Помешательство? Нервное потрясение? Дорого я бы дал за то, чтобы так оно и было! Но нет — когда во время моих странствий наступившая темнота застигает меня вдали от людских обиталищ и откуда-то из бездны пространства до меня начинают доноситься знакомые демонические отзвуки леденящих душу воплей, чудовищного рычания и омерзительного хруста костей, я покрываюсь холодным потом и в который уже раз помимо своей воли прокручиваю в сознании события той жуткой ночи.
Добавить в моё избранное
19 мин, 50 сек 14800
— Идемте! — предложил он. — И возьмите с собою лампу. Я как раз собирался на кухню. Я последовал за ним в гостиную. Миновав ее, мы очутились в небольшом помещении, которое, судя по всему и было кухней — у стены располагался буфет, а в углу лежала охапка дров. Огонь в печи разгорелся довольно скоро. Я сказал хозяину, что могу приготовить ужин на двоих, но он вежливо отказался разделить со мной трапезу.
— Извините, в такую духоту не могу есть решительно ничего, — сказал он. — К тому же я немного перекусил незадолго до вашего прихода. Отужинав в одиночестве и помыв за собой посуду, я некоторое время сидел, задумчиво попыхивая трубкой. Хозяин задал несколько вопросов относительно местных новостей, но, узнав, что я приезжий, оставил меня в покое. Воцарилось гнетущее молчание, в продолжение которого я не мог избавиться от странного впечатления, которое произвел на меня этот отшельник. В его облике было что-то неуловимо чуждое, не укладывающееся в рамки человеческого восприятия — этот вывод я сделал скорее интуитивно, нежели аналитически. Почему-то я был уверен, что он мирится с моим присутствием только из-за бушующего снаружи ненастья, не испытывая при этом особой радости от представившейся возможности проявить свое гостеприимство.
Что касается бури, то она, похоже, совсем уже иссякла. Небо заметно посветлело, из-за облаков выглянула полная луна, и проливной дождь сменился мелкой изморосью.
— Пожалуй, мне пора идти, — сказал я. — Погода вроде бы наладилась.
— Нет уж, подождите лучше до утра, — возразил хозяин. — Вы ведь передвигаетесь пешком, а до Глендейла отсюда добрых три часа ходу, так что располагайтесь пока у меня. Наверху две спальни, одна из них в вашем распоряжении.
Приглашение было произнесено настолько искренним тоном, что совершенно развеяло все мои сомнения относительно гостеприимства хозяина. Его несловоохотливость объяснялась, несомненно, долгой изоляцией в этой глуши, и кроме этого, похоже, за нею ничего не стояло. Выкурив в полном молчании еще три трубки, я начал позевывать.
— День выдался не из легких, — извиняющимся тоном произнес я, — так что, с вашего позволения, я отправлюсь на боковую. Завтра с рассветом я буду на ногах и сразу же пущусь в путь.
Плавным взмахом руки хозяин указал на открытую дверь, в проеме которой была видна гостиная и ведущая наверх лестница.
— Возьмите с собой лампу, — напомнил он. — Другой, правда, у меня нет, но я люблю иной раз посидеть в темноте. Да и вообще, я редко ее зажигаю, тем более что керосина у меня не лишку — из дому я выбираюсь нечасто. Ваша комната справа, как поднимитесь по лестнице.
Подхватив лампу и пожелав хозяину доброй ночи, я двинулся наверх, напоследок еще раз отметив его странный светящийся взгляд и подумав, что, наверное, он и в самом деле не испытывает большой нужды в керосиновой лампе. Снаружи воцарилась абсолютная тишина; войдя в отведенную мне комнату, я увидел, что она залита лунным светом, беспрепятственно проникавшим сквозь не закрытое занавесками окно. Задув лампу и таким образом погрузив дом в темноту, которая, впрочем, благодаря сиянию полной луны была довольно-таки относительной, я повел носом и снова уловил тот самый звериный дух, который ударил мне в ноздри, едва я переступил порог этого дома, и который не мог заглушить даже запах керосина. Подойдя к окну и распахнув его настежь, я с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух. После этого я приблизился к кровати и начал раздеваться. Только тут я впервые вспомнил о своем набитом деньгами поясе. До этого мне не раз приходилось читать и слышать о разбойниках, которые заманивали одиноких путников в свои дома и там грабили, а иногда и убивали. Так что со сном я решил пока не спешить. Свернув одеяло таким образом, чтобы со стороны могло показаться, что оно покрывает человеческую фигуру, я отнес единственный имевшийся в комнате стул в затененную часть спальни, закурил очередную трубку и уселся в своем укрытии с тем, чтобы иметь возможность дремать сидя или бдеть — в зависимости от ситуации.
Мое напряженное ожидание довольно скоро было вознаграждено: до моих ушей донесся какой-то шорох, который несколько секунд спустя превратился в едва различимый звук шагов. Кто-то поднимался по лестнице — и тут же в моем воспаленном воображении возникли легенды о мрачных лесных замках и их злонамеренных владельцах. Шаги тем временем стали громче и отчетливее — уверенные и ритмичные, они совсем не походили на шаркающую, ковыляющую походку хозяина дома. Нарушитель моего спокойствия, казалось, был уверен, что находится в доме один — во всяком случае, он никоим образом не старался приглушить свою поступь. Вытряхнув пепел из трубки, я сунул ее в карман, а из другого кармана достал пистолет и, отбежав на цыпочках в противоположный конец комнаты, стал рядом с дверью — она отворялась внутрь и должна была скрыть меня от глаз незваного гостя. Дверь распахнулась, и в озаренную лунным светом комнату вошел совершенно незнакомый мне человек.
