Немногим известна подоплека истории Кларендона, как, впрочем, и то, что там вообще есть подоплека, до которой так и не добрались газеты. Незадолго до пожара Сан-Франциско эта история стала настоящей сенсацией в городе — как из-за паники и сопутствовавших ей волнений, так и вследствие причастности к ней губернатора штата.
Добавить в моё избранное
79 мин, 33 сек 6499
Так как он не был человеком светским, ему и в голову не приходила мысль использовать свою репутацию для получения должности, хотя он все яснее видел, что только руководство государственным или благотворительным учреждением — тюрьмой, больницей или богадельней — предоставит ему достаточно широкое поле для того, чтобы завершить исследования и сделать открытия, которые принесут величайшее благо человечеству и науке в целом.
Однажды днем он совершенно случайно столкнулся с Джеймсом Дальтоном на Маркет-стрит, когда губернатор выходил из отеля «Ройал». Джорджина была с доктором. Это неожиданное и мгновенное узнавание только усилило драму воссоединения. Взаимное неведение об успехах друг друга породило долгие рассказы и объяснения, и Кларендон с радостью узнал, что его друг стал важным чиновником. Дальтон и Джорджина, обменявшись взглядами, почувствовали нечто большее, чем простой отголосок юношеской нежности; их дружба возобновилась, что привело к частым визитам и постепенно возраставшему взаимному доверию.
Джеймс Дальтон узнал, что его старому приятелю необходима должность, и, вспомнив свою роль защитника в школьные и студенческие годы, стал обдумывать способ предоставить «маленькому Элфи» необходимое положение и свободу действий. Правда, он обладал широкими полномочиями в отношении назначений, но постоянные нападки и посягательства со стороны законодательной власти заставляли его пользоваться ими с крайней осмотрительностью. Однако, не прошло и трех месяцев после неожиданного воссоединения, как освободился главный медицинский пост в лечебном учреждении штата. Тщательно взвесив все и убедившись, что репутация и достижения его друга достойны самых существенных наград, губернатор наконец почувствовал, что может действовать. Формальностей было немного, и 8 ноября 189… года доктор Альфред Скуйлер Кларендон стал начальником больницы тюрьмы штата Калифорния в Сан-Квентине.
Доктор Кларендон не выказал никакого удивления и продолжал писать.
— Я знаю, — спокойно сказал он. — Я видел его вчера. Рад, что вы распознали это.
Поместите больного в отдельную палату, хотя я не считаю эту лихорадку заразной.
Доктор Джоунз, имевший свое мнение насчет заразности заболевания, был обрадован такой предусмотрительностью и поспешил выполнить указание.
Когда он вернулся, Кларендон собрался идти, заявив, что сам займется этим.
Разочарованный в мечтах изучить методы и приемы великого человека, младший врач смотрел, как начальник направился к отдельной палате, куда положили больного. В этот момент он был недоволен новыми порядками больше, чем за все время, прошедшее с тех пор, как восхищение сменило первые приступы зависти.
Поспешно войдя в палату, Кларендон бросил взгляд на кровать и отступил назад — проверить, как далеко может завести доктора Джоунза его любопытство. Убедившись, что коридор пуст, он закрыл дверь и обернулся к больному. Это был заключенный особенно отталкивающего вида. Казалось, он корчился в жесточайших предсмертных судорогах. Черты его лица были страшно искажены в немом отчаянии. Кларендон внимательно осмотрел больного, приподнял крепко сжатые веки, измерил пульс и температуру и, наконец, растворив в воде таблетку, влил раствор в рот страдальца. Вскоре острота приступа ослабела, лицо приобрело нормальное выражение, и дыхание стало легче. Затем, слегка потерев его уши, доктор добился того, что больной открыл глаза. В них была жизнь, они двигались из стороны в сторону, хотя им недоставало того дивного огня, который мы обыкновенно считаем отражением души. Кларендон улыбнулся, видя, какое облегчение принесла его помощь и чувствуя за собой силу всемогущей науки. Он давно знал об этом случае и вырвал жертву у смерти в одно мгновение. Еще час — и этот человек умер бы, хотя Джоунз видел симптомы задолго до того, как различил их, а различив, не знал, что делать.
Однако, победа человека над болезнью никогда не может быть совершенной.
Кларендон заверил сиделок, что лихорадка не заразна, пациента вымыли, протерли спиртом и уложили в постель, но на следующее утро доктору сообщили, что больной скончался.
