Странные и жуткие события произошли в местах, воспетых Бажовым…
Добавить в моё избранное
50 мин, 52 сек 4119
Что же все-таки с ним случилось, непонятно мне и комиссии до сих пор. Есть некоторые странности…
— Например?
— Лучше все по порядку.
— Ну-ну, давай!
— В середине сентября он, по своему обыкновению, взял короткий отпуск и отправился на Урал. Поехал в одиночку, на пятидверной «Ниве». Конечно, дома у него был навороченный джип, кажется, «Гранд Чероки», но «светится» в дороге Золотарев не любил. Славится Урал своим дорожным криминалом… Осторожный был парень, одним словом. Таким образом, близкие и знакомые в последний раз его видели 14-го сентября. Семнадцатого, по чистой случайности, его запомнили в оружейном магазине, в Челябинске. Он любил подобные заведения, и у самого«Сайга» была.
— Однако, я слышал, орудовал он… э… подручными средствами, да?
— Угу… Подручными… Впрочем, слушай дальше. Золотарев разбил лагерь у одного из притоков Чусовой, километрах в десяти от деревни Масловка. Он выбрал довольно уединенное место, малопосещаемое, поэтому на остатки палатки и утвари группа молодежи набрела только через месяц. Там было все сильно разворошено, а «Нива» утоплена. Река у берега в том месте достаточно глубока, дно обрывистое. Деньги,«Сайга», все оказалось на месте, но сам по себе разгром — полнейший, будто бешеный медведь напал. Ребята оказались порядочными, сообщили, куда следует. Местность вокруг тут же прочесали, расспросили деревенских, но Золотарев (а его личность установили по водительским правам) как в воду канул. Объявили розыск, но все безрезультатно. Надо отметить, в ту пору в деревне снимал дом некто Цапов, аспирант Екатеринбургского университета, биолог. Он специализировался на насекомых. Ну… как его… а, энтомолог, да. Снимал, значит, дом, ни с кем из сельчан не общался, подолгу пропадал в лесу. Как нам потом сообщили, на его кафедре, он занимался муравьями, и приехал в Масловку для написания диссертации. Характеризовался весьма положительно, как говорится, «нет, не был, не привлекался». Ну, так примерно в это же время и он пропал. Трудно сказать, когда именно. Как я уже говорил, ни с кем он не общался, закупил себе кучу продуктов, и целыми днями шастал по лесу. В Масловке никого он не интересовал, а в университет он должен был вернуться в конце октября. И никто тревогу не бил. Пока милиция в деревню не наведалась… Вот тогда и припомнили чудака-аспиранта. Дом, само собой, оказался заперт, и никого в нем, разумеется, не было. Вот и думай, кто преступник, а кто жертва. Привлечение собаки ничего не дало. Она вообще вела себя очень странно — то возьмет след, то потеряет, а потом и вовсе отказалась работать. То же приключилось и с другими овчарками. Таким образом, уже в самом начале дела мы заимели два пропавших человека. Ни слуху, ни духу. А потом… Потом буквально под боком деревни объявился Золотарев собственной персоной и… уже со странностями.
— Хм… — Белошицкий снова закурил сигарету. — Ну-ну…
— Его встретила девочка лет двенадцати, прогуливающаяся по лесу со своей собакой. Молодым сенбернаром, между прочим. По ее рассказу, Золотарев выскочил из кустов и с диким воплем бросился на собаку. Представляешь, он за несколько секунд просто-напросто сломал ей передние лапы, вывихнул челюсть и под конец свернул шею, как цыпленку.
— Сенбернару? — удивленно переспросил Белошицкий.
— Сенбернару, — мрачно подтвердил Озеров. — Одет он был в какие-то лохмотья, обросший, грязный, сильно исхудавший, с дико блестевшими глазами. Девочка, естественно, очень перепугалась и поначалу не смела и шагу сделать. А Золотарев принялся изображать перед ней героя-спасителя, эдакого Дон Кихота. Скакал вокруг нее, бормотал что-то, причем на старорусском, осыпал ее всякими крылатыми выражениями. Да она плохо, конечно, помнит тот кошмар. Он кричал что-то о победе над ужасным монстром, о спасении прекрасной принцессы и так далее. Тут девчонка спохватилась и кинулась наутек. Золотарев сначала побежал за ней, но скоро отстал и исчез в неизвестном направлении. По дороге домой девочка встретила бабу Клаву, следующую жертву маньяка. В деревне бабуля, которой уже исполнилось семьдесят восемь, слыла большой чудачкой, а некоторые считали ее колдуньей и ворожей. Она запретила девочке кому-либо рассказывать о происшедшем, типа, мол, сама скоро разберется. И прибавила — это все, мол, Саламандра бузит. Ну, понимаешь, эдакий местный эквивалент русалки. Поймала, значит, человека, охмурила, и вертит им, как хочет. Сосет жизненные соки Золотарева, понимаешь… Который стал, не много, не мало, уральским зомби.
— Мистика какая-то…
— О, это, Вась, еще далеко не все! На следующий день бабка пропала. Тогда девочка раскололась, тем более, что родители замучили вопросами о собаке. Сразу же вызвали участкового. Припомнили аспиранта и калужского бизнесмена. А бабу Клаву нашли у ручья с признаками насильственной смерти. Ее утопили. Потом поглядишь ее фотографию. Не забыть ее глаза, полные дичайшего ужаса… Вот тогда-то и объявили операцию «Саламандра».
