Одноклассница

Пришел он со странным и смешанным чувством… Возможно, все-таки надеялся… На чудо! Что Раиса ему все расскажет о его квартире, и Татьянины кошмары сами собой прекратятся. У нас люди при всем своем неверии в чудесное умудряются при этом всю жизнь надеяться на чудо. Но Виктор все же был не из таких людей. И пришел он не за чудом, а скорее потому, что неделю спустя ему страстно захотелось увидеть Раису. Увидеть ее — пусть даже такую, так сильно изменившуюся, — но увидеть Ее! Ибо для него она была не просто одноклассницей. Она была его первой любовью… и осознал он это лишь спустя несколько лет после окончания школы, когда мало-мальски серьезно узнал жизнь, узнал людей. Как часто он мучился при мысли о том, что после школы они расстались так просто, так бездумно… Даже не прощаясь. А впрочем, даже школьного романа между ними не было. Было только сумасшедшее безудержное обожание… с его стороны. А с ее?… Пожалуй, ничего не было. Скорее, она просто позволяла ему робко боготворить себя, и все. Но и этого ему хватало, чтобы чувствовать себя счастливым. Каждый день, собираясь в школу, он приходил в восторг, что сегодня снова увидит ее. Как он любил ее глаза, которые бывали такими разными: то синими-синими, как ледниковые озера весной, а то — становились серо-стальными, будто заснеженные зимние поля!… А еще любил ее волосы, удивительные пшеничные волосы с пепельным отливом, ее вечно спадавшую на лоб густую челку и длинную толстую косу, которую она заплетала всегда с какой-то особой элегантной небрежностью, присущей одной только ей. Он обожал ее руки — красивые, крупные, ее длинные гибкие пальцы… Он так любил украдкой смотреть на них, мысленно покрывать их робкими, полудетскими поцелуями! Сделать такое в реале он просто не осмелился бы. Раиска была выше всех в классе ростом и всех сильней. Не только девчонок, но и мальчишек! Они это знали и уважали ее не только за ее силу, но и за то, что силой своей она никогда не кичилась. Но если кто-то начинал заноситься и хулиганить, ей довольно было просто крикнуть на шалуна, и все вставало на свои места. Поэтому, наверное, все годы обучения ее бессменно выбирали классным старостой…

Сколько с той поры воды утекло! Виктор не чаял когда-нибудь увидеть Раю… Только вспоминал ее часто — восторженно, мучительно, страстно… И вдруг — такая вот странная неожиданная встреча! Что за дикие зигзаги способна порой выписывать жизнь!…

И теперь Виктор, идя на встречу с этой изломанной невзгодами, спивающейся женщиной, в которой почти ничего не осталось от прежней Раисы, все равно чувствовал себя так, будто вновь прикасался к самому сокровенному в своей безрадостной судьбе… И возможно — к самому главному.

Он с бьющимся сердцем приоткрыл ужасающе скрипящую калитку и, переступив порог-бревно, сразу же услышал скрип снега под быстрыми шагами. Обернулся — к нему спешила Полина.

— Здравствуй, мил-человек!… Ты уж не серчай, имени с прошлого раза не упомнила!

— Здравствуйте, Полина. А зовут меня Виктор. Вы, конечно, не забыли мою просьбу?

— Нет-нет, как же можно!… Помню, милый, помню… Я никому. Ни-ни! А пришла сказать: дома Райка-то! Дома… И трезвая. С утра во двор трижды выходила, будто ждала. Так что ступай, милок, решай свое дело, бог тебе в помощь!…

Виктор поблагодарил, усмехаясь про себя: стоило денежку дать, и вот уже тетка ковром стелется! И можно не сомневаться — языком чесать не будет, ибо ждет — а вдруг чужак еще даст? Так что тут все нормально. А вот как с Раисой обходиться — Виктор так и не придумал. Надо потолковать с ней, посмотреть-прикинуть, с какого боку к ней лучше подобраться… Осторожно, ненавязчиво…

Раиса сразу вышла на крыльцо, как только он приблизился к ступеням. Наверное, в окно его увидела. Стала перед своей дверью — высокая, крупная, одетая в платок и потертый полушубок. Серые большие глаза смотрели холодно и сурово.

— Здравствуй, Раиса… — смущенно произнес Виктор.

— Здравствуй, — хмуро ответила женщина. — Опять пришел?

— Вот, пришел… и бутылочку принес, — криво улыбнулся Виктор, чувствуя себя последним идиотом.

— Ну, заходи в дом, коли принес, — просто сказала Раиса, поворачиваясь к нему спиной и открывая дверь. — Да быстрее заходи, чтобы холоду не напускать!

Она сказала, как скомандовала. И Виктор вспомнил приказной тон своей классной старосты, так волновавший его когда-то. Сердце отозвалось на воспоминание сладкой болью.

Они вошли в сени. Раиса сняла платок с головы. Скинула полушубок. Виктор стоял посреди тесного помещения, нелепо озираясь и не выпуская из руки увесистой сумки.

— Ну, и чего стоишь столбом? — спросила Раиса. — Пришел — так раздевайся, мой руки, в комнату проходи…

Виктор послушно снял меховую куртку, повесил в сенях на крючок. Умывальник оказался допотопный: емкость с соском внизу. Поднимаешь сосок снизу, и водичка льется на руки. Если, конечно заранее в емкость воду из ведра залить…