Самая долгая ночь в году — это отнюдь не ночь зимнего солнцестояния с 21 на 22 декабря. Это ночь с 31 декабря на 1 января — единственная в году ночь, которая для абсолютного большинства не сливается в размытое мгновение сонного небытия, а растягивается на много часов, заполненных разнообразными событиями — чаще, конечно, незначительными и не оставляющими после себя ничего, кроме похмельной головной боли и остатков заливной рыбы в холодильнике на следующий день, но иногда — иногда эти события способны перевернуть всю дальнейшую жизнь.
Добавить в моё избранное
40 мин, 21 сек 10075
Даже Саня и Шура прервали свою высокоинтеллектуальную дискуссию ради общего дела.
Когда припев отгромыхал в последний раз, на пороге комнаты появилась Света, жена Золотарева. Они поженились в уходящем году — банальнейшая история, аспирант и дипломница. Беременность Светы была уже заметна, хотя пока и не бросалась в глаза, тем паче под фартуком. В руках она держала большое блюдо с нарезанной тонкими ломтиками копченой колбасой.
— Мальчики, помогите кто-нибудь ножи поточить, — сказала она, ставя блюдо на стол. — И принесите вино из машины, пора уже.
Андрей, стоявший ближе всех, двинулся за ней на кухню (по правде сказать, его вела еще и мысль, что Света на кухне не одна). За спиной звякнул колокольчик и хлопнула дверь — кто-то пошел за вином. Кухня оказалась совсем маленькой — было даже непонятно, каким образом, помимо раковины, плиты, газового баллона и небольшого круглого стола здесь помещаются еще три женщины. Андрей знал еще одну, помимо Светы; точнее, не то чтобы знал, но видел однажды — это была Марго, новая подруга Сани. Третья же девушка, резавшая овощи для салата, была ему незнакома. У нее были пушистые светлые волосы — такие воздушные, что походили на облако. Наверняка она не прятала их под шапку, а ограничивалась шерстяными наушниками. Аналогию с облаком усиливало засилье небесно-голубого цвета в ее облике: у нее были голубые глаза, голубая блузка и сережки с голубыми камешками.
— Андрей, — представился Сулакшин, стараясь не пялиться на нее слишком нагло.
— Катя. Вот вам фронт работы, — она подвинула ему два ножа и точилку.
Вжик-вжик, вжик-вжик. Точить ножи — дело нехитрое. На плите булькали кастрюли, а из духовки шел обалденный запах пирога. Марго и Света по очереди сновали туда-сюда, относя в комнату уже готовые закуски, а Андрей все думал, как бы потактичней выяснить у Кати, с кем она здесь. Андрею, может, и не хватало силы воли на то, чтобы задавить в себе чувства, как Юрий, но заповедь «Не тронь чужое» он уважал. Во всяком случае, когда речь шла о его приятелях.
— Я вас раньше не видел, — сказал он.
«Тонкое наблюдение, — ехидничал двойник Юрия в его мозгу, — учитывая, что вы только что представились друг другу.»
— Меня Марго пригласила, — ответила Катя. — Мы с ней вместе на вечернем учимся.
В очередной раз вошла Света, боком протиснувшись между Сулакшиным и стенкой.
— Андрей, поточил? Спасибо. На вот отнеси в комнату, а то тут не протолкнуться, — она вручила ему вазу с яблоками и мандаринами.
Андрей понял, что продолжение беседы откладывается.
Щелк — звяк — у-у, у-у, у-у… Кукушка в часах на стене комнаты одиннадцатикратно исполнила свой долг. Стол был уже почти накрыт; для первого этапа не хватало лишь традиционной миски с салатом, но вот, наконец, показалась и она, торжественно несомая Светой. Компания принялась рассаживаться. Андрей почти не сомневался, что они с Катей сядут рядом, но та села рядом с Марго, и тут же с другой стороны приземлился Шура. Еще одна банальнейшая схема — два приятеля, две подруги…
Андрею пришлось довольствоваться местом даже не напротив, а наискосок. «Ну да ничего, — подумал он, — битва только начинается, мы еще поборемся».
«Только на это вы и способны, — не замедлил констатировать виртуальный Юрий. — Самцы, дерущиеся за самку. Чем вы от животных-то отличаетесь?»
«Отстань», — ответил Андрей.
«Это все твои аргументы? Что и требовалось доказать.»
Компания и впрямь предалась животным инстинктам. Полтора десятка молодых и здоровых людей, почти половине из которых пришлось к тому же совершить довольно длинную прогулку по морозу, могли, наконец, больше не сдерживаться и набросились на еду. Стучали о тарелки ножи и вилки, сосредоточенно работали челюсти, миски и банки мелели на глазах. Постепенно, однако, интенсивность пожирания снижалась; голод отступал, а впереди ждали еще курица, жаркое и пирог (Света и Марго пару раз выходили на кухню проведать, как они там). Челюсти по-прежнему работали, но теперь больше в процессе разговора, нежели еды; уже было выпито несколько тостов, начиная с «За нас с вами и за хрен с ними» и заканчивая«Ну, чтоб не последняя!»; наступил черед застольных баек и анекдотов. Андрей слушал рассеянно; что-то было не так. Ему как-то не удавалось влиться в общее веселье. Вероятно, виной тому было то обстоятельство, что Шура, совсем, кажется позабыв о мастдайных мелкомягких, уже оживленно болтал с Катей, почти не отвлекаясь даже на то, чтобы посмеяться над очередным анекдотом, включая и рассказанные Сулакшиным. Но было и еще что-то, заставлявшее Андрея чувствовать себя не в своей тарелке… Пожалуй даже, это был некий физиологический дискомфорт. Съел что-то не то? Пожалуй, нет… Скорее, здесь просто душно. Надо открыть окно. В начале вечеринки комнату проветривали, но с тех пор прошло уже достаточно времени. Стрелки часов близились к полуночи.
