Посадил дед Брюкву. А за что посадил, так Брюква и не понял. Была ли вина на нем, неясно. Прокурор что-то плел на суде, да больно путано, ничегошеньки Брюква не понял. Дали ему семь лет. Отсидел Брюква четыре года, и выпустили его досрочно. Нрава он был тихого, незлобивого, вел себя примерно, в бунтах замечен не был, начальству не противился и работу свою делал исправно.
Добавить в моё избранное
92 мин, 54 сек 5098
Девушка эта меж тем опять пропала на несколько дней, а потом одна баба видела, как она ночью в дом возвращалась и тащила котел большой. Для чего ей одной такой большой котел? Неясно.
Потом зимой пропал один мужик. Его искали, да не нашли. Но вот что странно: раньше волки никогда не заходили в саму деревню, а тут, вскоре после последней пропажи, видели по утру следы волчьи, да все у дома этой странной девицы, после ночи каждой в течение недели видели следы. Она говорила, что дом ее крайний, что зимой лютой волкам так холодно, что страх они совсем потеряли, что они дескать и мужика съели, когда он в лес ходил силки на зайцев ставить. Силки на зайцев у него и впрямь были, да только все они дома оставались, не ставил он их перед пропажей.
Потом все спокойно было до весны. А весной пропала без вести еще одна девушка, невеста на выданье, сватался за нее кузнец из села соседнего. Одни считали, что сбежала она с цыганом, который приезжал в ту пору в деревню коней лечить, другие не на шутку пугались. Искали ее, но следов никаких не нашли. Некоторые стали крепко задумываться, поговаривать, что сирота эта странная, в деревне прижившаяся, не спроста тут приплетается, что ведьма она, али бес какой-то. Одна баба, мать пропавшей девушки, на улице наорала на нее, за космы пыталась оттаскать, да только их разняли. На наследующий день, когда баба стала утром скотину кормить, у них лошадь взбесилась ни с того ни с сего и по голове ее лягнула, та упала без чувств, но еще жива была, так на нее свиньи бросились и стали тело терзать. Сынишка ее маленький все это видел, закричал, люди из дома прибежали, свиней разогнали, но баба уже кровью насмерть истекла. Муж ее совсем в печаль впал, убил лошадь с горя, забив насмерть топором. Хотя лошадка всегда смирная была.
Тут уж у многих сомнения как рукой сняло. Но страх всех охватывал, могла ведьма за себя постоять. Меж собой шептались люди, думали, как быть, но прямо не решались против ведьмы всем миром выступить — проклянет, помрешь за неделю, а то и меньше.
Но тут случай все разрешил. Ехал по тракту офицер с денщиком, ехали срочно по одному делу, был он ремонтером, но в такой сильный ливень с грозой попал, что замешкал сильно, даже с дороги сбился, уже ночью понял, что не успеть не то что в город, но и вообще в лесу остаться можно. Потом дождь кончился и вышел он к деревне. Дорогу сильно развезло, следы его на ней остались, вели они к дому ведьмы, там у дома много было натоптано. Была еще другая цепочка следов двух лошадей, что уже от дома к реке вела. Больше ни офицера ни денщика его никто не видел. Все это чуть позже дознаватели военные разъяснили, которые приехали его искать, искали со всем тщанием, так как будучи ремонтером, вез с собой солидную сумму денег. Но ни его ни денег не нашли, а нашли лишь трупы лошадей у реки, насмерть загнанных, были они одни, без седоков.
Уж как тут начали жителей с пристрастием допрашивать. Все офицеру на ведьму говорят, что дескать она убийца, обо всех пропавших ему рассказывают. Не верит он байкам, все о деньгах казенных думает, как перед начальство своим отличится, если найдет их. Кажется ему, что кто-то ловкий из деревни офицера убил, деньги украл и спрятал. Но следов не было, не сидеть же сложа руки, решил он все же дом ведьмы обыскать.
Ворвались солдаты к ведьме в дом ночью. Нашли ее на кровати, спящей в одной белой рубахе ночной. Связали ее крепко-накрепко по рукам и ногам, стали дом обыскивать. Денег так и не нашли. Зато нашли кой-чего другого интересного: шкатулку, а в ней кресты православные. Была она в погребе спрятана, в землю зарыта, но не слишком глубоко, в рогожу обернута. Было там место в полу с рыхлой землей, похоже, что не раз и не два эту коробочку выкапывали и закапывали. По рыхлой земле той и заприметили солдаты неладное, сначала думали, что там деньги спрятаны, но нет. Кроме коробочки этой и котла огромного ничего интересного в доме не нашли. Полная коробка крестов зарыта, а икон в доме нет. Послали за местными, а покуда ждали, к ведьме с расспросами приступили, откуда кресты, что да как. Она отпирается, говорит, что не знает, рассказывает как в дом этот в чужой попала, как ее люди добрые не выгнали, что дескать хозяев прежних тут все вещи, своего ничего не привнесла в дом, ибо и нет ничего своего у нее.
Собрался народ у дома, вынес солдат шкатулку, стали ее рассматривать все, вдруг одна баба узнала крест мужа своего — мужика, что зимой пропал. Потом отец девочки, которая пропала вместе с близнецами, тоже крестик узнал, который сам лично ей покупал на крестины. А потом муж бабы, что звери убили, узнал крест жены своей. Уж тут и думать нечего, все ведьма эта, гадина, жила с ними бок о бок, добротой их пользовалась, а сама зло творила.
