Виктор проснулся оттого, что Татьяна усиленно толкала его в бок и что-то взволнованно наговаривала ему на ухо. Смысл ее слов никак не доходил до его провалившегося в тяжелый сон сознания. Наконец, он с большим трудом смог сообразить, чего она так настойчиво добивается от него.
Добавить в моё избранное
107 мин, 4 сек 10072
— Рая, позволь последний вопрос, ладно? — осторожно спросил Виктор.
— Ну?…
— А действительно… почему ты с квартиры съехала?
— Жить там дальше не смогла! — ответила Раиса вызывающе. — Знаешь, вроде все путем: от паразита-душемота избавилась, от милиции спряталась… Не шутки ведь, человека убила, труп расчленила и в тюрьму за это не села! Казалось бы — повезло, так и живи себе, да грех замаливай! Ан нет, Витька… оказалось все по-другому. От себя самой не спрячешься… Так мне было там тяжко, особенно по ночам! Невыносимо. Как на кухню зайду — Женька словно живой стоит. Понимаю, что нет его, а чувство такое, будто бы он рядом вот, просто я его не вижу… То жалко его становилось, так жалко, что слез не могла сдержать — сидела на кухне и, как дура последняя, ревела… Как будто и забыла уже, что ведь это он на меня с розочкой бросился, и не убей я его, так он меня бы прирезал. Умом это понимаю, а вот сердцем — никак. Я хотела даже иногда, чтобы он мне приснился. Порой как бы говорю ему: «Жень, ты хоть бы пришел ко мне во сне, рассказал бы — как ты ТАМ?» А он… Нет, не приходит! Ни разу не приснился мне… А потом стала испытывать временами страх до того жуткий, что хоть из дома беги! Особенно по ночам… Или в ванную зайду и замру на пороге, все мне кажется — сейчас подойду, а он там, в ванне лежит, на куски порубленный! Мною… Тогда-то и пить начала, да так, что не остановишь! По-черному… Вот же, надеялась, дура, что полегчает мне. И в церковь ходила, перед иконами стояла, свечки ставила… Все понапрасну… Видно, и Господь отвернулся от меня. Тогда-то и решила — квартиру продать и съехать! За любую цену, пускай почти задаром, лишь бы бежать оттуда! А тут бабушка моя старенькая помирает. Это вот ее дом, и наследников, кроме меня, нету! Вот так я здесь и оказалась… Но и тут легче не стало…
Раиса замолчала, и на сей раз Виктор понял, что рассказ ее завершен. Теперь он чувствовал себя очень странно — какая-то смесь неловкости, стыда и ужаса. Он понимал, конечно, что бывшая одноклассница ничего приятного ему не поведает, но чтобы такое!
— Ну что, одноклассник! — Раиса хлопнула по столу своей мощной ладонью. — Давай выпьем, что ли?
— Да нет, Раиса, мне, наверное, пора. Я, пожалуй, пойду…
— Конечно, пойдешь, только давай бабахнем… По одной!
— Ну, давай, если тебе от этого легче…
Выпили по стакану, и Виктор сразу же засобирался уходить. Раиса молча наблюдала за ним.
— Ты ведь, — заметила она, провожая его к двери. — В ментовку теперь пойдешь?…
— Не надо говорить глупостей. Я же сказал — никому ни-ни. Я ничего от тебя не слышал и ничего не знаю.
— Но ко мне ты уже точно не придешь!
Виктор очень внимательно посмотрел на одноклассницу. Его школьная любовь. Самая яркая, светлая… Незабвенная…
— А ты не станешь возражать, если я еще к тебе приду? — спросил он неожиданно для самого себя.
— Не стану…
И Виктор молча ушел.
Дома Виктор никак не мог успокоиться. Сидел на кухне, рассеянно курил, все думал и думал…
Эх, Раиса! Что же у тебя жизнь такая вышла горемычная? Виктор смотрел в окно, на темную, тускло освещаемую светом единственного фонаря улицу, и почему-то школьные воспоминания, тесно связанные с его школьной любовью, сегодня вставали перед ним на удивление ярко и выпукло, будто живые картины…
— Витька!… — окликнула его Рая на перемене. Он остановился и обернулся. Нет, он не ослышался. Это и вправду была она. Она к нему обратилась! Раньше этого не было…
— Классная сказала, что с понедельника ты со мной сидеть будешь! — сообщила девочка.
— Правда?… — спросил он, стараясь выглядеть вполне равнодушным, хотя сердце его так и затрепетало от радости.
— Правда, — подтвердила Рая. — Теперь будешь у меня в классе лучше всех, понял?…
— Понял, — промямлил Витя, провожая глазами ее рослую, крепкую девичью фигурку.
Он до конца дня не мог опомниться. А когда шел домой, солнце казалось ему ярче, весенние ручьи звонче, небо голубее, нежели вчера… Раиса оказалась отменной соседкой. Они чудесно ладили. Оба учились хорошо, и проблем с уроками не было. Иногда они дурачились или болтали, получали от учителей замечания, порой давали друг другу списывать уроки, по необходимости друг друга выгораживали… Раньше Витька ходил в школу как на отработку, теперь каждое утро бежал туда, как на праздник. Ведь в школе была она! И он вновь увидит ее… Больше года сидели они за одной партой, и это, наверное, был самый счастливый в его жизни год. Только один раз между ними возникло маленькое недоразумение. Однажды он увидел у нее на парте объемистую тетрадь в матовой обложке.