— Извините, в такую духоту не могу есть решительно ничего, — сказал он. — К тому же я немного перекусил незадолго до вашего прихода. Отужинав в одиночестве и помыв за собой посуду, я некоторое время сидел, задумчиво попыхивая трубкой. Хозяин задал несколько вопросов относительно местных новостей, но, узнав, что я приезжий, оставил меня в покое. Воцарилось гнетущее молчание, в продолжение которого я не мог избавиться от странного впечатления, которое произвел на меня этот отшельник. В его облике было что-то неуловимо чуждое, не укладывающееся в рамки человеческого восприятия — этот вывод я сделал скорее интуитивно, нежели аналитически. Почему-то я был уверен, что он мирится с моим присутствием только из-за бушующего снаружи ненастья, не испытывая при этом особой радости от представившейся возможности проявить свое гостеприимство.
Что касается бури, то она, похоже, совсем уже иссякла. Небо заметно посветлело, из-за облаков выглянула полная луна, и проливной дождь сменился мелкой изморосью.
— Пожалуй, мне пора идти, — сказал я. — Погода вроде бы наладилась.
— Нет уж, подождите лучше до утра, — возразил хозяин. — Вы ведь передвигаетесь пешком, а до Глендейла отсюда добрых три часа ходу, так что располагайтесь пока у меня. Наверху две спальни, одна из них в вашем распоряжении.
Приглашение было произнесено настолько искренним тоном, что совершенно развеяло все мои сомнения относительно гостеприимства хозяина. Его несловоохотливость объяснялась, несомненно, долгой изоляцией в этой глуши, и кроме этого, похоже, за нею ничего не стояло. Выкурив в полном молчании еще три трубки, я начал позевывать.
— День выдался не из легких, — извиняющимся тоном произнес я, — так что, с вашего позволения, я отправлюсь на боковую. Завтра с рассветом я буду на ногах и сразу же пущусь в путь.
Плавным взмахом руки хозяин указал на открытую дверь, в проеме которой была видна гостиная и ведущая наверх лестница.
— Возьмите с собой лампу, — напомнил он. — Другой, правда, у меня нет, но я люблю иной раз посидеть в темноте. Да и вообще, я редко ее зажигаю, тем более что керосина у меня не лишку — из дому я выбираюсь нечасто. Ваша комната справа, как поднимитесь по лестнице.
Подхватив лампу и пожелав хозяину доброй ночи, я двинулся наверх, напоследок еще раз отметив его странный светящийся взгляд и подумав, что, наверное, он и в самом деле не испытывает большой нужды в керосиновой лампе. Снаружи воцарилась абсолютная тишина; войдя в отведенную мне комнату, я увидел, что она залита лунным светом, беспрепятственно проникавшим сквозь не закрытое занавесками окно. Задув лампу и таким образом погрузив дом в темноту, которая, впрочем, благодаря сиянию полной луны была довольно-таки относительной, я повел носом и снова уловил тот самый звериный дух, который ударил мне в ноздри, едва я переступил порог этого дома, и который не мог заглушить даже запах керосина. Подойдя к окну и распахнув его настежь, я с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух. После этого я приблизился к кровати и начал раздеваться. Только тут я впервые вспомнил о своем набитом деньгами поясе. До этого мне не раз приходилось читать и слышать о разбойниках, которые заманивали одиноких путников в свои дома и там грабили, а иногда и убивали. Так что со сном я решил пока не спешить. Свернув одеяло таким образом, чтобы со стороны могло показаться, что оно покрывает человеческую фигуру, я отнес единственный имевшийся в комнате стул в затененную часть спальни, закурил очередную трубку и уселся в своем укрытии с тем, чтобы иметь возможность дремать сидя или бдеть — в зависимости от ситуации.
Мое напряженное ожидание довольно скоро было вознаграждено: до моих ушей донесся какой-то шорох, который несколько секунд спустя превратился в едва различимый звук шагов. Кто-то поднимался по лестнице — и тут же в моем воспаленном воображении возникли легенды о мрачных лесных замках и их злонамеренных владельцах. Шаги тем временем стали громче и отчетливее — уверенные и ритмичные, они совсем не походили на шаркающую, ковыляющую походку хозяина дома. Нарушитель моего спокойствия, казалось, был уверен, что находится в доме один — во всяком случае, он никоим образом не старался приглушить свою поступь. Вытряхнув пепел из трубки, я сунул ее в карман, а из другого кармана достал пистолет и, отбежав на цыпочках в противоположный конец комнаты, стал рядом с дверью — она отворялась внутрь и должна была скрыть меня от глаз незваного гостя. Дверь распахнулась, и в озаренную лунным светом комнату вошел совершенно незнакомый мне человек.
Страница 3 из 6
