Карандаш против ножа

Виталик Гоголев осторожно приоткрыл верхний ящик стола. В нём лежало несколько крупных купюр, блокнот и три фотографии. Ничего из этого его не заинтересовало. Он задвинул ящик и стал осматривать комнату. Спортивная стенка, тахта, шкаф для одежды, стул с джинсами и рубашкой на спинке. Мягкий ворсистый ковёр на полу, серебристые обои, тёмно-синие шторы. Всё в комнате стильное, со вкусом подобранное друг к другу.

— Да-да, мамочка. Я понял.

Виталик выглянул в коридор и увидел, как из ванной с мобильником у уха вышел Рома и двинул на кухню.

— Я не сижу за компом, скажешь тоже, — раздался из кухни его голос. — Померил. Тридцать семь и семь.

Вернувшись к столу, Виталик поочерёдно заглянул во все остальные ящики. Затем перебрался к стулу с джинсами и рубашкой. В кармане джинсов он ничего не нашёл. Там было пусто.

Набрав в кружку воды, Бровкин вышел из кухни и услышал шорох в родительской спальне. Он насторожился, предчувствуя что-то нехорошее. Скрипнул паркет, потом ещё раз и ещё раз. «Вот тебе и новый знакомый», — пронеслась мысль в голове Ромы. — Шустрый паренёк, ничего не скажешь!
Затрещал шкаф и Бровкин отступил на кухню. Не оборачиваясь, он нащупал на столе нож и зажал его в руке. Сердце застучало громче, лоб взмок. Рома притих, ожидая, когда из родительской спальни выйдет Виталик. Но тот не спешил.

Что-то тяжёлое грохнулось на пол, и Бровкин выкрикнул:

— Ну, хватит уже, выходи!

— А… ага, — раздался голос Гоголева из комнаты Ромы.

Бровкин растерялся от неожиданности и так и остался стоять в коридоре с ножом в руках. Из его спальни с удивлением на лице вышел Виталик.

— Ты чего? — пробормотал он. — Что-то не так?

— Там кто-то есть.

— Где?

— В спальне у родителей.

— Сейчас проверим, — хохотнул Гоголев и смело заглянул в спальню. — Нет тут никого.

— А чего ж там тогда так грохнуло?

Виталик зашёл в спальню.

— Ваза на полу валяется. Сквозняк, наверное. Вон, форточка открыта.

Рома двинулся вслед за новым знакомым.

— Ты бы нож положил на место. Зачем он тебе?

— С ним спокойнее.

— Как знаешь, — хмыкнул Виталик и заглянул в шкаф. — Да нет тут никого!

— Тихо!

Гоголев уставился на Бровкина. Тот указывал пальцем под двуспальную кровать. Там кто-то закопошился и зашуршал бумагой.

— Мышь или крыса, — со знанием дела заявил Виталик.

— У нас?! — усмехнулся Рома. — Скажешь мне тоже.

Чтоб заглянуть под кровать, парни зашли с двух её сторон. И на счёт «раз — два — три» резко нагнулись.

— Бух! — крикнул Гоголев и этим криком чуть не довёл до инфаркта Ромку. Тот чуть в штаны не наделал.

— Мама! — взвизгнул он. Мало того, что «бух» этот прозвучал очень неожиданно, так ещё из-под кровати выскочило что-то чёрное и врезалось прямо ему в лицо, после чего дало заднего хода.

«Мяу-у-у», — завыло это «что-то черное» и проскочило между ног Виталика. В две секунды оно взлетело на подоконник и выскочило через открытую форточку.

— Какой жирный котяра! — воскликнул Ромка.

— А какой быстрый! — захохотал Виталик. — Прямо реактивный самолёт!

— Я, наверное, пойду, — сказал Виталик, взглянув на нож в руке Ромы. — Засиделся я тут у тебя.

— Не спеши, давай чаю попьём.

— Давай. А есть с чем?

— Обижаешь.

Ромка пошёл на кухню ставить чайник. По дороге он обернулся:

— Ты чего там застрял?

— Спальня у твоих родаков прикольная, — разглядывая комнату, сказал Гоголев. — В принципе, как и твоя. У кого-то из твоих родителей неплохой вкус. Мебели немного, но всё выглядит как-то строго и богато.

— У меня мамка дизайнер интерьера, — крикнул с кухни Бровкин. — Чай будешь какой, чёрный или зелёный?

— Зелёный.

Взгляд Гоголева остановился на картине. Он аккуратно сдвинул её в сторону и убедился, что за ней ничего нет. Затем шагнул к прикроватной тумбочке. Виталик хотел приоткрыть ящик, но в его кармане завибрировал мобильный телефон.

— Да, — ответил он на вызов и шагнул к выходу из спальни. — Нет, «разводной» я как раз-то нашёл, но он нам не понадобится. Да, да.

Из кухни выглянул Рома, и Виталик приложил палец к губам. Мол, тихо, ничего не говори.

— Хорошо, батя, я всё понял. У нас есть ещё время до вечера. Я скоро приду. У бабушки я… Всё-всё, я понял. Ну, давай… Да, насрать мне! Веришь, нет? Всё, я сказал!

— Чё, батька твой звонил? — поинтересовался Ромка, после того, как Виталик засунул мобильник в карман.

— Достал он меня уже, — пожаловался Гоголев. — У него куча поручений. И все обязательно надо сделать. А сам со своим якобы больным позвоночником лежит на диване и только указания раздаёт. Слушай, можно я с твоего домашнего старшому брякну? Мне ключи передать ему надо.