Между тем офицер стал в доме ведьмы коробочку с крестами изучать, каждый вытащил и рассмотрел. Был среди кучи крестов простых медных, на просмоленной бечеве висящих, один крест золотой, изящный, на цепочке тонкой работы.
Потом зимой пропал один мужик. Его искали, да не нашли. Но вот что странно: раньше волки никогда не заходили в саму деревню, а тут, вскоре после последней пропажи, видели по утру следы волчьи, да все у дома этой странной девицы, после ночи каждой в течение недели видели следы. Она говорила, что дом ее крайний, что зимой лютой волкам так холодно, что страх они совсем потеряли, что они дескать и мужика съели, когда он в лес ходил силки на зайцев ставить. Силки на зайцев у него и впрямь были, да только все они дома оставались, не ставил он их перед пропажей.
Потом все спокойно было до весны. А весной пропала без вести еще одна девушка, невеста на выданье, сватался за нее кузнец из села соседнего. Одни считали, что сбежала она с цыганом, который приезжал в ту пору в деревню коней лечить, другие не на шутку пугались. Искали ее, но следов никаких не нашли. Некоторые стали крепко задумываться, поговаривать, что сирота эта странная, в деревне прижившаяся, не спроста тут приплетается, что ведьма она, али бес какой-то. Одна баба, мать пропавшей девушки, на улице наорала на нее, за космы пыталась оттаскать, да только их разняли. На наследующий день, когда баба стала утром скотину кормить, у них лошадь взбесилась ни с того ни с сего и по голове ее лягнула, та упала без чувств, но еще жива была, так на нее свиньи бросились и стали тело терзать. Сынишка ее маленький все это видел, закричал, люди из дома прибежали, свиней разогнали, но баба уже кровью насмерть истекла. Муж ее совсем в печаль впал, убил лошадь с горя, забив насмерть топором. Хотя лошадка всегда смирная была.
Тут уж у многих сомнения как рукой сняло. Но страх всех охватывал, могла ведьма за себя постоять. Меж собой шептались люди, думали, как быть, но прямо не решались против ведьмы всем миром выступить — проклянет, помрешь за неделю, а то и меньше.
Но тут случай все разрешил. Ехал по тракту офицер с денщиком, ехали срочно по одному делу, был он ремонтером, но в такой сильный ливень с грозой попал, что замешкал сильно, даже с дороги сбился, уже ночью понял, что не успеть не то что в город, но и вообще в лесу остаться можно. Потом дождь кончился и вышел он к деревне. Дорогу сильно развезло, следы его на ней остались, вели они к дому ведьмы, там у дома много было натоптано. Была еще другая цепочка следов двух лошадей, что уже от дома к реке вела. Больше ни офицера ни денщика его никто не видел. Все это чуть позже дознаватели военные разъяснили, которые приехали его искать, искали со всем тщанием, так как будучи ремонтером, вез с собой солидную сумму денег. Но ни его ни денег не нашли, а нашли лишь трупы лошадей у реки, насмерть загнанных, были они одни, без седоков.
Уж как тут начали жителей с пристрастием допрашивать. Все офицеру на ведьму говорят, что дескать она убийца, обо всех пропавших ему рассказывают. Не верит он байкам, все о деньгах казенных думает, как перед начальство своим отличится, если найдет их. Кажется ему, что кто-то ловкий из деревни офицера убил, деньги украл и спрятал. Но следов не было, не сидеть же сложа руки, решил он все же дом ведьмы обыскать.
Ворвались солдаты к ведьме в дом ночью. Нашли ее на кровати, спящей в одной белой рубахе ночной. Связали ее крепко-накрепко по рукам и ногам, стали дом обыскивать. Денег так и не нашли. Зато нашли кой-чего другого интересного: шкатулку, а в ней кресты православные. Была она в погребе спрятана, в землю зарыта, но не слишком глубоко, в рогожу обернута. Было там место в полу с рыхлой землей, похоже, что не раз и не два эту коробочку выкапывали и закапывали. По рыхлой земле той и заприметили солдаты неладное, сначала думали, что там деньги спрятаны, но нет. Кроме коробочки этой и котла огромного ничего интересного в доме не нашли. Полная коробка крестов зарыта, а икон в доме нет. Послали за местными, а покуда ждали, к ведьме с расспросами приступили, откуда кресты, что да как. Она отпирается, говорит, что не знает, рассказывает как в дом этот в чужой попала, как ее люди добрые не выгнали, что дескать хозяев прежних тут все вещи, своего ничего не привнесла в дом, ибо и нет ничего своего у нее.
Собрался народ у дома, вынес солдат шкатулку, стали ее рассматривать все, вдруг одна баба узнала крест мужа своего — мужика, что зимой пропал. Потом отец девочки, которая пропала вместе с близнецами, тоже крестик узнал, который сам лично ей покупал на крестины. А потом муж бабы, что звери убили, узнал крест жены своей. Уж тут и думать нечего, все ведьма эта, гадина, жила с ними бок о бок, добротой их пользовалась, а сама зло творила.
Между тем офицер стал в доме ведьмы коробочку с крестами изучать, каждый вытащил и рассмотрел. Был среди кучи крестов простых медных, на просмоленной бечеве висящих, один крест золотой, изящный, на цепочке тонкой работы.
Страница 6 из 23
