Неподалеку от северной окраины Данвича начинается область заброшенных полупустынных земель, которые в результате четырех последовательных нашествий переселенцев сперва жителей Новой Англии, позднее франко-канадцев, затем итальянцев и, наконец, поляков были низведены до состояния если не катастрофического, то очень близкого к этому.
Добавить в моё избранное
21 мин, 27 сек 16025
Потоки дождевой воды быстро размывали грунт; мой автомобиль одна из самых мощных моделей форда с довольно высокими, хотя и узкими колесами все чаще пробуксовывал в грязи и, пересекая стремительно разраставшиеся лужи, надрывно чихал, поминутно рискуя захлебнуться. Я сознавал, что рано или поздно вода просочится под капот и двигатель заглохнет; необходимом было по возможности скорее найти какое-нибудь жилье или на худой конец укрытие для машины. Меня вполне устроил бы заброшенный сарай или конюшня вряд ли стоило рассчитывать на присутствие обжитой фермы в этих безлюдных краях, однако густая тьма не позволяла разглядеть что бы то ни было уже в двух шагах в сторону от дороги. Но вдруг сквозь пелену ночного ливня невдалеке от машины замаячил бледный квадрат освещенного окна, и в тот же миг в слабеющем свете фар я успел заметить впереди некое подобие дорожной развилки.
Свернув налево, я вскоре проехал мимо почтового ящика с грубо намалеванным именем владельца фермы. Амос Старк гласила выцветшая надпись. Вслед за тем фары осветили фасад старинного здания. Это было одно из тех сооружений, в которых жилой дом, летняя кухня, флигель и хлев вплотную примыкают друг к другу, образуя как бы единый комплекс построек под несколькими крышами различной высоты и конфигурации. По счастью, ворота хлева были широко распахнуты и, не видя поблизости иного укрытия, я въехал на автомобиле внутрь, ожидая увидеть в стойлах коров или лошадей. Однако хлев был пуст и, по всей вероятности, пустовал давно; скота не было и в помине, а прелое сено, заполнявшее помещение своим тяжелым ароматом, лежало здесь уже явно не первый год.
Оставив машину в хлеву, я под проливным дождем направился к дому. Снаружи он выглядел столь же дряхлым и запущенным, как и все остальные строения усадьбы. Это было одноэтажное здание с тянувшейся вдоль фасада низкой верандой, пол которой, как я очень вовремя приметил, изобиловал глубокими дырами, зиявшими в тех местах, где гнилые доски, не выдержав, провалились под чьей-то неосторожной ногой.
Добравшись наконец до двери, я постучал в нее кулаком. Прошло несколько минут, но ничто не нарушало тишины, кроме звуков ливня, падавшего на крышу веранды и на залитый водой двор за моей спиной. Постучав снова, я возвысил голос до крика:
— Есть люди в этом доме?!
— Кто там такой? раздалось изнутри. Голос говорившего заметно дрожал.
Я представился заезжим торговцем, ищущим где укрыться от непогоды. Световое пятно внутри дома начало перемещаться человек взял лампу и направился с ней к двери; освещенный квадрат окна постепенно тускнел, а желтая полоска в щели между порогом и дверью становилась все более яркой. Затем послышался грохот отодвигаемых засовов, звякнула цепочка, и дверь медленно приоткрылась. Передо мной, высоко подняв лампу, стоял хозяин костлявый старик с морщинистым лицом и редкой бороденкой, кое-как прикрывавшей тонкую жилистую шею. На носу его торчали очки, но он разглядывал меня поверх стекол, слегка наклонив седую плешивую голову. Глаза его были угольно-черного цвета, резко контрастируя с белизной волос; в порядке приветствия он растянул губы в несколько жутковатой ухмылке, обнажив при этом пеньки стертых зубов.
— Мистер Старк? — спросил я.
— Небось попали в переделку с этой бурей? — старик продолжал ухмыляться. — Давайте-ка в дом, здесь малость обсохнете. Дождь навряд ли затянется, я так думаю.
Я проследовал за ним в комнату, но прежде он тщательно запер дверь, задвинул все засовы и накинул крюк манипуляции эти вызвали во мне смутное беспокойство, и я почувствовал себя как-то неуютно. Старик, вероятно, заметил мой вопросительный взгляд водрузив лампу на толстый фолиант, лежавший на круглом столе в центре комнаты, он обернулся ко мне и промолвил с сухим дребезжащим смешком:
— А ведь нынче день Уэнтворта. Я было грешным делом принял вас за Наума.
Дребезжащие звуки усилились и участились, что, по всей вероятности, должно было означать смех.
— Ничего подобного, сэр. Меня зовут Фред Хэдли. Сам я из Бостона.
— В Бостоне бывать не доводилось, сказал Старк. Вообще не бывал дальше Аркхэма, никогда вот уж что верно, то верно. Должен все время быть здесь и следить за хозяйством.
— Надеюсь, я не очень вам помешал. Я, признаться, взял на себя смелость припарковать автомобиль в вашем хлеву.
