Гайгеры

А автобус тем временем заскрипел тормозами на остановке. Он полностью остановился и, раздав своеобразный шипящий звук, открыл свои дверцы.

9

Визглов осознал, что боится мыслить. В какой-то момент ему стало страшно анализировать происходящие с ним события. С каждой попыткой в чём-нибудь разобраться, его сознание всё глубже и глубже погружало мозг в какие-то шизофренические дебри. Неужели такое возможно, удивлялся Сергей, что сумасшедший человек понимает, что он сошёл с ума.

А он, действительно, отдавал себе отчёт в том, что всё, что он видит своими глазами — это бред его разума. Но как заставить своё сознание выбраться из той пропасти, в которую его затянуло, Сергей не представлял. Он чувствовал, что всё не так, как должно быть в реальности, но ничего не мог с этим поделать.

Разве может этот трясущийся старикашка профессор Мозолин ему чем-то помочь? И помогает ли он ему?

— Молодчина, ты мне чётко рассказал о том, кем ты работал, какие проблемы решал, а также о том, как твоя работа тебя совсем замучила, — похвалил Визглова Пётр Андреевич. — Что в последние годы твоё начальство стало каким-то раздражённым, злым, постоянно кричало, пугало людей кризисом и безработицей.

— Да, — подтвердил Сергей, — так оно и было. Я точно помню. Не нравится, говорили у нас на работе, увольняйтесь. Вас никто не держит.

Профессор Мозолин подошёл почти вплотную к Визглову и наклонился к его уху.

— Умница! — вскрикнул Пётр Андреевич. — Ты немало мне рассказал. Осталось только порыться в мелочах. Скажи, а как назывался СПК, в котором ты работал?

— Блин! — тут же растерялся Сергей. — Сейчас! Дайте вспомнить.

— Ну, что же ты, это ж такой простой вопрос.

Всё лицо Визглова покрылось испариной. Он знал, что ответ есть в его голове… но… но… где он? Где он спрятался?

— Блин! СПК?! СПК? Не помню!

— Хорошо, опиши, как выглядел твой кабинет.

— Мой кабинет? — растерялся Сергей. — А у меня был кабинет?

— Тебе виднее.

— Я не помню, — ответил, закрутив головой, Сергей. — Совершенно этого не помню.

— Хорошо, давай я задам вопрос ещё попроще. Ты откуда родом?

— Я же говорил. Из деревни Грабово.

— Улица и номер дома! Быстро мне отвечай! Назови мне, дружочек, улицу и номер дома, в котором ты жил.

— Улица Мира, — выпалил Визглов. — Дом восемьдесят третий.

— Вот оно! — закричал, чуть ли не танцуя на одном месте, профессор Мозолин. — Восемьдесят третий дом, ты говоришь?! В деревне, которую ты назвал, всего тридцать шесть домов и две улицы. И улицы Мира там нет!

— Что это всё значит? — взмолился Сергей. — Помогите же мне, профессор!

— А это, мой хороший, значит, что ты рассказываешь не о своём прошлом, а о чужом или выдуманном.

— Нет же, доктор, я из деревни Грабово! Там у меня бабушка жила, и там я женился.

— Выгоняй это прочь из себя! — стиснув зубы, приказал Мозолин. — Вспоминай всё, что вспоминается! Вытягивай на свет из своей головы весь хлам. И вместе с ним всё то, что происходило с тобой на самом деле.

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Вытяни хоть маленький кусочек правды. Я тебя умоляю. Дай мне, старику, за что-нибудь зацепиться.

— Профессор, я знаю, что со мной происходит. У меня повреждён мозг. И поэтому он даёт такие сбои.

— Можно тогда уточнить, — завыл Пётр Андреевич, — кто или что его повредило? Может, ты и на этот вопрос знаешь ответ?

Визглов потерялся на пару секунд и тут же нашёлся:

— Гайгеры! Зверюшки такие. Ну, вы сами про них с Пулкиным говорили. Я этот момент хорошо запомнил.

— С каким ещё нахрен Пулкиным?! — завизжал Мозолин, брызгая слюной. — О чём ты мне говоришь?! Ты же так близко подкрался к реальности, и опять от неё сиганул.

10

Маринка схватила за плечи Дашку и затрясла её.

— Дашечка, солнышко, успокойся. Я тебя умоляю.

— У неё есть руки, — затараторила старшая дочка Сергея Визглова, — я знаю, я всё вспомнила.

— Что ты, дурочка, могла ещё вспомнить? — разозлилась Маринка и больно сжала руку девочке. — Хватит мне тут истерить. Сейчас автобус уйдёт.

Маринка насильно потащила за собой Дашку, которая особо-то не сопротивлялась, но и не спешила переставлять ноги.

— Дашка, я сейчас тебя здесь кину и уеду одна.

— Марина, я вспомнила, — завизжала вредная девчонка. — Похожая тварь жила у нас в сарае. Я ещё тогда была совсем маленькая. Но я её вспомнила!

Маринка еле затолкала Дашку в автобус. Тут же закрылись двери, и автобус тронулся.

— Мы же не купили билеты, — спохватилась Дашка.

— Садись! На следующей остановке купим, — прикрикнула на неё Маринка. — Мы здесь одни, если водителя что-то не устраивает, он сам к нам подойдёт.