Роман японского писателя Кодзи Судзуки «Звонок» многим читателям известен по одноименному фильму ужасов. Эта драматическая, полная тайн история начинается с того, что в один день и час при странных обстоятельствах умирают четверо молодых людей. Дело берется расследовать журналист Асакава. Он не замечает сам, как оказывается во власти могущественной темной силы, природу которой и пытается разгадать Если ровно за неделю он не разгадает магическую формулу спасения, его самого и его близких ждет гибель…
Добавить в моё избранное
301 мин, 33 сек 15443
Только вот на следующий день прийтито он пришел, но был просто сам не свой, словно подменили человека. Пришел, сел на стул — подавленный, бледный, ни слова ни проронил и с места не сдвинулся. Так на стуле и умер — будто заснул.
— А причина смерти?
— Сердце остановилось, сейчас это называют «острая сердечная недостаточность». Тогда как раз премьера надвигалась, вот он и перетрудился — я так думаю. Усталость накопилась, и организм не выдержал.
— То есть, никто так и не узнал, было ли чтонибудь между Садако и Сигэмори? — еще раз спросил Ёсино, и Арима уверенно кивнул.
Да, теперь понятно, почему впечатление от Садако с такой слой отпечаталось в их памяти, ничего удивительного.
— А что с ней было потом?
— Ушла. Кажется, она пробыла у нас от силы годдва, не больше.
— И что она потом делала?
— Ну, таких подробностей я уже не знаю.
— А что вообще делает человек, если уйдет из театра?…
— Если вообще не утратил желания работать, то, как правило, идет в другой.
— А что бы вы могли сказать о Садако?
— В общем, неглупая была девочка, да и артистизмом не обделена, и чутьем… Вот только характер у нее был сложный. Вы же понимаете, у нас ведь вся работа построена на человеческом общении. И мне кажется, что с таким характером ей бы было трудно.
— То есть, вполне возможно, что на сцену она не вернулась?
— Ну, остается только гадать…
— А нет никого, кто знал бы ее дальнейшую судьбу?
— Может быть, помнит ктото из тех, кто вместе с ней поступил к нам в театр…
— А у вас нет, случайно, координат когонибудь из ее сверстников?
— Подождите минутку.
Арима встал и подошел к стеллажу. Пробежал глазами по рядам папок, вытащил одну. Это была подшивка автобиографий, которые подаются в числе документов на прослушивание.
— Так, всего получается восемь… Да, в шестьдесят пятом году вместе с ней к нам поступило восемь стажеров, — он помахал пачкой машинописных листов.
— Можно взглянуть?
— Пожалуйста, пожалуйста.
К каждому листу было подклеено две фотографии — одна по грудь и одна в полный рост. Сгорая от нетерпения, Ёсино вытащил лист с биографией Садако Ямамуры и посмотрел на фотографию.
— Вы сказали, что в этой женщине было чтото жуткое?
Ёсино недоумевал. Слишком уж далека была реальная Садако на фотографии от образа, нарисованного Аримой.
— Вы шутите. Что же тут жуткого? Да я такое красивое лицо вообще впервые вижу!
Ёсино вдруг подумал, почему он сказал не «красивая женщина», а именно «красивое лицо». Действительно, лицо было просто безупречным, но при этом совершенно лишенным женственной округлости, мягкости. Хотя на фотографии в рост она выглядела очень даже женственно: тонкая красивая талия, изящная линия голени… Но даже несмотря на редкостную красоту, через двадцать пять лет от нее останется только память как о «жуткой» или«мерзкой особе». А ведь для нормального человека гораздо естественнее было бы сказать «замечательно красивая девушка». Ёсино стало безумно интересно попытаться отринуть все очевидное, внешнее, и разглядеть в ее лице истинную, «жуткую» личину.
17 октября, среда
Стоя на перекрестке АоямаОмотэсандо, Ёсино снова достал блокнот.
МинамиАояма 61, жилой блок Сугияма. По этому адресу двадцать пять лет назад жила Садако Ямамура. Название дома явно не увязывалось с респектабельным теперь районом, и Ёсино даже не надеялся найти его здесь. Квартал 61 был сразу за углом, по соседству с картинной галереей Нэдзу, но, как того и опасался Ёсино, на месте прежнего барачного здания Сугияма с дешевыми квартирами теперь возвышался роскошный жилой дом из красного кирпича.
— Ну конечно, размечтался, найдешь ее, пожалуй, через двадцать пятьто лет!
Теперь рассчитывать можно только на оставшихся семерых ее сверстников. Ёсино коекак удалось достать координаты только четверых из тех, что вместе с Садако пришли в театр. Если окажется, что и у них нет никаких сведений о Садако, нить оборвется окончательно. Почемуто Ёсино не мог избавиться от чувства, что все так и получится. На часах было уже одиннадцать. Теперь нужно было сообщить Асакаве все, что удалось узнать, и он заскочил в ближайший магазин канцтоваров, чтобы отправить факс в отделение «МНьюс» в ИдзуОсима.
В это время Асакава и Рюдзи были в доме Хаяцу в Осима, где и располагалось отделение газеты.
— Эй, Асакава, слышишь? Успокойся! — рявкнул Рюдзи в спину Асакаве, метавшемуся по комнате, — Что толку психоватьто?