Когда припев отгромыхал в последний раз, на пороге комнаты появилась Света, жена Золотарева. Они поженились в уходящем году — банальнейшая история, аспирант и дипломница. Беременность Светы была уже заметна, хотя пока и не бросалась в глаза, тем паче под фартуком. В руках она держала большое блюдо с нарезанной тонкими ломтиками копченой колбасой.
— Мальчики, помогите кто-нибудь ножи поточить, — сказала она, ставя блюдо на стол. — И принесите вино из машины, пора уже.
Андрей, стоявший ближе всех, двинулся за ней на кухню (по правде сказать, его вела еще и мысль, что Света на кухне не одна). За спиной звякнул колокольчик и хлопнула дверь — кто-то пошел за вином. Кухня оказалась совсем маленькой — было даже непонятно, каким образом, помимо раковины, плиты, газового баллона и небольшого круглого стола здесь помещаются еще три женщины. Андрей знал еще одну, помимо Светы; точнее, не то чтобы знал, но видел однажды — это была Марго, новая подруга Сани. Третья же девушка, резавшая овощи для салата, была ему незнакома. У нее были пушистые светлые волосы — такие воздушные, что походили на облако. Наверняка она не прятала их под шапку, а ограничивалась шерстяными наушниками. Аналогию с облаком усиливало засилье небесно-голубого цвета в ее облике: у нее были голубые глаза, голубая блузка и сережки с голубыми камешками.
— Андрей, — представился Сулакшин, стараясь не пялиться на нее слишком нагло.
— Катя. Вот вам фронт работы, — она подвинула ему два ножа и точилку.
Вжик-вжик, вжик-вжик. Точить ножи — дело нехитрое. На плите булькали кастрюли, а из духовки шел обалденный запах пирога. Марго и Света по очереди сновали туда-сюда, относя в комнату уже готовые закуски, а Андрей все думал, как бы потактичней выяснить у Кати, с кем она здесь. Андрею, может, и не хватало силы воли на то, чтобы задавить в себе чувства, как Юрий, но заповедь «Не тронь чужое» он уважал. Во всяком случае, когда речь шла о его приятелях.
— Я вас раньше не видел, — сказал он.
«Тонкое наблюдение, — ехидничал двойник Юрия в его мозгу, — учитывая, что вы только что представились друг другу.»
— Меня Марго пригласила, — ответила Катя. — Мы с ней вместе на вечернем учимся.
В очередной раз вошла Света, боком протиснувшись между Сулакшиным и стенкой.
— Андрей, поточил? Спасибо. На вот отнеси в комнату, а то тут не протолкнуться, — она вручила ему вазу с яблоками и мандаринами.
Андрей понял, что продолжение беседы откладывается.
Щелк — звяк — у-у, у-у, у-у… Кукушка в часах на стене комнаты одиннадцатикратно исполнила свой долг. Стол был уже почти накрыт; для первого этапа не хватало лишь традиционной миски с салатом, но вот, наконец, показалась и она, торжественно несомая Светой. Компания принялась рассаживаться. Андрей почти не сомневался, что они с Катей сядут рядом, но та села рядом с Марго, и тут же с другой стороны приземлился Шура. Еще одна банальнейшая схема — два приятеля, две подруги…
Андрею пришлось довольствоваться местом даже не напротив, а наискосок. «Ну да ничего, — подумал он, — битва только начинается, мы еще поборемся».
«Только на это вы и способны, — не замедлил констатировать виртуальный Юрий. — Самцы, дерущиеся за самку. Чем вы от животных-то отличаетесь?»
«Отстань», — ответил Андрей.
«Это все твои аргументы? Что и требовалось доказать.»
Компания и впрямь предалась животным инстинктам. Полтора десятка молодых и здоровых людей, почти половине из которых пришлось к тому же совершить довольно длинную прогулку по морозу, могли, наконец, больше не сдерживаться и набросились на еду. Стучали о тарелки ножи и вилки, сосредоточенно работали челюсти, миски и банки мелели на глазах. Постепенно, однако, интенсивность пожирания снижалась; голод отступал, а впереди ждали еще курица, жаркое и пирог (Света и Марго пару раз выходили на кухню проведать, как они там). Челюсти по-прежнему работали, но теперь больше в процессе разговора, нежели еды; уже было выпито несколько тостов, начиная с «За нас с вами и за хрен с ними» и заканчивая«Ну, чтоб не последняя!»; наступил черед застольных баек и анекдотов. Андрей слушал рассеянно; что-то было не так. Ему как-то не удавалось влиться в общее веселье. Вероятно, виной тому было то обстоятельство, что Шура, совсем, кажется позабыв о мастдайных мелкомягких, уже оживленно болтал с Катей, почти не отвлекаясь даже на то, чтобы посмеяться над очередным анекдотом, включая и рассказанные Сулакшиным. Но было и еще что-то, заставлявшее Андрея чувствовать себя не в своей тарелке… Пожалуй даже, это был некий физиологический дискомфорт. Съел что-то не то? Пожалуй, нет… Скорее, здесь просто душно. Надо открыть окно. В начале вечеринки комнату проветривали, но с тех пор прошло уже достаточно времени. Стрелки часов близились к полуночи.
Страница 3 из 12
