Гайгеры

Когда она с Дашкой оказалась на каменной площадке, вдруг всё резко потемнело.

— Даша, ты тут? — тихо спросила Маринка. — Я совсем ничего не вижу.

— Я здесь, — ответила девочка.

Маринка схватила её за руку и почувствовала, как эта маленькая детская ручка медленно увеличивается в её руке.

Вдруг резко темнота стала более светлой и прозрачной. Вместо автобуса Маринка увидела домик для гостей, а вместо Дашки свою мамку с громадной сквозной дыркой в голове, расположенной чуть выше носа.

— Пойдём, моя милая, — произнесла женщина. — Я тебя напою чаем и уложу спать.

— Скажи, мам, я тоже сошла с ума?

— В этом нет ничего страшного, ты привыкнешь.

Последний звоночек

В небольшом конференц-зале за длинным столом, на котором лежали блокноты с ручками и стояли стеклянные бутылки с холодной минеральной водой, собралось восемь человек. Все они на практике встречались с разными расстройствами психики и способами их лечения и были не новичками, а профессионалами в этой области медицины.

Профессор Мозолин встал с лазерной указкой и пультом рядом с экраном для видеопроектора.

— Это закрытая конференция, сюда я пригласил только тех, кому сегодняшняя тема может показаться интересной, и тех, кто может дать дельные советы.

— Переходите сразу к теме, Пётр Андреевич! — прокряхтел профессор Низолинский. — Имейте совесть… Выдержка моего мочевого пузыря рассчитана на двадцать минут… Я могу и не выдержать долгих представлений.

— Мочевой пузырь — это ерунда, — выкрикнул Боряев, ровесник Мозолина и Низолинского. — Главное, чтоб кишечник был крепкий.

Все собравшиеся заулыбались, и напряжение, характерное для таких собраний, быстро спало.

— Хорошо, друзья мои, — произнёс Мозолин. — Только не шумите, а то мне сложно вас перекричать. Годы уже не те. Ровно полгода назад мне привезли больного на инвалидной коляске, у которого вместо рук и ног были обыкновенные обрубки. Вот посмотрите.

Лазерная точка побежала по экрану для проектора, который показывал человека в инвалидной коляске с обрубленными ногами и руками. Довольно жуткое и неприятное зрелище.

— Всё, что мне было поручено выяснить, кто он такой и откуда взялся, для того, чтоб разыскать его родственников и отправить бедолагу домой. Дело в том, что этого несчастного молодого мужчину нашли лежащим без чувств рядом с мусорными контейнерами на автовокзале.

— Ничего себе, — вскрикнула молодой врач-психиатр Елена Константиновна Корецкая. Недавно эта женщина написала несколько серьёзных работ по аутизму и даже выпустила книгу по данному вопросу.

— Он же не мог туда сам прийти! — заметила она. — Получается, его кто-то туда привёз и выкинул.

— Пока это не важно, — буркнул Пётр Андреевич и продолжил. — Несчастный калека ни на что не реагировал, но в промежутках через час, а то и два кидался интересными фразами и целыми предложениями. И я стал всё это записывать.

На экране для видеопроектора внезапно заговорил мужчина в инвалидной коляске. Он просто поднял голову, и его понесло:

— Вот и приехали, дорогая! Смотрите, какой красивый городок. Он обязательно покорит ваши сердца.

— Скорее доведёт нас до развода! — сменил мужчина мужской голос на подобие женского.

— Ничего-ничего! Главное не дрожать от страху, — проговорил он опять мужским голосом. — Всё у нас будет хорошо. Вот увидишь…

Пётр Андреевич выключил проектор, вернулся к столу и занял своё место.

— Я сразу понял, что он мне рассказывает какую-то историю. Сначала я предположил, что всё, о чём он рассказывает, как-то связано с той бедой, в результате которой он лишился рук и ног. И даже обрадовался. Вот, думаю, он всё мне потихоньку расскажет и делу конец.

— Если б всё на этом закончилось, — вякнул Низолинский. — Ты бы нас сюда не позвал. Не тяни резину! Давай о главном!

— Понимаете, его история стала мне казаться какой-то совершенно нереальной, вымышленной, в буквальном смысле слова на ходу нафантазированной.

2

Визглов вернулся в свою палату без сопровождения. Профессор Мозолин дал ему право свободно перемещаться по закрытому «отделению» с условием, что он не будет пробовать выбираться за его пределы.

Сергей лёг на кровать и почувствовал жуткий холод, пробирающийся в его душу.

— Не может быть так, что я всё придумал, — заговорил он сам с собой. — Я и моя семья существуют в реальности. Профессор ошибается. Его выводы не верны.

Сергей неожиданно заплакал. Он почувствовал своё абсолютное бессилие. И это чувство показалось ему очень-очень знакомым — такое ощущение, что оно давило на него много раз, и удивительно то, что он про него забыл.

Мерзкие грязные щупальца памяти зашевелились внутри его мозга, они стали прорывать затвердевшую корку гнойного слоя, расположенного над громадной пульсирующей, как вулкан, раной.