Пятница — классный день. А сегодняшняя — вдвойне. Во-первых, Дмитрий Сергеевич сдал отчет по испытаниям уровнемера, а во-вторых, вечером — футбол. Купив бутылку пива, инженер спешил домой. Шел легкий снежок.
Добавить в моё избранное
55 мин, 4 сек 8137
У меня «Сонька». Я же тебе вчера говорил… да ты ж ви… видел, сам, см… смотрел же, у него же под экраном, вот такими бук… вами… Сергеич, дай компота… ик…
— Леш, ты ведь в армии служил?
— Ффу! — Сосед вздохнул — А то!
— Номер автомата помнишь?
— А кажже! Пожалуйста: КЛ3647. Это уж на всю… жисть… ночью разбуди…
Дмитрий Сергеевич подумал: «пожалуйста — ГФ1762».
И хрен-то с ним.
Они допили водку, разошлись лучшими друзьями. Вот так, по-соседски.
Жизнь потекла своим чередом. Пришел Новый год. Соседи позвали к себе. «Ну чего ты один будешь сидеть! Мы по-соседски!» Он пошел, и нисколько не пожалел. Ходили ночью на улицу, играли в снежки. Здорово!
В январе вывесили график отпусков. Дмитрию Сергеевичу выпал конец июня. Эх, самая вобла! С икрой. Поехать бы… В марте он купил по случаю телевизор. Почти новый «Фунай». И совсем недорого. Не «Сони», конечно, но работал не хуже. Опций поменьше, каналов тоже. Да и не нужно двести каналов. А деньги сэкономил. Теперь хватит на поездку. Надо родительские могилы подправить, может, поменять сгнившие кресты. Или оградку. Столик. Лавочку. Всё — деньги.
И долгожданный день настал. Дмитрий Сергеевич с каким-то особенным волнением, и хорошим настроением, сел в поезд.
Поезд прибыл утром, и Дмитрий Сергеевич, вдыхая воздух родины, пешком пошел от вокзала до гостиницы, дивясь на произошедшие за пять лет изменения.
Ему сразу бросилась в глаза странная вещь: телевизионные антенны на крышах. Их элементы стояли вертикально!
«Вертикальная поляризация» [Ориентация в пространстве вектора электрического поля], — удивился инженер. Но пять лет назад антенны стояли горизонтально! Хотя… были похороны, и он не обращал внимания. Дома есть фотографии. Может, попала на фото крыша с антеннами. Надо будет посмотреть. Неужели сменили поляризацию? Зачем? Ведь для этого надо повернуть все домашние антенны. А их десятки тысяч.
Дмитрий Сергеевич пришел на берег великой реки, постоял, облокотившись на чугунную ограду. Смотрел на Волгу. Реку своего детства. Потом вошел в вестибюль гостиницы, которая теперь называлась «Центральная», и попросил одноместный номер.
Пока дежурная, оформляла документы, он топтался у стойки, оглядывал картины, висящие на стенах, и от нечего делать спросил:
— Скажите, а почему сменили название? «Чайка» — было красиво…
Она спросила, не поднимая глаз:
— Где сменили название?
— У вашей гостиницы. Она же была «Чайка»?
— Вы что-то путаете. Она называется «Центральная», с самого начала. Вон, на той стене, фото с открытия. Первый секретарь области приезжал. Посмотрите, там вывеску, еще самую первую, видно.
«Да не может быть. Я учился в школе, когда ее строили. Я помню хорошо. Она была» Чайка«.»
Инженер не стал спорить, отнес вещи в номер, убедился, что вид из окна хорош, и вышел на улицу.
Он решил сходить на кладбище завтра, а сегодня просто побродить, зайти в тот маленький ресторанчик, и съесть фирменный фритюрный пирог.
Он пошел по бульвару, к кинотеатру «Волга», куда ходил со своей первой любовью — одноклассницей. К его удивлению, кинотеатр теперь назывался «Волна». Какой смысл было менять одну букву?
Дмитрий Сергеевич почувствовал себя как-то не очень… Город был тот, и в то же время не тот. Мелкие несоответствия встречались часто. Крошечный магазинчик «Пуговицы-нитки» назывался теперь«Нитки и пуговицы». А конечная остановка одного из автобусов, с детства известная, как «Завод», стала «Фабрика». Много других мелочей. Расположение последних водяных колонок на старых улицах. Их-то передвинуть на пять-шесть метров не просто, а, главное, бессмысленно.
Дмитрий Сергеевич зашел в ресторанчик. Фритюрного пирога в меню не было. Официантка про пирог не знала. Он стал рассказывать, что это такой большой круглый пирог с толстым донышком, на тарелке. Внутри вареный фарш. А сверху дырочка, в которую можно налить горячего мясного бульона. И есть ложкой, прямо из пирога. А потом съесть и «стенки» из вкусного теста. Она сказала, что про такое никогда не слышала. У них в ресторане, сказала она, фирменным блюдом всегда была тройная уха из ершей с севрюгой. Это чисто волжское блюдо. Вы, сказала она, наверное, приезжий. Это видно по московскому выговору. Она рекомендует уху. Такой ухи нигде больше нет. Он заказал уху. И сто грамм, разумеется. Потому что без ста грамм любая уха является просто рыбным супом, не более того.
Потом долго бродил по городу, пока не устали ноги. Купил маленькую плоскую бутылочку коньяку, стаканчик, и плитку шоколада, чтобы завтра на кладбище помянуть родителей. На вечер купил воблы, копченой колбасы и хлеба. Бутылку «Тархуна». Остаток дня он провел в гостинице, лежал на кровати, ел колбасу, воблу, пил зеленую газировку, и смотрел на Волгу.
