Одноклассница

— угрюмо спросила Раиса.

— Конечно, Рая… — Виктор понял, что второй случай не представится, и решил вытянуть из женщины все, что возможно… — Я слушаю тебя, слушаю…

— Дело так было, — вновь заговорила Раиса, избегая глядеть на Виктора. — Сидели мы как-то за ужином. И эта сволочь начала мне выговаривать, мол, кормлю я его не очень разнообразно! Тут меня такая злоба взяла — да еще под пьяную руку разговор-то зашел… Ну, слово за слово — поссорились мы. У меня терпение лопнуло! Я ему и говорю: все, хватит! Забирай свои шмотки и — вон! Чтобы сегодня, сейчас уже духу твоего не было! А он… бутылку схватил, да хвать ее об стол! И с «розочкой» — да на меня! Зарежу, сука! — орет… Я сперва отшатнулась, растерялась даже. А он — ну чисто зверь! Да не просто зверь — бешеный! Я его таким никогда и не видела…«Розочкой» своей махал-махал, чуть горло мне не развалил! Насилу увернулась… А тут нож мне под руку подвернулся — схватила я его и ударила! Себя при этом не помнила… Опомнилась уже после, когда он бездыханный на полу валялся, и кровища лужей растеклась…

Раиса снова жадно затянулась сигаретой. Виктор подавленно молчал.

— А как опомнилась, перепугалась до смерти! — продолжала Раиса, пуская из ноздрей клубы дыма. — Ну что теперь делать? Идти в милицию сдаваться? Посадят ведь, лет этак с десяток огребешь… За эту сволочь. Так обидно стало — просто сил нет! И тут мне как шепнул кто: чего, мол, испугалась? Женька-то мужик бесхозный — ни прописки, ни работы, ни родных. А мне он кто? Да никто — приживалец, паразит чертов… Кому он нужен, кто его хватится-то? Нигде он не числится, не значится. Неужто мне за него в тюрьму садиться? Ну нет! — думаю. — Надо только от мертвяка избавиться, всего и делов!

Решила так, и сразу полегчало… Пихнула Женьку ногой и говорю ему: «За то, что ты, гаденыш, жилы из меня тянул, кровушку мою пил, я тебя убила. А за то, что ты руку поднять на меня посмел, я тебя сейчас расчленять буду!» Ухватила я его за ноги и потащила в ванную. Там вывалила в ванну его, как куль… чуть не надорвалась, тяжеленный такой! Вот, думаю, сама же и откормила такого кабана! А теперь, говорю, я с тобой и обойдусь, аккурат как с тем кабаном! Раздела Женьку догола, взяла нож разделочный в руки… Ну и давай разделывать его, как мясную тушу. Отрезала голову, потом руки, затем одну ногу… Сколько раз пыталась забыть про это, а не могу — не забывается, как будто все вчера только было! А еще помню, будто бы чем больше я его расчленяла, тем его самого больше становилось — в ванне не помещался! Уже начала раскладывать куски его тела по сторонам: голову бросила в ведро, руки сложила в раковину…

Виктора неожиданно мелко затрясло — он вдруг вспомнил, как одной кошмарной ночью Татьяна «увидела» в раковине отрезанную человеческую руку… Именно после того видения он и начал систематически возить жену по врачам. Раиса заметила его нервную дрожь и едко спросила:

— Что, противно стало? Ишь, слабонервный какой… Сам просил все рассказать, вот и слушай… Ладно, опускаю подробности. В общем, порубила я его на куски, разложила по мусорным мешкам. Ванну изгадила страшно! А потом еще неделю избавлялась от кусков мертвечины. Варила суп и выливала в уборную… Кости и крупные части потихоньку вывозила за городскую окраину… Голову изуродовала до неузнаваемости (изрезала ножом все Женькино лицо!), засунула в пакет и увезла тоже за город — утопила в болоте. Вот так — был Женька, и не стало Женьки. Всю кухню потом отмыла, линолеум перестелила, вот только ванну никак не могла в порядок привесть! Уж чем только ни оттирала, какие только средства ни применяла — все не до конца! Бывало, ототрешь и отмоешь — вроде все чин-чинарем. А вечером с работы вернусь, гляжу — опять по стенкам и на дне будто бы какие-то смутные пятна, разводы темные… Снова оттирать, отмывать… И так без конца. Даже выбросить ее хотела — да новую ванну купить, но испугалась: у соседских баб глаза завидущие, так и норовят свой нос в чужие дела сунуть!… Потом, думаю… как-нибудь.

Раиса вновь прервалась, жадно делая одну затяжку за другой. Виктор угрюмо спросил:

— И что же?… Так никто и не хватился твоего мужика?

— Никто… Никому он не был нужен, кроме меня. Соседушки первое время посматривали косо, некоторые спрашивали: «К тебе тут вроде мужичок похаживал… жил даже у тебя. Не видать его что-то»… «Уехал», — отвечала, и все отставали. Потом в газете прочитала, через несколько месяцев уже, что школьники в поход ходили в сопки, в болоте череп нашли…

«Женька», — думаю… А потом милиция ко мне ходила, вопросы всякие задавали… ну, так! Походили и отстали… позже еще какое-то время вдруг начали ходить, когда я уже здесь жила. Спрашивали, почему я переехала, фотографии каких-то мужиков показывали — мол, не знаю ли кого. Я никого не знала, а Женьки на фотках этих не было… А потом тоже ходить перестали, а дальше и ты появился.

Раиса докурила сигарету и задавила в пепельнице окурок своими могучими длинными пальцами.