— Рай! — воскликнул Витя. — А что это у тебя? По какому предмету?
— Тебе-то что? — холодно отозвалась Рая.
— Можно посмотреть? — спросил он и, не дожидаясь ответа, дернул тетрадь.
— Ну?…
— А действительно… почему ты с квартиры съехала?
— Жить там дальше не смогла! — ответила Раиса вызывающе. — Знаешь, вроде все путем: от паразита-душемота избавилась, от милиции спряталась… Не шутки ведь, человека убила, труп расчленила и в тюрьму за это не села! Казалось бы — повезло, так и живи себе, да грех замаливай! Ан нет, Витька… оказалось все по-другому. От себя самой не спрячешься… Так мне было там тяжко, особенно по ночам! Невыносимо. Как на кухню зайду — Женька словно живой стоит. Понимаю, что нет его, а чувство такое, будто бы он рядом вот, просто я его не вижу… То жалко его становилось, так жалко, что слез не могла сдержать — сидела на кухне и, как дура последняя, ревела… Как будто и забыла уже, что ведь это он на меня с розочкой бросился, и не убей я его, так он меня бы прирезал. Умом это понимаю, а вот сердцем — никак. Я хотела даже иногда, чтобы он мне приснился. Порой как бы говорю ему: «Жень, ты хоть бы пришел ко мне во сне, рассказал бы — как ты ТАМ?» А он… Нет, не приходит! Ни разу не приснился мне… А потом стала испытывать временами страх до того жуткий, что хоть из дома беги! Особенно по ночам… Или в ванную зайду и замру на пороге, все мне кажется — сейчас подойду, а он там, в ванне лежит, на куски порубленный! Мною… Тогда-то и пить начала, да так, что не остановишь! По-черному… Вот же, надеялась, дура, что полегчает мне. И в церковь ходила, перед иконами стояла, свечки ставила… Все понапрасну… Видно, и Господь отвернулся от меня. Тогда-то и решила — квартиру продать и съехать! За любую цену, пускай почти задаром, лишь бы бежать оттуда! А тут бабушка моя старенькая помирает. Это вот ее дом, и наследников, кроме меня, нету! Вот так я здесь и оказалась… Но и тут легче не стало…
Раиса замолчала, и на сей раз Виктор понял, что рассказ ее завершен. Теперь он чувствовал себя очень странно — какая-то смесь неловкости, стыда и ужаса. Он понимал, конечно, что бывшая одноклассница ничего приятного ему не поведает, но чтобы такое!
— Ну что, одноклассник! — Раиса хлопнула по столу своей мощной ладонью. — Давай выпьем, что ли?
— Да нет, Раиса, мне, наверное, пора. Я, пожалуй, пойду…
— Конечно, пойдешь, только давай бабахнем… По одной!
— Ну, давай, если тебе от этого легче…
Выпили по стакану, и Виктор сразу же засобирался уходить. Раиса молча наблюдала за ним.
— Ты ведь, — заметила она, провожая его к двери. — В ментовку теперь пойдешь?…
— Не надо говорить глупостей. Я же сказал — никому ни-ни. Я ничего от тебя не слышал и ничего не знаю.
— Но ко мне ты уже точно не придешь!
Виктор очень внимательно посмотрел на одноклассницу. Его школьная любовь. Самая яркая, светлая… Незабвенная…
— А ты не станешь возражать, если я еще к тебе приду? — спросил он неожиданно для самого себя.
— Не стану…
И Виктор молча ушел.
Дома Виктор никак не мог успокоиться. Сидел на кухне, рассеянно курил, все думал и думал…
Эх, Раиса! Что же у тебя жизнь такая вышла горемычная? Виктор смотрел в окно, на темную, тускло освещаемую светом единственного фонаря улицу, и почему-то школьные воспоминания, тесно связанные с его школьной любовью, сегодня вставали перед ним на удивление ярко и выпукло, будто живые картины…
— Витька!… — окликнула его Рая на перемене. Он остановился и обернулся. Нет, он не ослышался. Это и вправду была она. Она к нему обратилась! Раньше этого не было…
— Классная сказала, что с понедельника ты со мной сидеть будешь! — сообщила девочка.
— Правда?… — спросил он, стараясь выглядеть вполне равнодушным, хотя сердце его так и затрепетало от радости.
— Правда, — подтвердила Рая. — Теперь будешь у меня в классе лучше всех, понял?…
— Понял, — промямлил Витя, провожая глазами ее рослую, крепкую девичью фигурку.
Он до конца дня не мог опомниться. А когда шел домой, солнце казалось ему ярче, весенние ручьи звонче, небо голубее, нежели вчера… Раиса оказалась отменной соседкой. Они чудесно ладили. Оба учились хорошо, и проблем с уроками не было. Иногда они дурачились или болтали, получали от учителей замечания, порой давали друг другу списывать уроки, по необходимости друг друга выгораживали… Раньше Витька ходил в школу как на отработку, теперь каждое утро бежал туда, как на праздник. Ведь в школе была она! И он вновь увидит ее… Больше года сидели они за одной партой, и это, наверное, был самый счастливый в его жизни год. Только один раз между ними возникло маленькое недоразумение. Однажды он увидел у нее на парте объемистую тетрадь в матовой обложке.
— Рай! — воскликнул Витя. — А что это у тебя? По какому предмету?
— Тебе-то что? — холодно отозвалась Рая.
— Можно посмотреть? — спросил он и, не дожидаясь ответа, дернул тетрадь.
Страница 22 из 29
