Выражаю благодарность: Сергею Писклову — хозяину агроусадьбы в Мире — за интересную жизненную историю, рассказанную им ночью у горящего костра, и благодаря которой в моей голове родилась идея, появился новый сюжет и новые герои.
Добавить в моё избранное
107 мин, 1 сек 5685
Андрей Евгеньевич уронил младшую дочь Сергея Визглова на землю и вырвал стекло из шеи. Внутри горла что-то забулькало, и брызнула артериальная кровь.
— Танька, ты чего? — прошептала Дашка после того, как «гайгер под номером семнадцать» рухнул на землю и закатил глаза.
— Что ты натворила, дурная?! — заорала Маринка. — Это не твой папа!
Танька повернулась к ним спиной и зашагала в обратном направлении.
— Куда она пошла? — спросила Дашка и сквозь слёзы потребовала. — Марина, скажи ей, чтоб она немедленно вернулась к нам!
— Сама скажи! — произнесла Маринка. — Если хочешь, чтоб она и тебя убила.
2
Маринка схватила Дашку за руку и повела её к соседнему участку. Она помогла перебраться старшей дочке Сергея через металлическую сетку забора, затем перелезла сама.
Они тихонечко двинулись по тропинке к чужому дому, в окне которого горел свет. Слева и справа располагались грядки, на которых цвели странные растения с жёлтыми и оранжевыми плодами, похожими на абрикосы. Только плоды были совсем маленькие. Стебли этих растений тянулись по земле, опутывая растущие рядом с грядками кусты и деревья.
Поражала неестественная тишина. Не было слышно ни птиц, ни людей, словно здесь все давно вымерли. К подтверждению подобных дурацких мыслей на глаза Маринки попалась собачья будка, из которой торчала голова мёртвой собаки с облезлым сухим черепом. Над ней крутились громадные чёрные мухи, страдающие ожирением третьей степени.
— Куда ты меня ведёшь? — спросила Дашка.
— Сама не знаю, — ответила ей Маринка и остановилась на пороге дома.
— Давай пойдём отсюда, — прошептала Дашка, не отличавшаяся особой смелостью. — Мне здесь совсем не нравится.
Маринка осторожно нажала на ручку трухлявой двери, и та резко открылась. Девушка ахнула, увидев перед собой лысого мужчину, как две капли похожего на её отца.
— Папа? — вскрикнула она.
— Дядя Семён? — взвизгнула Дашка.
— Проходите, — произнёс мужчина неприятным хриплым голосом. — Я измерю глубину поражения вашего мозга.
— Папа, что с тобой? — влетела Маринка вслед за ним в просторную комнату, посередине которой стоял стол с аппаратурой непонятного назначения.
— Девочка, я не твой папа, — спокойным невозмутимым голосом пояснил лысый мужчина. — Я гайгер номер сто восемьдесят шесть. Садитесь за стол.
Маринка и Дашка стали осматриваться по сторонам. Они увидели, что кроме стола с аппаратурой и шести стульев вокруг него в комнате ничего нет.
— Не бойтесь! — повысил голос мужчина. — Это не больно.
Маринка и Дашка сели на стулья.
— Скажите, пожалуйста, что с нами происходит? — попросила Маринка.
— Если б я знал, девочка, — простонал мужчина, и приказал. — Защёлкивайте измерители на правых руках и надевайте очки.
Марина стала искать взглядом очки и что-нибудь похожее на защёлкивающие измерители.
— Простите, я не вижу здесь никаких… а-а!
— Марина! — закричала Дашка, увидев, как Маринка, потеряв сознание, повалилась на стол.
— Извини, девочка, — произнёс мужчина.
Дашка повернулась к нему и увидела в его руках пластиковую коробочку размером со спичечную. Из коробочки вырвался ярко-розовый лучик. В голове девочки раздался неприятный звон. Словно где-то там внутри её черепной коробки ожил колокол. Бум! Бом!
— Мне больно, — заорала Дашка, из её носа выскочила струйка тёмной крови.
Перед глазами девочки вдруг всё потемнело, и она полетела со стула на пол.
3
Визглов открыл глаза из-за того, что кто-то усердно бил ладонью по его щекам. Он резко приподнялся и увидел, что рядом с его кроватью на табуретке сидит профессор Мозолин.
— Ну, что ж, дружок, давай знакомиться. Ох… эх… Меня зовут Пётр Андреевич Мозолин. Я профессор медицины, психоаналитик.
— Где я… нахожусь? Где мои дети?!
Комната, в которой лежал Сергей, была совсем маленькой, и кроме кровати и ржавого умывальника в ней ничего не находилось.
— Находишься ты в психиатрическом отделении организации «Серьёзные люди», и, к сожалению, временно ограничен в свободе передвижения.
— Где дети?! — закричал Визглов и попытался схватить за ногу профессора, но не смог дотянуться до него, потому что левое запястье оказалось пристёгнутым наручниками к спинке кровати.
— Чем раньше, дружок, ты успокоишься, тем быстрее мы сможем двигаться в том направлении, которое выгодно нам обоим. Согласись, ведь ты уже давно понял, что с тобой что-то не так.
— Ну и?
— Так вот, я хочу поговорить об этом. И, пожалуйста, ох… имей уважение к старому человеку. Не шуми.
