю, опасен именно инфразвук.
— Готово, — Эугениуш включил блокировку частот от 16 Герц и ниже.
Офицеры замерли, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Ничего не изменилось, — проговорил Марцин.
— Так мы не ощущали ничего, ну кроме самих снов и глюков. Я тоже кое-что пережил — проснулся среди ночи от эффекта присутствия. И в предыдущую ночь, и в эту. Причем сегодня толком и не поспал после…
Обычно за ужином подводники выпивали по одному бокалу вина, в этот же раз ушла вся бутылка. Вечер прошел вполне спокойно.
22 АВГУСТА, 05:30
«Kurwa, до подъема еще два часа», — Марцин сонно жмурился от света лампы. И резко вскочил. Свет в каюте не включается автоматически, хоть подъем, хоть нет. В небольшой комнате, залитой не таким уж ярким, как показалось со сна, светом, он был один. Ему снова снился незнакомец в рубке, по-прежнему частично скрытый маревом. Но сейчас это было неважно.
«Как свет включился сам?» — мысль билась в голове, словно рыба в сетях. Дверь закрыта изнутри. Спрятаться в комнате нереально — 8 квадратных метров, из мебели — койка, тумбочка, встроенный шкаф для одежды и два стула, на них брюки, китель и чистая футболка на завтра. В тумбочке только книги и колода карт. И плеер. Обычный mp3-плеер, к нему usb-шнур и переходник для розетки. Выключив свет, Марцин взял плеер. Так, что тут забито…
Названия треков и исполнителей отображались нагромождением нечитаемых символов — старый гаджет, не все кодировки поддерживает. Но ничего. Первые две композиции — какой-то поп-певец, судя по голосу, из Турции. Слишком жизнерадостно, но хоть отвлекает. Третью песню Марцин узнал с первых нот — «No Fear» группы The Rasmus.
— Мы движемся на север, ну вот оно где-то там. На радарах ничего, можешь не смотреть.
— Как думаешь?
— Пока моя гипотеза — номерная радиостанция на богом забытом островке. Сигнал стал лучше и чище. Больше ничего нового.
— Ладно, бес с ней. Сколько солей тяжелых металлов?
21 АВГУСТА, 01:15
Марцин ворочался на койке. Он не совсем проснулся, пребывая в том пограничном состоянии, когда осознаешь, что тело лежит в постели, но мозг видит образы сна.
Марцин видел необычную рубку субмарины — необычную, но такую знакомую. Рубка Призрака. В одном из кресел сидел… кто-то. Марцин видел его фрагментарно, словно какие-то части были закрыты мерцающим маревом, а какие-то — ярко выступали на зыбком фоне. Рука — тонкая и изящная, но явно мужская, с массивным серебряным кольцом, виден край темно-синего рукава, оттеняющий мертвенную белизну кожи. Пальцы гладят стакан с темно-красной жидкостью. Морякам-подводникам полагается красное сухое вино, ничего удивительного. Рука поднимает стакан, Марцин пытается проследить взглядом, чтобы увидеть лицо — но ничего не выходит. Он проснулся.
21 АВГУСТА, 14:32
Дверь в рубку была приоткрыта, Марцин направлялся в расположенный рядом отсек со скафандрами и гидрокостюмами (плановая проверка состояния) — и, естественно, боковым зрением взглянул в проем.
Высокий силуэт двигался в резком ритме жесткого, агрессивного танца. Марцин рывком оказался в рубке, успев отметить высокую офицерскую фуражку и большие наушники на голове этого…
— Марцин? Ты чего, — Эугениуш (без наушников и фуражки, да и рост у него, хоть и высокий, но не настолько) встревоженно смотрел на взъерошенного напарника. — Привидение увидел?
— Да, — Марцин пересказал, что он видел только что и ночь, — я уверен, что это был один и тот же, хм, образ.
— Призрак на субмарине Призрак, — без тени иронии проговорил Эугениуш. — Ты думаешь о том же, что и я?
— Дело в этой песне, прости господи. Похоже на пси-оружие. Ведь инфразвук воспринимается непосредственно всем организмом, его не обязательно слышать ушами. Мы по-прежнему приближаемся к источнику?
— Да. И теперь доступны две частоты — к тому инфразвуку добавилась обычная коротковолновая трансляция в слышимом диапазоне. Та же запись, — Эугениуш тронул тумблер, но Марцин перехватил его руку.
— Не надо. Ты представляешь, что будет, если кто-то из нас или мы оба съедем с катушек? Меняем курс. Все равно осталось только два образца планктона и одна проба воды, по-моему…
— Тогда нужно связаться с шефом и доложить обстановку. И что мы ему скажем? Поймали индастриал музыку и перепугались до глюков? Да нас сразу вышвырнут из флота.
— А с учётом нашего уровня допуска — вышвырнут нас прямо за борт, на корм акулам, — констатировал Марцин. — Ты прав, Эуген. Что же делать, пся крев…
— У Призрака есть выборочная звукоизоляция по частотам. По ходу, как раз защита от такого рода воздействия. Можем заблокировать весь инфразвук этого спектра. Правда, тогда останется коротковолновая трансляция, ее блокировать нельзя — мало ли что…
— Думаю, опасен именно инфразвук.
— Готово, — Эугениуш включил блокировку частот от 16 Герц и ниже.
Офицеры замерли, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Ничего не изменилось, — проговорил Марцин.
— Так мы не ощущали ничего, ну кроме самих снов и глюков. Я тоже кое-что пережил — проснулся среди ночи от эффекта присутствия. И в предыдущую ночь, и в эту. Причем сегодня толком и не поспал после…
Обычно за ужином подводники выпивали по одному бокалу вина, в этот же раз ушла вся бутылка. Вечер прошел вполне спокойно.
22 АВГУСТА, 05:30
«Kurwa, до подъема еще два часа», — Марцин сонно жмурился от света лампы. И резко вскочил. Свет в каюте не включается автоматически, хоть подъем, хоть нет. В небольшой комнате, залитой не таким уж ярким, как показалось со сна, светом, он был один. Ему снова снился незнакомец в рубке, по-прежнему частично скрытый маревом. Но сейчас это было неважно.
«Как свет включился сам?» — мысль билась в голове, словно рыба в сетях. Дверь закрыта изнутри. Спрятаться в комнате нереально — 8 квадратных метров, из мебели — койка, тумбочка, встроенный шкаф для одежды и два стула, на них брюки, китель и чистая футболка на завтра. В тумбочке только книги и колода карт. И плеер. Обычный mp3-плеер, к нему usb-шнур и переходник для розетки. Выключив свет, Марцин взял плеер. Так, что тут забито…
Названия треков и исполнителей отображались нагромождением нечитаемых символов — старый гаджет, не все кодировки поддерживает. Но ничего. Первые две композиции — какой-то поп-певец, судя по голосу, из Турции. Слишком жизнерадостно, но хоть отвлекает. Третью песню Марцин узнал с первых нот — «No Fear» группы The Rasmus.
Страница 3 из 6
