Посадил дед Брюкву. А за что посадил, так Брюква и не понял. Была ли вина на нем, неясно. Прокурор что-то плел на суде, да больно путано, ничегошеньки Брюква не понял. Дали ему семь лет. Отсидел Брюква четыре года, и выпустили его досрочно. Нрава он был тихого, незлобивого, вел себя примерно, в бунтах замечен не был, начальству не противился и работу свою делал исправно.
Добавить в моё избранное
92 мин, 54 сек 5085
Вышел Брюква из острога и вернулся в свою деревню, очень ему хотелось узнать у деда, как же дело-то было на самом деле? Но вернувшись, выяснил Брюква, что помер дед, с неделю тому как помер. А может и девять дней назад, никто точно не помнил. Деда на деревне не любили, друзей у него не было. Похоронили его на скорую руку за казенные деньги.
Вернулся под вечер Брюква в свой дом, где они с дедом жили раньше, и лег спать. Лежит Брюква на койке и вдруг слышит, как кто-то ходит по кухне, возле печи, перед входной дверью. Стало Брюкве дюже не по себе, обдало его как будто холодом. В страхе Брюква нырнул под одеяло с головой, лежит ни жив ни мертв, пошевелиться боится. А шаги то приближались, то отдалялись, и кто-то звал Брюкву низким замогильным шепотом. До того Брюкве стало жутко, что вцепился он зубами в подушку, аж челюсти свело. Пролежал так Брюква до утра. Под утро услышал дикий заунывный вой, и все стихло. Не смея сдвинуться с места, пролежал Брюква под одеялом еще несколько часов. Потом набрался храбрости и выглянул из-под одеяла. За окном уже солнце высоко стояло, вся комната светом залита. Встал Брюква с кровати и решил идти куда глаза глядят, но только в доме этом не жить более. Собрал Брюква мешок дорожный, уложил в него все более-менее ценное и вышел из избы. Пока собирался он, уже и вечерять стало. Вышел Брюква со двора и пошел по дороге, твердо решив не оглядываться. Но уже почти у околицы не выдержал и обернулся на дом свой взглянуть. И видит, как в доме стоит у окна дед и смотрит на него пристальным взглядом.
Глава 1. Бабушкины сказки
Свершилась радость долгожданная в семье Афанасия Брюквы — родила жена его Зоя первого ребеночка. Назвали сына Полюшка, а в бумагах казенных записали как Брюква Поликарп Афанасьевич.
Родился Поля поздним январским вечером в деревне Пятериха. Роды шли долго, но разрешилась роженица от бремени весьма благополучно. Бабушка Поли и повивальная бабка, которую по надобности пригласили, прибрались в бане, где все происходило, дал Афанасий повитухе денежку, выпить при случае за здравие младенца, и предложил у них до утра обождать. Но отказалась та, дескать еще в ближайшую деревню звали, взяла свою плату и ушла. Всю ночь вьюга выла, и метель злилась, дошла ли повитуха до деревни, сложно сказать, но люди странные ко всему привыкшие, авось и дошла.
Рос Полюшка хорошо, был он мальчиком тихим и послушным. Семья у них была работящая. Отец только крепко за воротник закладывал и жену поколачивал иногда, да кого этим удивишь. Работали всей семьей в поле, в огороде, скотинку держали. Была у них лошадь, корова, куры, петухи да гуси, свинушки. Жили, в общем, в достатке.
Дом семьи Брюквы был большой, состоял из одно комнаты, посередь которой находилась печка, справа и слева от печи были перегородки, одна из которых имела нечто навроде дверного проема, завешанного тряпицей, получалось как бы отдельное пространство, используемое под кухню. Пройдя через сени и войдя в дом, гость вначале попадал в эту кухню, видел печь, стол умывальник, и занавесь. За занавесью была основная комната, по краям ее полати, на которых спали все вповалку, люлька детская висела, в углу поличка, а на ней лампадка перед образами, стол обеденный, два шкафа и сундук, мебель вся была старая, самодельная. Ее еще дед Поли делал, когда был совсем молод и плотничать только начинал. Деда звали Спиридон. Не только мебель, но и сам дом был им построен, когда отдельно от родни решил зажить дед, было Спиридону тогда от роду девятнадцать лет. В том же году взял он в жены Анну из этой же деревни. В плотницком деле был он весьма искусен, иногда ой как неплохо мог деньгу подшабашить на этом, чем весьма Анна и была прельщена в свое время.
Хозяйство у Спиридона и Анны росло хорошо, да вот только не давал им долгое время Бог деточек. Если точнее, то дело так было. Отяжелела первый раз Анна на третий год своего замужества. Да вот только плод еще во черве умер, разразилась Анна от бремени мертвецом. В Пятерихе дело обычное это было, больше чем в других деревнях там мертворожденных почему-то было. Никто особо и не удивился. Однако ж все равно тяжко Анне на душе стало. Все молилась и молилась она. Своей церквы в Пятерихе не было, ходила Анна в село Зайцево за двенадцать верст. Еще через несколько лет опять забеременела Анна, родила девочку, да только умерла она на третий месяц жизни. Похоронили ее на кладбище. Был рядом с Пятерихой большой холм, а за ним низина. В ней-то как-то так получилось, что и образовалось местное кладбище. Говорят, что это и не холм вовсе, а очень древний курган, а в кургане не просто захоронение, а некое капище древнее. Да только верили в это дети малые да простаки деревенские. Люди солидные себе голову всякими бреднями не забивали, лишь старики про это любили иногда спьяну покалякать, да бабки детей им пужали.