Город не принял его. Город равнодушен к уехавшему земляку.
— Леш, ты ведь в армии служил?
— Ффу! — Сосед вздохнул — А то!
— Номер автомата помнишь?
— А кажже! Пожалуйста: КЛ3647. Это уж на всю… жисть… ночью разбуди…
Дмитрий Сергеевич подумал: «пожалуйста — ГФ1762».
И хрен-то с ним.
Они допили водку, разошлись лучшими друзьями. Вот так, по-соседски.
Жизнь потекла своим чередом. Пришел Новый год. Соседи позвали к себе. «Ну чего ты один будешь сидеть! Мы по-соседски!» Он пошел, и нисколько не пожалел. Ходили ночью на улицу, играли в снежки. Здорово!
В январе вывесили график отпусков. Дмитрию Сергеевичу выпал конец июня. Эх, самая вобла! С икрой. Поехать бы… В марте он купил по случаю телевизор. Почти новый «Фунай». И совсем недорого. Не «Сони», конечно, но работал не хуже. Опций поменьше, каналов тоже. Да и не нужно двести каналов. А деньги сэкономил. Теперь хватит на поездку. Надо родительские могилы подправить, может, поменять сгнившие кресты. Или оградку. Столик. Лавочку. Всё — деньги.
И долгожданный день настал. Дмитрий Сергеевич с каким-то особенным волнением, и хорошим настроением, сел в поезд.
Поезд прибыл утром, и Дмитрий Сергеевич, вдыхая воздух родины, пешком пошел от вокзала до гостиницы, дивясь на произошедшие за пять лет изменения.
Ему сразу бросилась в глаза странная вещь: телевизионные антенны на крышах. Их элементы стояли вертикально!
«Вертикальная поляризация» [Ориентация в пространстве вектора электрического поля], — удивился инженер. Но пять лет назад антенны стояли горизонтально! Хотя… были похороны, и он не обращал внимания. Дома есть фотографии. Может, попала на фото крыша с антеннами. Надо будет посмотреть. Неужели сменили поляризацию? Зачем? Ведь для этого надо повернуть все домашние антенны. А их десятки тысяч.
Дмитрий Сергеевич пришел на берег великой реки, постоял, облокотившись на чугунную ограду. Смотрел на Волгу. Реку своего детства. Потом вошел в вестибюль гостиницы, которая теперь называлась «Центральная», и попросил одноместный номер.
Пока дежурная, оформляла документы, он топтался у стойки, оглядывал картины, висящие на стенах, и от нечего делать спросил:
— Скажите, а почему сменили название? «Чайка» — было красиво…
Она спросила, не поднимая глаз:
— Где сменили название?
— У вашей гостиницы. Она же была «Чайка»?
— Вы что-то путаете. Она называется «Центральная», с самого начала. Вон, на той стене, фото с открытия. Первый секретарь области приезжал. Посмотрите, там вывеску, еще самую первую, видно.
«Да не может быть. Я учился в школе, когда ее строили. Я помню хорошо. Она была» Чайка«.»
Инженер не стал спорить, отнес вещи в номер, убедился, что вид из окна хорош, и вышел на улицу.
Он решил сходить на кладбище завтра, а сегодня просто побродить, зайти в тот маленький ресторанчик, и съесть фирменный фритюрный пирог.
Он пошел по бульвару, к кинотеатру «Волга», куда ходил со своей первой любовью — одноклассницей. К его удивлению, кинотеатр теперь назывался «Волна». Какой смысл было менять одну букву?
Дмитрий Сергеевич почувствовал себя как-то не очень… Город был тот, и в то же время не тот. Мелкие несоответствия встречались часто. Крошечный магазинчик «Пуговицы-нитки» назывался теперь«Нитки и пуговицы». А конечная остановка одного из автобусов, с детства известная, как «Завод», стала «Фабрика». Много других мелочей. Расположение последних водяных колонок на старых улицах. Их-то передвинуть на пять-шесть метров не просто, а, главное, бессмысленно.
Дмитрий Сергеевич зашел в ресторанчик. Фритюрного пирога в меню не было. Официантка про пирог не знала. Он стал рассказывать, что это такой большой круглый пирог с толстым донышком, на тарелке. Внутри вареный фарш. А сверху дырочка, в которую можно налить горячего мясного бульона. И есть ложкой, прямо из пирога. А потом съесть и «стенки» из вкусного теста. Она сказала, что про такое никогда не слышала. У них в ресторане, сказала она, фирменным блюдом всегда была тройная уха из ершей с севрюгой. Это чисто волжское блюдо. Вы, сказала она, наверное, приезжий. Это видно по московскому выговору. Она рекомендует уху. Такой ухи нигде больше нет. Он заказал уху. И сто грамм, разумеется. Потому что без ста грамм любая уха является просто рыбным супом, не более того.
Потом долго бродил по городу, пока не устали ноги. Купил маленькую плоскую бутылочку коньяку, стаканчик, и плитку шоколада, чтобы завтра на кладбище помянуть родителей. На вечер купил воблы, копченой колбасы и хлеба. Бутылку «Тархуна». Остаток дня он провел в гостинице, лежал на кровати, ел колбасу, воблу, пил зеленую газировку, и смотрел на Волгу.
Город не принял его. Город равнодушен к уехавшему земляку.
Страница 14 из 16