— Коровы будут не в претензии, он засмеялся своей шутке, прекрасно зная, что в хлеву нет ни одной коровы. Не приходилось ездить в этих новомодных штуковинах, но вы, горожане, все одинаковы никак не обойдетесь без своих автомобилей.
— Разве я так уж похож на городского хлыща? спросил я, стараясь попасть ему в тон.
— Знаю я этих городских как-то одни тут задумали поселиться, а потом вдруг разом снялись да уехали прочь; думаю, им у нас не пришлось по душе. Никогда не бывал в больших городах и не уверен, что когда-нибудь соберусь побывать.
Свернув налево, я вскоре проехал мимо почтового ящика с грубо намалеванным именем владельца фермы. Амос Старк гласила выцветшая надпись. Вслед за тем фары осветили фасад старинного здания. Это было одно из тех сооружений, в которых жилой дом, летняя кухня, флигель и хлев вплотную примыкают друг к другу, образуя как бы единый комплекс построек под несколькими крышами различной высоты и конфигурации. По счастью, ворота хлева были широко распахнуты и, не видя поблизости иного укрытия, я въехал на автомобиле внутрь, ожидая увидеть в стойлах коров или лошадей. Однако хлев был пуст и, по всей вероятности, пустовал давно; скота не было и в помине, а прелое сено, заполнявшее помещение своим тяжелым ароматом, лежало здесь уже явно не первый год.
Оставив машину в хлеву, я под проливным дождем направился к дому. Снаружи он выглядел столь же дряхлым и запущенным, как и все остальные строения усадьбы. Это было одноэтажное здание с тянувшейся вдоль фасада низкой верандой, пол которой, как я очень вовремя приметил, изобиловал глубокими дырами, зиявшими в тех местах, где гнилые доски, не выдержав, провалились под чьей-то неосторожной ногой.
Добравшись наконец до двери, я постучал в нее кулаком. Прошло несколько минут, но ничто не нарушало тишины, кроме звуков ливня, падавшего на крышу веранды и на залитый водой двор за моей спиной. Постучав снова, я возвысил голос до крика:
— Есть люди в этом доме?!
— Кто там такой? раздалось изнутри. Голос говорившего заметно дрожал.
Я представился заезжим торговцем, ищущим где укрыться от непогоды. Световое пятно внутри дома начало перемещаться человек взял лампу и направился с ней к двери; освещенный квадрат окна постепенно тускнел, а желтая полоска в щели между порогом и дверью становилась все более яркой. Затем послышался грохот отодвигаемых засовов, звякнула цепочка, и дверь медленно приоткрылась. Передо мной, высоко подняв лампу, стоял хозяин костлявый старик с морщинистым лицом и редкой бороденкой, кое-как прикрывавшей тонкую жилистую шею. На носу его торчали очки, но он разглядывал меня поверх стекол, слегка наклонив седую плешивую голову. Глаза его были угольно-черного цвета, резко контрастируя с белизной волос; в порядке приветствия он растянул губы в несколько жутковатой ухмылке, обнажив при этом пеньки стертых зубов.
— Мистер Старк? — спросил я.
— Небось попали в переделку с этой бурей? — старик продолжал ухмыляться. — Давайте-ка в дом, здесь малость обсохнете. Дождь навряд ли затянется, я так думаю.
Я проследовал за ним в комнату, но прежде он тщательно запер дверь, задвинул все засовы и накинул крюк манипуляции эти вызвали во мне смутное беспокойство, и я почувствовал себя как-то неуютно. Старик, вероятно, заметил мой вопросительный взгляд водрузив лампу на толстый фолиант, лежавший на круглом столе в центре комнаты, он обернулся ко мне и промолвил с сухим дребезжащим смешком:
— А ведь нынче день Уэнтворта. Я было грешным делом принял вас за Наума.
Дребезжащие звуки усилились и участились, что, по всей вероятности, должно было означать смех.
— Ничего подобного, сэр. Меня зовут Фред Хэдли. Сам я из Бостона.
— В Бостоне бывать не доводилось, сказал Старк. Вообще не бывал дальше Аркхэма, никогда вот уж что верно, то верно. Должен все время быть здесь и следить за хозяйством.
— Надеюсь, я не очень вам помешал. Я, признаться, взял на себя смелость припарковать автомобиль в вашем хлеву.
— Коровы будут не в претензии, он засмеялся своей шутке, прекрасно зная, что в хлеву нет ни одной коровы. Не приходилось ездить в этих новомодных штуковинах, но вы, горожане, все одинаковы никак не обойдетесь без своих автомобилей.
— Разве я так уж похож на городского хлыща? спросил я, стараясь попасть ему в тон.
— Знаю я этих городских как-то одни тут задумали поселиться, а потом вдруг разом снялись да уехали прочь; думаю, им у нас не пришлось по душе. Никогда не бывал в больших городах и не уверен, что когда-нибудь соберусь побывать.
Страница 2 из 6
