Проволочная петля ставится на свежей тропе, на уровне головы зверька, маскируется травой или снегом внатруску. Как правило, зверек, попав в петлю, не способен освободиться самостоятельно. Он тянет прочь, бросается в разные стороны, но тем лишь наматывает проволоку на колышек или деревце, у которого она закреплена, и часто удушает сам себя. Поднять тушку следует не позже, чем через сутки, иначе ее попортят падальщики или нежданная оттепель… (Л. П. Савватеев. «Наставление московскому охотнику»).
Добавить в моё избранное
33 мин, 12 сек 16827
Не обращая внимания на дико косящихся прохожих, она побежала в направлении группы шестнадцатиэтажек, островком сгрудившихся посреди автомобильных водоворотов.
На ходу она тыкала пальцем в кнопки телефона. Слезы застилали глаза. Только бы он не отключил телефон совсем!
— Алло, — сказал Славик. — Это кто?
— Славочка! Это я! — затараторила Лариса. — Пожалуйста, больше не выключай телефон! Держи его все время возле ушка, чтобы слышать мамочку! Я бегу к тебе, малыш! Я уже близко!
— Где ты, мама? Я тебя не вижу!
— Скоро, скоро увидишь! Я совсем рядом, на соседней улице!
— Это хорошо, — сказал Славик со странным удовлетворением.
Лариса даже испугалась этого неожиданно спокойного голоса.
— Славик! Славик! Ты слышишь?
— Слышу, не волнуйся.
Она пересекла поток машин, окаменевший в минутной пробке, и побежала вдоль квартала старых домов, разевавших на нее удивленные арки подворотен.
— Сыночка! Где ты стоишь? Посмотри вокруг, что ты видишь?
— Да здесь я, — также спокойно сказал Славик. — Во дворе магазина. Сверни направо в арку, и меня увидишь.
Направо? Лариса споткнулась на ровном месте. Откуда Славик знает, где право?
— Славик! Это ты? — неуверенно спросила она.
— Да, мамочка, это я! — сейчас же захныкал Славик. — Иди скорее! Мне страшно!
Лариса снова пустилась бегом.
Кажется, вот эта арка ведет к магазину. Сюда.
В темном проеме виднелись габаритные огни и распахнутые створки автофургона. Возле него, спиной к Ларисе, стоял дюжий грузчик и разговаривал по телефону. Фургон перегораживал арку от стены до стены, не оставляя прохода.
— Позвольте пройти! — Лариса задыхалась.
— Нечего тут ходить, — хрипнул грузчик, не отрываясь от телефона. — Не видишь — грузимся?
— У меня там ребенок! — крикнула Лариса.
— Нету там никакого ребенка, — спина грузчика выражала полное равнодушие.
Лариса вдруг испугалась. Славик в трубке давно молчал.
— Славик! — позвала она, — Ты слушаешь? Я уже здесь, совсем рядом! Подожди минутку!
— Да, мамочка, я жду! — громко раздался голос Славика. — Не беспокойся! Лезь в кузов!
Грузчик обернулся, и Лариса сразу все поняла. Он говорил в телефон детским голосом, но губы его совсем не шевелились. Да и не было у него никаких губ. Лариса бессильно закрылась рукой от надвигавшейся на нее оскаленной пасти Охотника…
Бешеная тряска, наконец, прекратилась. Аркаша полежал еще немного, приходя в себя, потом осторожно сел. Избитое тело болело каждой косточкой, но сильнее всего саднило плечо. Аркаша застонал было тихонько, но сразу замолчал. В темноте явственно послышался шорох.
— Кто тут?
— Свои — раздалось у него над самым ухом.
— Кто свои? — испуганно завертелся Аркаша.
— Кто! Люди! — сказали в темноте. — Да не вертись ты! Тут и так тесно.
Кто-то оттолкнул аркашину ногу.
— А где это мы?
— Кабы знать! Поймали вот и посадили в клетку.
— Кто поймал?
— Кабы знать!
Аркаша мучительно пытался вспомнить, что произошло. Вечер обрывался в голове клепаными ажурными конструкциями какого-то цеха или склада… ах, да! Ангар-18, удары хип-хопа, стаканчик абсента, за ним — второй, а вот дальше… слепящий свет прожектора и странный, горелый запах — больше ничего не вспоминалось. Нет, нет, что-то было еще! Там, за прожектором, маячили две темные неподвижные фигуры…
— Я думаю, нас захватили пришельцы, — произнес в темноте тихий голос, — и перенесли с Земли на летающую тарелку.
— Какая уж там тарелка! — возразил голос по соседству. — Клетка, она клетка и есть. Только частая, вроде корзины, что ли. Сам пощупай!
— Это неважно, — спорил тихий, — нас усыпили и перенесли сюда, чтобы доставить на их планету.
— Кого это усыпили?! — возмутился аркашин сосед. — Мне железякой ногу защемило, прямо посреди улицы! Да так хряснуло, что нескоро еще засну, пожалуй… А потом взяли за шкирку — и в мешок.
За спиной Аркаши послышался сдавленный женский плач.
— А когда нас отпустят домой? — спросил детский голос.
Женщина всхлипнула, справляясь с собой, и ласково произнесла:
— Скоро, маленький, скоро!
— Сколько нас тут? — спросил Аркаша.
— Девятым будешь, — отозвался сосед. — Тебя где взяли?
— В ночном клубе.
— На Краснопресненской?
— Нет, в Марьино.
Сосед покряхтел, тяжело ворочаясь.