Ища спасения в преданиях местных, стала Анна фольклор собирать.
Вернулся под вечер Брюква в свой дом, где они с дедом жили раньше, и лег спать. Лежит Брюква на койке и вдруг слышит, как кто-то ходит по кухне, возле печи, перед входной дверью. Стало Брюкве дюже не по себе, обдало его как будто холодом. В страхе Брюква нырнул под одеяло с головой, лежит ни жив ни мертв, пошевелиться боится. А шаги то приближались, то отдалялись, и кто-то звал Брюкву низким замогильным шепотом. До того Брюкве стало жутко, что вцепился он зубами в подушку, аж челюсти свело. Пролежал так Брюква до утра. Под утро услышал дикий заунывный вой, и все стихло. Не смея сдвинуться с места, пролежал Брюква под одеялом еще несколько часов. Потом набрался храбрости и выглянул из-под одеяла. За окном уже солнце высоко стояло, вся комната светом залита. Встал Брюква с кровати и решил идти куда глаза глядят, но только в доме этом не жить более. Собрал Брюква мешок дорожный, уложил в него все более-менее ценное и вышел из избы. Пока собирался он, уже и вечерять стало. Вышел Брюква со двора и пошел по дороге, твердо решив не оглядываться. Но уже почти у околицы не выдержал и обернулся на дом свой взглянуть. И видит, как в доме стоит у окна дед и смотрит на него пристальным взглядом.
Глава 1. Бабушкины сказки
Свершилась радость долгожданная в семье Афанасия Брюквы — родила жена его Зоя первого ребеночка. Назвали сына Полюшка, а в бумагах казенных записали как Брюква Поликарп Афанасьевич.
Родился Поля поздним январским вечером в деревне Пятериха. Роды шли долго, но разрешилась роженица от бремени весьма благополучно. Бабушка Поли и повивальная бабка, которую по надобности пригласили, прибрались в бане, где все происходило, дал Афанасий повитухе денежку, выпить при случае за здравие младенца, и предложил у них до утра обождать. Но отказалась та, дескать еще в ближайшую деревню звали, взяла свою плату и ушла. Всю ночь вьюга выла, и метель злилась, дошла ли повитуха до деревни, сложно сказать, но люди странные ко всему привыкшие, авось и дошла.
Рос Полюшка хорошо, был он мальчиком тихим и послушным. Семья у них была работящая. Отец только крепко за воротник закладывал и жену поколачивал иногда, да кого этим удивишь. Работали всей семьей в поле, в огороде, скотинку держали. Была у них лошадь, корова, куры, петухи да гуси, свинушки. Жили, в общем, в достатке.
Дом семьи Брюквы был большой, состоял из одно комнаты, посередь которой находилась печка, справа и слева от печи были перегородки, одна из которых имела нечто навроде дверного проема, завешанного тряпицей, получалось как бы отдельное пространство, используемое под кухню. Пройдя через сени и войдя в дом, гость вначале попадал в эту кухню, видел печь, стол умывальник, и занавесь. За занавесью была основная комната, по краям ее полати, на которых спали все вповалку, люлька детская висела, в углу поличка, а на ней лампадка перед образами, стол обеденный, два шкафа и сундук, мебель вся была старая, самодельная. Ее еще дед Поли делал, когда был совсем молод и плотничать только начинал. Деда звали Спиридон. Не только мебель, но и сам дом был им построен, когда отдельно от родни решил зажить дед, было Спиридону тогда от роду девятнадцать лет. В том же году взял он в жены Анну из этой же деревни. В плотницком деле был он весьма искусен, иногда ой как неплохо мог деньгу подшабашить на этом, чем весьма Анна и была прельщена в свое время.
Хозяйство у Спиридона и Анны росло хорошо, да вот только не давал им долгое время Бог деточек. Если точнее, то дело так было. Отяжелела первый раз Анна на третий год своего замужества. Да вот только плод еще во черве умер, разразилась Анна от бремени мертвецом. В Пятерихе дело обычное это было, больше чем в других деревнях там мертворожденных почему-то было. Никто особо и не удивился. Однако ж все равно тяжко Анне на душе стало. Все молилась и молилась она. Своей церквы в Пятерихе не было, ходила Анна в село Зайцево за двенадцать верст. Еще через несколько лет опять забеременела Анна, родила девочку, да только умерла она на третий месяц жизни. Похоронили ее на кладбище. Был рядом с Пятерихой большой холм, а за ним низина. В ней-то как-то так получилось, что и образовалось местное кладбище. Говорят, что это и не холм вовсе, а очень древний курган, а в кургане не просто захоронение, а некое капище древнее. Да только верили в это дети малые да простаки деревенские. Люди солидные себе голову всякими бреднями не забивали, лишь старики про это любили иногда спьяну покалякать, да бабки детей им пужали.
Ища спасения в преданиях местных, стала Анна фольклор собирать.
Страница 1 из 23