Однажды днем он совершенно случайно столкнулся с Джеймсом Дальтоном на Маркет-стрит, когда губернатор выходил из отеля «Ройал». Джорджина была с доктором. Это неожиданное и мгновенное узнавание только усилило драму воссоединения. Взаимное неведение об успехах друг друга породило долгие рассказы и объяснения, и Кларендон с радостью узнал, что его друг стал важным чиновником. Дальтон и Джорджина, обменявшись взглядами, почувствовали нечто большее, чем простой отголосок юношеской нежности; их дружба возобновилась, что привело к частым визитам и постепенно возраставшему взаимному доверию.
Джеймс Дальтон узнал, что его старому приятелю необходима должность, и, вспомнив свою роль защитника в школьные и студенческие годы, стал обдумывать способ предоставить «маленькому Элфи» необходимое положение и свободу действий. Правда, он обладал широкими полномочиями в отношении назначений, но постоянные нападки и посягательства со стороны законодательной власти заставляли его пользоваться ими с крайней осмотрительностью. Однако, не прошло и трех месяцев после неожиданного воссоединения, как освободился главный медицинский пост в лечебном учреждении штата. Тщательно взвесив все и убедившись, что репутация и достижения его друга достойны самых существенных наград, губернатор наконец почувствовал, что может действовать. Формальностей было немного, и 8 ноября 189… года доктор Альфред Скуйлер Кларендон стал начальником больницы тюрьмы штата Калифорния в Сан-Квентине.
II
Менее чем через месяц надежды почитателей доктора Кларендона вполне сбылись. Радикальные изменения методов лечения внесли в болото тюремной медицины эффективность, о какой никогда прежде и не мечталось, и хотя, естественно, не обошлось без зависти и интриг, подчиненные были вынуждены признать, что руководство действительно великого человека дало чудесные результаты. Затем пришло время, когда простая признательность сменилась искренней благодарностью за то, что судьбе было угодно так удачно совместить место и человека, так как однажды утром доктор Джоунз явился к своему новому начальнику мрачный и объявил, что заметил случай заболевания, которое не мог определить иначе, как ту самую черную лихорадку, возбудителя которой обнаружил и классифицировал Кларендон.Доктор Кларендон не выказал никакого удивления и продолжал писать.
— Я знаю, — спокойно сказал он. — Я видел его вчера. Рад, что вы распознали это.
Поместите больного в отдельную палату, хотя я не считаю эту лихорадку заразной.
Доктор Джоунз, имевший свое мнение насчет заразности заболевания, был обрадован такой предусмотрительностью и поспешил выполнить указание.
Когда он вернулся, Кларендон собрался идти, заявив, что сам займется этим.
Разочарованный в мечтах изучить методы и приемы великого человека, младший врач смотрел, как начальник направился к отдельной палате, куда положили больного. В этот момент он был недоволен новыми порядками больше, чем за все время, прошедшее с тех пор, как восхищение сменило первые приступы зависти.
Поспешно войдя в палату, Кларендон бросил взгляд на кровать и отступил назад — проверить, как далеко может завести доктора Джоунза его любопытство. Убедившись, что коридор пуст, он закрыл дверь и обернулся к больному. Это был заключенный особенно отталкивающего вида. Казалось, он корчился в жесточайших предсмертных судорогах. Черты его лица были страшно искажены в немом отчаянии. Кларендон внимательно осмотрел больного, приподнял крепко сжатые веки, измерил пульс и температуру и, наконец, растворив в воде таблетку, влил раствор в рот страдальца. Вскоре острота приступа ослабела, лицо приобрело нормальное выражение, и дыхание стало легче. Затем, слегка потерев его уши, доктор добился того, что больной открыл глаза. В них была жизнь, они двигались из стороны в сторону, хотя им недоставало того дивного огня, который мы обыкновенно считаем отражением души. Кларендон улыбнулся, видя, какое облегчение принесла его помощь и чувствуя за собой силу всемогущей науки. Он давно знал об этом случае и вырвал жертву у смерти в одно мгновение. Еще час — и этот человек умер бы, хотя Джоунз видел симптомы задолго до того, как различил их, а различив, не знал, что делать.
Однако, победа человека над болезнью никогда не может быть совершенной.
Кларендон заверил сиделок, что лихорадка не заразна, пациента вымыли, протерли спиртом и уложили в постель, но на следующее утро доктору сообщили, что больной скончался.
Страница 3 из 23