… Максимальная скорость ветра, … давление в центральной области, … миллибары, … ветер северосеверовосточный, … зона повышенной штормовой активности, … волнение на море выше допустимого уровня. Непрерывно сообщаемые по радио метеосводки были словно специально составлены, чтобы играть на нервах Асакавы.
— А причина смерти?
— Сердце остановилось, сейчас это называют «острая сердечная недостаточность». Тогда как раз премьера надвигалась, вот он и перетрудился — я так думаю. Усталость накопилась, и организм не выдержал.
— То есть, никто так и не узнал, было ли чтонибудь между Садако и Сигэмори? — еще раз спросил Ёсино, и Арима уверенно кивнул.
Да, теперь понятно, почему впечатление от Садако с такой слой отпечаталось в их памяти, ничего удивительного.
— А что с ней было потом?
— Ушла. Кажется, она пробыла у нас от силы годдва, не больше.
— И что она потом делала?
— Ну, таких подробностей я уже не знаю.
— А что вообще делает человек, если уйдет из театра?…
— Если вообще не утратил желания работать, то, как правило, идет в другой.
— А что бы вы могли сказать о Садако?
— В общем, неглупая была девочка, да и артистизмом не обделена, и чутьем… Вот только характер у нее был сложный. Вы же понимаете, у нас ведь вся работа построена на человеческом общении. И мне кажется, что с таким характером ей бы было трудно.
— То есть, вполне возможно, что на сцену она не вернулась?
— Ну, остается только гадать…
— А нет никого, кто знал бы ее дальнейшую судьбу?
— Может быть, помнит ктото из тех, кто вместе с ней поступил к нам в театр…
— А у вас нет, случайно, координат когонибудь из ее сверстников?
— Подождите минутку.
Арима встал и подошел к стеллажу. Пробежал глазами по рядам папок, вытащил одну. Это была подшивка автобиографий, которые подаются в числе документов на прослушивание.
— Так, всего получается восемь… Да, в шестьдесят пятом году вместе с ней к нам поступило восемь стажеров, — он помахал пачкой машинописных листов.
— Можно взглянуть?
— Пожалуйста, пожалуйста.
К каждому листу было подклеено две фотографии — одна по грудь и одна в полный рост. Сгорая от нетерпения, Ёсино вытащил лист с биографией Садако Ямамуры и посмотрел на фотографию.
— Вы сказали, что в этой женщине было чтото жуткое?
Ёсино недоумевал. Слишком уж далека была реальная Садако на фотографии от образа, нарисованного Аримой.
— Вы шутите. Что же тут жуткого? Да я такое красивое лицо вообще впервые вижу!
Ёсино вдруг подумал, почему он сказал не «красивая женщина», а именно «красивое лицо». Действительно, лицо было просто безупречным, но при этом совершенно лишенным женственной округлости, мягкости. Хотя на фотографии в рост она выглядела очень даже женственно: тонкая красивая талия, изящная линия голени… Но даже несмотря на редкостную красоту, через двадцать пять лет от нее останется только память как о «жуткой» или«мерзкой особе». А ведь для нормального человека гораздо естественнее было бы сказать «замечательно красивая девушка». Ёсино стало безумно интересно попытаться отринуть все очевидное, внешнее, и разглядеть в ее лице истинную, «жуткую» личину.
17 октября, среда
Стоя на перекрестке АоямаОмотэсандо, Ёсино снова достал блокнот.
МинамиАояма 61, жилой блок Сугияма. По этому адресу двадцать пять лет назад жила Садако Ямамура. Название дома явно не увязывалось с респектабельным теперь районом, и Ёсино даже не надеялся найти его здесь. Квартал 61 был сразу за углом, по соседству с картинной галереей Нэдзу, но, как того и опасался Ёсино, на месте прежнего барачного здания Сугияма с дешевыми квартирами теперь возвышался роскошный жилой дом из красного кирпича.
— Ну конечно, размечтался, найдешь ее, пожалуй, через двадцать пятьто лет!
Теперь рассчитывать можно только на оставшихся семерых ее сверстников. Ёсино коекак удалось достать координаты только четверых из тех, что вместе с Садако пришли в театр. Если окажется, что и у них нет никаких сведений о Садако, нить оборвется окончательно. Почемуто Ёсино не мог избавиться от чувства, что все так и получится. На часах было уже одиннадцать. Теперь нужно было сообщить Асакаве все, что удалось узнать, и он заскочил в ближайший магазин канцтоваров, чтобы отправить факс в отделение «МНьюс» в ИдзуОсима.
В это время Асакава и Рюдзи были в доме Хаяцу в Осима, где и располагалось отделение газеты.
— Эй, Асакава, слышишь? Успокойся! — рявкнул Рюдзи в спину Асакаве, метавшемуся по комнате, — Что толку психоватьто?
… Максимальная скорость ветра, … давление в центральной области, … миллибары, … ветер северосеверовосточный, … зона повышенной штормовой активности, … волнение на море выше допустимого уровня. Непрерывно сообщаемые по радио метеосводки были словно специально составлены, чтобы играть на нервах Асакавы.
Страница 54 из 85