— Например?
— Лучше все по порядку.
— Ну-ну, давай!
— В середине сентября он, по своему обыкновению, взял короткий отпуск и отправился на Урал. Поехал в одиночку, на пятидверной «Ниве». Конечно, дома у него был навороченный джип, кажется, «Гранд Чероки», но «светится» в дороге Золотарев не любил. Славится Урал своим дорожным криминалом… Осторожный был парень, одним словом. Таким образом, близкие и знакомые в последний раз его видели 14-го сентября. Семнадцатого, по чистой случайности, его запомнили в оружейном магазине, в Челябинске. Он любил подобные заведения, и у самого«Сайга» была.
— Однако, я слышал, орудовал он… э… подручными средствами, да?
— Угу… Подручными… Впрочем, слушай дальше. Золотарев разбил лагерь у одного из притоков Чусовой, километрах в десяти от деревни Масловка. Он выбрал довольно уединенное место, малопосещаемое, поэтому на остатки палатки и утвари группа молодежи набрела только через месяц. Там было все сильно разворошено, а «Нива» утоплена. Река у берега в том месте достаточно глубока, дно обрывистое. Деньги,«Сайга», все оказалось на месте, но сам по себе разгром — полнейший, будто бешеный медведь напал. Ребята оказались порядочными, сообщили, куда следует. Местность вокруг тут же прочесали, расспросили деревенских, но Золотарев (а его личность установили по водительским правам) как в воду канул. Объявили розыск, но все безрезультатно. Надо отметить, в ту пору в деревне снимал дом некто Цапов, аспирант Екатеринбургского университета, биолог. Он специализировался на насекомых. Ну… как его… а, энтомолог, да. Снимал, значит, дом, ни с кем из сельчан не общался, подолгу пропадал в лесу. Как нам потом сообщили, на его кафедре, он занимался муравьями, и приехал в Масловку для написания диссертации. Характеризовался весьма положительно, как говорится, «нет, не был, не привлекался». Ну, так примерно в это же время и он пропал. Трудно сказать, когда именно. Как я уже говорил, ни с кем он не общался, закупил себе кучу продуктов, и целыми днями шастал по лесу. В Масловке никого он не интересовал, а в университет он должен был вернуться в конце октября. И никто тревогу не бил. Пока милиция в деревню не наведалась… Вот тогда и припомнили чудака-аспиранта. Дом, само собой, оказался заперт, и никого в нем, разумеется, не было. Вот и думай, кто преступник, а кто жертва. Привлечение собаки ничего не дало. Она вообще вела себя очень странно — то возьмет след, то потеряет, а потом и вовсе отказалась работать. То же приключилось и с другими овчарками. Таким образом, уже в самом начале дела мы заимели два пропавших человека. Ни слуху, ни духу. А потом… Потом буквально под боком деревни объявился Золотарев собственной персоной и… уже со странностями.
— Хм… — Белошицкий снова закурил сигарету. — Ну-ну…
— Его встретила девочка лет двенадцати, прогуливающаяся по лесу со своей собакой. Молодым сенбернаром, между прочим. По ее рассказу, Золотарев выскочил из кустов и с диким воплем бросился на собаку. Представляешь, он за несколько секунд просто-напросто сломал ей передние лапы, вывихнул челюсть и под конец свернул шею, как цыпленку.
— Сенбернару? — удивленно переспросил Белошицкий.
— Сенбернару, — мрачно подтвердил Озеров. — Одет он был в какие-то лохмотья, обросший, грязный, сильно исхудавший, с дико блестевшими глазами. Девочка, естественно, очень перепугалась и поначалу не смела и шагу сделать. А Золотарев принялся изображать перед ней героя-спасителя, эдакого Дон Кихота. Скакал вокруг нее, бормотал что-то, причем на старорусском, осыпал ее всякими крылатыми выражениями. Да она плохо, конечно, помнит тот кошмар. Он кричал что-то о победе над ужасным монстром, о спасении прекрасной принцессы и так далее. Тут девчонка спохватилась и кинулась наутек. Золотарев сначала побежал за ней, но скоро отстал и исчез в неизвестном направлении. По дороге домой девочка встретила бабу Клаву, следующую жертву маньяка. В деревне бабуля, которой уже исполнилось семьдесят восемь, слыла большой чудачкой, а некоторые считали ее колдуньей и ворожей. Она запретила девочке кому-либо рассказывать о происшедшем, типа, мол, сама скоро разберется. И прибавила — это все, мол, Саламандра бузит. Ну, понимаешь, эдакий местный эквивалент русалки. Поймала, значит, человека, охмурила, и вертит им, как хочет. Сосет жизненные соки Золотарева, понимаешь… Который стал, не много, не мало, уральским зомби.
— Мистика какая-то…
— О, это, Вась, еще далеко не все! На следующий день бабка пропала. Тогда девочка раскололась, тем более, что родители замучили вопросами о собаке. Сразу же вызвали участкового. Припомнили аспиранта и калужского бизнесмена. А бабу Клаву нашли у ручья с признаками насильственной смерти. Ее утопили. Потом поглядишь ее фотографию. Не забыть ее глаза, полные дичайшего ужаса… Вот тогда-то и объявили операцию «Саламандра».
Страница 12 из 15
