Обращенные

— спрашивает Папа Римский, ее брат.

— С тобой, Питер, — отвечает Лиззи. — Это всего лишь я, и я говорю только с тобой.

— Нет, — говорит ее брат. — Я не верю в вампиров. И никогда не верил. Я знаю, что они существуют. Я видел их. Я видел, что они взрываются в лучах восходящего солнца. Я смотрел в их мертвые глаза, касался их холодной, как склеп, кожи, слушал их дьявольскую ложь.

Если я когда-нибудь умру, то, вероятно, попаду в ад к чертям, но во время этой реплики Папы я делаю Лиззи знак «заткни его». Лиззи закатывает глаза и кивает.

— Хм-м…  — говорит Лиззи. — Ну да.

И делает паузу.

— О том и речь, ты сам видишь. Вот будущее, которое ты советуешь мне послать куда подальше.

— Поясни?

— У меня есть два выхода, братишка. Умирать или не умирать. И первый вариант мне не нравится. Вот тебе причина, по которой я тебе звоню.

— Ты хочешь сказать, что звонишь для того, чтобы сказать, что умираешь от СПИДа, но решила вместо этого стать вампиром?

— Хорошо, это только одна причина, — говорит Лиззи. — Но есть еще вопрос.

Пауза.

— Ребята говорят, что у тебя есть какая-то спецкоманда оперативников или что-то в этом духе. Которые отрезают вампирам головы, сжигают их… пристегивают наручниками к батарее и включают стерео на полную катушку — «Неге Comes the Sun».

— Ребята…  — повторяет Папа Римский, ее брат. — Ты имеешь в виду своих друзей-кровососов?

— Не припомню, чтобы за такое привлекали по статье.

— Очень остроумно.

— Серьезно, Питти, — не уступает его сестра. — Если эти люди вроде как собираются стать мне братьями, будет не слишком здорово, если с твоей подачи их укокошат. Вы не должны убивать, помнишь?

— Они убийцы, — твердит брат.

— Не все, — настаивает Лиззи. — Есть вполне хорошие ребята. Знаешь, что такое «стволовые клетки»? Да, я знаю. Я знаю. Больная тема. Но слушай, они теперь гонят искусственную кровь. И не надо никого… ну, ты знаешь.

Папа Римский, ее брат, ничего не отвечает. Его сестра-героинщица ждет секунду или две, прежде чем сказать ему, что может услышать, как он скашивает глаза, смотрит на кончик своего носа — он бы не поверил, что она может это сделать, хотя сейчас верит.

— Так что скажешь, Питти-Свитти? — нежно спрашивает Лиззи. — Ix-nay on the eath-day ad-squay? На другом конце пауза.

— Какой батальон смерти? — говорит Папа Римский.

Если вкратце, спустя сорок восемь часов Ватикан отказался от уничтожения вампиров, а еще через неделю делегация моих доброжелательных братьев встретилась с Его Святейшеством. И после этого Папа Римский Питер Какой-то там стал Папой Римским Питером Последним. Кажется, возможность обрести бессмертие при жизни произвела впечатление на стареющего понтифика. Кажется, в Библии есть что-то такое о питии чьей-то крови и обретения взамен вечной жизни. И если для этого не нужно убивать людей, тем лучше.

В конечном счете, все остались довольны. Были сделаны необходимые приготовления, внесены в расписание полуночные мессы только для взрослых, и в течение следующих нескольких недель в общине оставались только стоячие места.

Система массового распространения. То, в чем мы нуждались, то, что мы получили.

Больные и умирающие пользовались приоритетом. Следом за ними — Рыцари Колумба, Алтарное Общество, служители и все остальные. Каждый высовывает язык, уже онемевший от гвоздичного масла, дьякон касается каждого языка скальпелем, затем священник предлагает чашу, а другой дьякон раздает брошюры, где прописано, что делать, а чего не делать.

По всему свету в «Сэйфуэях» продавцы удивлялись внезапному росту спроса на фольгу и скотч, а когда закончились фольга и скотч — на краску в аэрозольных баллончиках. Сначала разошлась черная матовая, потом глянцевая, следом за ними — темные оттенки синего. Потом пустые проходы, потом — мухи, вьющиеся над контейнерами с гниющими продуктами… Потом снова начали появляться покупатели — исключительно с наступлением темноты, исключительно в темных очках и с исключительно многозначительными улыбками.

— Тс-с-с, детка. Ты слышала благую весть?

— Нет.

— Отлично, — и потом: — Приберитесь в шестом нефе.

Отец Джек достал меня со своей критикой по самое некуда. И я собираюсь сообщить ему об этом следующей ночью, после того как уложу Исузу спать.

— А где Солдат? — спрашивает меня отец Джек.

— Простите?

— Ваш пес.

Ах, да.

— Занят, — говорю я.

— Занят?

— Делает свои собачьи дела.

— Иуда тоже, — отец Джек останавливается и ждет. Иуда присаживается враскорячку, дергается, пыжится. — Это главная причина, по которой мы с ними гуляем, разве не так?

— О, Солдату это не нужно.

— Солдату не нужно облегчаться? — переспрашивает отец Джек. — Так-так…