4
Маринка и Дашка стояли напротив гайгера под номером сто восемьдесят шесть. Они обе держались за головы, в которых ещё до сих пор слышались отголоски звона колокола.
— Танька, ты чего? — прошептала Дашка после того, как «гайгер под номером семнадцать» рухнул на землю и закатил глаза.
— Что ты натворила, дурная?! — заорала Маринка. — Это не твой папа!
Танька повернулась к ним спиной и зашагала в обратном направлении.
— Куда она пошла? — спросила Дашка и сквозь слёзы потребовала. — Марина, скажи ей, чтоб она немедленно вернулась к нам!
— Сама скажи! — произнесла Маринка. — Если хочешь, чтоб она и тебя убила.
2
Маринка схватила Дашку за руку и повела её к соседнему участку. Она помогла перебраться старшей дочке Сергея через металлическую сетку забора, затем перелезла сама.
Они тихонечко двинулись по тропинке к чужому дому, в окне которого горел свет. Слева и справа располагались грядки, на которых цвели странные растения с жёлтыми и оранжевыми плодами, похожими на абрикосы. Только плоды были совсем маленькие. Стебли этих растений тянулись по земле, опутывая растущие рядом с грядками кусты и деревья.
Поражала неестественная тишина. Не было слышно ни птиц, ни людей, словно здесь все давно вымерли. К подтверждению подобных дурацких мыслей на глаза Маринки попалась собачья будка, из которой торчала голова мёртвой собаки с облезлым сухим черепом. Над ней крутились громадные чёрные мухи, страдающие ожирением третьей степени.
— Куда ты меня ведёшь? — спросила Дашка.
— Сама не знаю, — ответила ей Маринка и остановилась на пороге дома.
— Давай пойдём отсюда, — прошептала Дашка, не отличавшаяся особой смелостью. — Мне здесь совсем не нравится.
Маринка осторожно нажала на ручку трухлявой двери, и та резко открылась. Девушка ахнула, увидев перед собой лысого мужчину, как две капли похожего на её отца.
— Папа? — вскрикнула она.
— Дядя Семён? — взвизгнула Дашка.
— Проходите, — произнёс мужчина неприятным хриплым голосом. — Я измерю глубину поражения вашего мозга.
— Папа, что с тобой? — влетела Маринка вслед за ним в просторную комнату, посередине которой стоял стол с аппаратурой непонятного назначения.
— Девочка, я не твой папа, — спокойным невозмутимым голосом пояснил лысый мужчина. — Я гайгер номер сто восемьдесят шесть. Садитесь за стол.
Маринка и Дашка стали осматриваться по сторонам. Они увидели, что кроме стола с аппаратурой и шести стульев вокруг него в комнате ничего нет.
— Не бойтесь! — повысил голос мужчина. — Это не больно.
Маринка и Дашка сели на стулья.
— Скажите, пожалуйста, что с нами происходит? — попросила Маринка.
— Если б я знал, девочка, — простонал мужчина, и приказал. — Защёлкивайте измерители на правых руках и надевайте очки.
Марина стала искать взглядом очки и что-нибудь похожее на защёлкивающие измерители.
— Простите, я не вижу здесь никаких… а-а!
— Марина! — закричала Дашка, увидев, как Маринка, потеряв сознание, повалилась на стол.
— Извини, девочка, — произнёс мужчина.
Дашка повернулась к нему и увидела в его руках пластиковую коробочку размером со спичечную. Из коробочки вырвался ярко-розовый лучик. В голове девочки раздался неприятный звон. Словно где-то там внутри её черепной коробки ожил колокол. Бум! Бом!
— Мне больно, — заорала Дашка, из её носа выскочила струйка тёмной крови.
Перед глазами девочки вдруг всё потемнело, и она полетела со стула на пол.
3
Визглов открыл глаза из-за того, что кто-то усердно бил ладонью по его щекам. Он резко приподнялся и увидел, что рядом с его кроватью на табуретке сидит профессор Мозолин.
— Ну, что ж, дружок, давай знакомиться. Ох… эх… Меня зовут Пётр Андреевич Мозолин. Я профессор медицины, психоаналитик.
— Где я… нахожусь? Где мои дети?!
Комната, в которой лежал Сергей, была совсем маленькой, и кроме кровати и ржавого умывальника в ней ничего не находилось.
— Находишься ты в психиатрическом отделении организации «Серьёзные люди», и, к сожалению, временно ограничен в свободе передвижения.
— Где дети?! — закричал Визглов и попытался схватить за ногу профессора, но не смог дотянуться до него, потому что левое запястье оказалось пристёгнутым наручниками к спинке кровати.
— Чем раньше, дружок, ты успокоишься, тем быстрее мы сможем двигаться в том направлении, которое выгодно нам обоим. Согласись, ведь ты уже давно понял, что с тобой что-то не так.
— Ну и?
— Так вот, я хочу поговорить об этом. И, пожалуйста, ох… имей уважение к старому человеку. Не шуми.
4
Маринка и Дашка стояли напротив гайгера под номером сто восемьдесят шесть. Они обе держались за головы, в которых ещё до сих пор слышались отголоски звона колокола.
Страница 24 из 31
