Карандаш против ножа

Он сюда заскочит, лады?

— Лады! — дал согласие Бровкин и достал из холодильника ветчину с сыром. — В зале найдёшь, на стеклянном столике стоит. Увидишь.

Овальный кухонный стол соблазнял вкусной едой. Гоголев чуть не подавился слюной, увидев на нём бутерброды с ветчиной, крупные куски шарлотки и медовые пряники. Он утром съел только пару ложек овсяной каши. Больше ничего не лезло. Уж очень сильно он волновался. А как только волнение приутихло, накатил голод, и Виталик уже успел пожалеть, что так плохо поел. Впереди предстоял очень тяжёлый день. Поэтому предложение попить чайку было ой как кстати.

— Угощайся! — пригласил к столу Ромка. — Виталик, ты извини меня. Я слышу, кто-то в спальне у родителей копошится. И на тебя подумал.

— Забей! — махнул рукой Гоголев. — С кем не бывает. У вас так много комнат. Непривычно, честно скажу. У нас только две.

— Четыре комнаты — это разве много?

— Ну, и немало… Телик работает?

Бровкин кивнул и собирался уже спросить у Гоголева, чего тот не в школе, но кто-то позвонил во входную дверь.

Виталик тут же сорвался со стула.

— Это брат мой, — выкрикнул он и зашагал к ней. Прошёл по коридору, обратив внимание на внутристенный шкаф и на антресоль.

Он вышел на лестничную площадку и слегка прикрыл за собой дверь.

— Не поверишь, Крот, я его еле нашёл, — сказал он рыжему пацану и протянул ему ключ. — Не торопитесь. Дайте мне ещё час.

— У тебя тридцать минут, не больше, — возразил Рыжий. — Нехрен тянуть кота за яйца.

— Не умничай, — ответил на это Гоголев, — тебе это не к лицу.

Он вошёл в квартиру и захлопнул дверь.

Виталик вернулся к столу. Он потянулся к бутерброду, откусил смачный кусок и запил приостывшим чаем. Ромка заметил, что лицо его изменилось: стало серьёзным, задумчивым.

— Что-то не так?

Гоголев не ответил — он дожевал бутерброд и уставился в окно. Именно в этот момент Бровкин заметил в новом знакомом что-то нехорошее, звериное — что-то, что промелькнуло и тут же исчезло.

«Ведь я о нём ничего не знаю», — задумался Рома. — И при этом позволяю свободно разгуливать по квартире. А если он у нас что-нибудь украл и спокойно передал брату? Какой же я лох!
Бровкин не отводил взгляда от Гоголева. Рука того скользнула к кухонному ножу и положила его рядом с тарелкой. Как будто так и надо. Действительно, чего бы не положить нож рядом с тарелкой? Пускай лежит. Не помешает.

Рома проглотил ком, подступивший к горлу. Надо будет как-нибудь вежливо его отсюда выпроводить, решил он. Зачем мне сдался такой друг, которого я боюсь? До сих пор не было друзей, и этот не нужен.

Виталик принялся за шарлотку и проглотил два куска, практически не жуя.

— Так телик работает, или нет? — неожиданно спросил он.

— Да ну этот телик! — попытался непринуждённо сказать Рома, и тут же в его голову постучалась мысль: «А я ж ошибся — он не мой ровесник, он меня старше и не на один год. Как же так? Почему я это не заметил сразу?»

— Включи, — сказал Виталик и взглянул на настенные часы, — хотя бы для фона, а то скучно в тишине сидеть.

Рома поднялся со стула и подошёл к холодильнику. На нём стоял небольшой телевизор и рядом лежал пульт. Рома включил телевизор и вместе с пультом вернулся за стол. Переключая каналы, он задал вопрос Виталику:

— А чего ты не в школе? Тебе что, во вторую смену?

— Ага, — ответил Виталик, и его рука легла на ручку ножа. Он постучал пальцами по лезвию. — Нам на второй урок. Биологичка заболела.

— И в каком ты классе учишься?

— В девятом «Б».

— А в школе?

— В двенадцатой.

— Это где ж такая находится? — удивился Ромка. — Явно ж не в нашем районе.

— На Девятовке, — невозмутимо ответил Виталик. — А ты в какой?

— В третьей.

Рома остановился на канале ТНТ, по которому в данный момент шли «Интерны». Он услышал, как кто-то открыл входную дверь. И затем тихонечко, не ляпая, за собой закрыл.

Бровкин положил пульт на стол и выглянул в коридор. Там никого не было. Он обернулся и встретился взглядом с Виталиком.

— Ты чего? — спросил тот и перестал жевать.

— Ты разве не слышал?

— Что, опять кошара залез?

— Нет-нет, — завертел головой Рома. — Кто-то зашёл в квартиру. Я слышал.

— Ну и чё ты бздишь? Иди и посмотри.

Слова Виталика резанули слух Ромки своей грубостью. Неприятно слышать такое от человека, с которым знаком чуть больше часа. Слишком как-то по-крутому. Развалился тут на стуле и ведёт себя, как хозяин дома. Телевизор ему включи — скучно, видите ли!

Рома вышел в коридор. Не успел он сделать и несколько шагов, как на кухне довольно громко заговорил телевизор. Виталик наглел всё больше и больше. Но Бровкин пока на это решил не обращать внимание.