Карандаш против ножа

Необходимо во что бы ни стало подать сигнал о помощи, пронеслась мысль в голове Бровкина. Только вот как это сделать? Мозг парня заработал с бешеной скоростью. И первое, до чего он додумался, это разбить окно. Швырнуть в него что-нибудь тяжёлое. Однако он тут же отверг эту мысль, понимая, что можно таким же макаром открыть форточку и закричать «помогите», только, пока придёт помощь, ему с братом за эту выходку придётся рассчитаться своими жизнями.

Крот сверлил затылок Бровкина взглядом. Он никак не мог понять, чего это Ромка стоит на одном месте и ничего не ищет. В конце концов, он не выдержал и спросил:

— Ты чё встал, как вкопанный?

— Я думаю, — тут же отозвался Ромка. — Я пытаюсь предположить, где мой батька мог бы спрятать деньги, которые вы ищите.

— Ладно, думай.

«Я должен подать такой сигнал, который не увидят и не услышат ни Крот, ни Гоголев», — пришёл к выводу Бровкин. — Только таким образом я смогу чего-то добиться. Чтобы подать подобный сигнал, мне надо каким-то образом заставить временно Крота покинуть зал. Как это сделать? И какой сигнал я могу подать?
Мозг Ромки не просто искал ответы на поставленные вопросы — он всё это делал с такой скоростью, что любой компьютер мог бы ему позавидовать.

— Я догадываюсь, где деньги, — сказал Бровкин, повернувшись к Кроту, — но боюсь об этом говорить.

Крот сплюнул на пол.

— Не зли меня.

— Ладно, ладно… Но учти, то, что я сейчас скажу, тебе очень не понравится.

Дарья Владимировна нажала на ручку двери своей квартиры. Дверь не поддалась. Скорее всего, подумала Стоцкая, Ленка посчитала, что я свой ключ взяла с собой, и потому она со спокойной совестью пошла домой. Может, даже записку какую-нибудь на столе оставила.

Надо звонить на её домашний телефон, она уже должна быть дома. Час прошёл — за это время можно было добраться до её района, вернуться и ещё раз туда добраться. Благо, домашний телефон Ленки она знала. Он легко запоминался.

Вернувшись в квартиру подруги, она подошла к домашнему телефону и набрала номер племянницы.

Трубку поднял Гена — муж Лены.

— Алло, — сказал он в трубку.

— Геночка, привет. Ленка уже дома?

— Нет, а что, уже должна? Она говорила, что у вас часов до восьми-девяти задержится.

Дарья Владимировна рассказала о ситуации, в которую попала.

— Вот же балда! — засмеялся Гена. — Это на неё похоже. Сейчас я ей на мобильник наберу.

— Геночка, и перезвони мне потом, хорошо? Или она пускай позвонит. А то я уже волноваться начала, — сказала Стоцкая и продиктовала домашний телефон подруги.

— Не волнуйтесь, моя красавица и не такое ещё может по рассеянности учинить.

Гена перезвонил через восемь минут. Голос его был немного взволнованным.

— Странно, но она не отвечает, — сообщил он. — Несколько раз набирал, и она ни разу не подняла трубку. Я уже и на ваш домашний звонил. Тоже безрезультатно.

— Вот тебе раз! — Дарья Владимировна почувствовала, как тревога пробирается в её душу. В голове застучала одна и та же мысль: «что-то не так… что-то не так… что-то не так».

— Гена, набирай Лену ещё, — попросила она. — Как только дозвонишься, сразу мне перезвони. Пожалуйста, я тебя очень прошу.

Инесса поднялась с дивана. Кряхтя и охая, она вышла в коридор.

— Ну, что там? Так и не объявилась твоя Ленка?

Дарья Владимировна тяжело вздохнула, её лоб разрезали глубокие горизонтальные морщины.

— Я, чувствую, что-то не так, — произнесла она. — Странно, что Лена ушла, не попрощавшись. Обычно она так не поступает.

— Тихо, не паникуй. Всему есть разумное объяснение. Сколько сейчас времени?

Дарья Владимировна кинула взгляд на настенные электронные часы.

— Без пяти восемь.

— Короче говоря, Ленка твоя пропала час назад. Давай думать, куда она могла сорваться, сломя голову, в семь часов вечера.

— Я не имею никакого представления. Даже если она куда-то побежала, как ты говоришь, сломя голову, то почему она не отвечает на телефонные звонки?

— Это как раз-то проще всего объяснить. Она куда-то торопилась и забыла мобильник у тебя в квартире.

— Предполагай, что хочешь, — воскликнула Дарья Владимировна и прислонила руку к груди, — но я вот тут чувствую, что случилось что-то нехорошее. Мои предчувствия меня никогда не подводили.

— Глупости всё это. Извини меня, конечно, но ты мне сама рассказывала, что в тот момент, когда умер твой Ваня, ты ничего не почувствовала. Для тебя это было совершенной неожиданностью. Вот скажи мне, где тогда были твои предчувствия? Ведь ты человек науки. Не я тебе, а ты мне должна объяснять, что все страхи — это всего лишь химические процессы, происходящие в нашем организме под влиянием каких-то негативных мыслей.

— Иди ты в задницу!