— По всей Москве собирают.
Аркаша, закусив губу от боли, потрогал горевшее огнем плечо. Ткань была мокрой. Он лизнул ладонь. Кровь. Но пахло почему-то псиной.
— Я ничего не помню!
— Та же беда, — сосед плюнул. — Видел ведь их, сволочей, вблизи — и как отшибло! Кто, сколько…
На ходу она тыкала пальцем в кнопки телефона. Слезы застилали глаза. Только бы он не отключил телефон совсем!
— Алло, — сказал Славик. — Это кто?
— Славочка! Это я! — затараторила Лариса. — Пожалуйста, больше не выключай телефон! Держи его все время возле ушка, чтобы слышать мамочку! Я бегу к тебе, малыш! Я уже близко!
— Где ты, мама? Я тебя не вижу!
— Скоро, скоро увидишь! Я совсем рядом, на соседней улице!
— Это хорошо, — сказал Славик со странным удовлетворением.
Лариса даже испугалась этого неожиданно спокойного голоса.
— Славик! Славик! Ты слышишь?
— Слышу, не волнуйся.
Она пересекла поток машин, окаменевший в минутной пробке, и побежала вдоль квартала старых домов, разевавших на нее удивленные арки подворотен.
— Сыночка! Где ты стоишь? Посмотри вокруг, что ты видишь?
— Да здесь я, — также спокойно сказал Славик. — Во дворе магазина. Сверни направо в арку, и меня увидишь.
Направо? Лариса споткнулась на ровном месте. Откуда Славик знает, где право?
— Славик! Это ты? — неуверенно спросила она.
— Да, мамочка, это я! — сейчас же захныкал Славик. — Иди скорее! Мне страшно!
Лариса снова пустилась бегом.
Кажется, вот эта арка ведет к магазину. Сюда.
В темном проеме виднелись габаритные огни и распахнутые створки автофургона. Возле него, спиной к Ларисе, стоял дюжий грузчик и разговаривал по телефону. Фургон перегораживал арку от стены до стены, не оставляя прохода.
— Позвольте пройти! — Лариса задыхалась.
— Нечего тут ходить, — хрипнул грузчик, не отрываясь от телефона. — Не видишь — грузимся?
— У меня там ребенок! — крикнула Лариса.
— Нету там никакого ребенка, — спина грузчика выражала полное равнодушие.
Лариса вдруг испугалась. Славик в трубке давно молчал.
— Славик! — позвала она, — Ты слушаешь? Я уже здесь, совсем рядом! Подожди минутку!
— Да, мамочка, я жду! — громко раздался голос Славика. — Не беспокойся! Лезь в кузов!
Грузчик обернулся, и Лариса сразу все поняла. Он говорил в телефон детским голосом, но губы его совсем не шевелились. Да и не было у него никаких губ. Лариса бессильно закрылась рукой от надвигавшейся на нее оскаленной пасти Охотника…
Бешеная тряска, наконец, прекратилась. Аркаша полежал еще немного, приходя в себя, потом осторожно сел. Избитое тело болело каждой косточкой, но сильнее всего саднило плечо. Аркаша застонал было тихонько, но сразу замолчал. В темноте явственно послышался шорох.
— Кто тут?
— Свои — раздалось у него над самым ухом.
— Кто свои? — испуганно завертелся Аркаша.
— Кто! Люди! — сказали в темноте. — Да не вертись ты! Тут и так тесно.
Кто-то оттолкнул аркашину ногу.
— А где это мы?
— Кабы знать! Поймали вот и посадили в клетку.
— Кто поймал?
— Кабы знать!
Аркаша мучительно пытался вспомнить, что произошло. Вечер обрывался в голове клепаными ажурными конструкциями какого-то цеха или склада… ах, да! Ангар-18, удары хип-хопа, стаканчик абсента, за ним — второй, а вот дальше… слепящий свет прожектора и странный, горелый запах — больше ничего не вспоминалось. Нет, нет, что-то было еще! Там, за прожектором, маячили две темные неподвижные фигуры…
— Я думаю, нас захватили пришельцы, — произнес в темноте тихий голос, — и перенесли с Земли на летающую тарелку.
— Какая уж там тарелка! — возразил голос по соседству. — Клетка, она клетка и есть. Только частая, вроде корзины, что ли. Сам пощупай!
— Это неважно, — спорил тихий, — нас усыпили и перенесли сюда, чтобы доставить на их планету.
— Кого это усыпили?! — возмутился аркашин сосед. — Мне железякой ногу защемило, прямо посреди улицы! Да так хряснуло, что нескоро еще засну, пожалуй… А потом взяли за шкирку — и в мешок.
За спиной Аркаши послышался сдавленный женский плач.
— А когда нас отпустят домой? — спросил детский голос.
Женщина всхлипнула, справляясь с собой, и ласково произнесла:
— Скоро, маленький, скоро!
— Сколько нас тут? — спросил Аркаша.
— Девятым будешь, — отозвался сосед. — Тебя где взяли?
— В ночном клубе.
— На Краснопресненской?
— Нет, в Марьино.
Сосед покряхтел, тяжело ворочаясь.
— По всей Москве собирают.
Аркаша, закусив губу от боли, потрогал горевшее огнем плечо. Ткань была мокрой. Он лизнул ладонь. Кровь. Но пахло почему-то псиной.
— Я ничего не помню!
— Та же беда, — сосед плюнул. — Видел ведь их, сволочей, вблизи — и как отшибло! Кто, сколько…
Страница 9 из 10
