Столкновение

Короткие очереди пулеметов калибра двенадцать и семь миллиметров направленные в тела и головы опрокидывали единичных зомби, покрытых коричневыми пятнами, в остатках одежды, иногда без рук. Роботы больше не двигались, он заняли позиции и стреляли в дым по видимым им целям. Лука тоже видел своих бывших братьев. Более того, он чувствовал их. Он чувствовал их силу и жажду, чувствовал голод, который убивал его ранее, но который он смог победить, ставя на кон свою жизнь. Он чувствовал жажду расширения, такую сладкую и зовущую, знакомую и опьяняющую. Он закрыл глаза. Он словно стоял перед миром прошлого, сильного, яркого, красочного, зовущего к действию, такого близкого и манящего. Он может получить его себе, снова в свое полное подчинение этот мир прошлого, объединить его с настоящим, захватить весь мир, бросить его к ногам Королевы.

—  Лука… — тревожно позвала его Лилит, потянув за рукав.

Он открыл глаза. Волшебство силы Братства чувствовалось каждой его клеткой, воспрянувшей и проснувшейся вдруг не укрощенной жаждой.

—  Лука… что происходит? — глаза Лилит звали его обратно, согревая вдруг очерствевшую душу.

—  Это зов… Лилит… это Братство. Это я… это Братство… — Лука смотрел перед собой ничего не видящими глазами.

—  Ты чувствуешь их… не уходи… — в голосе мелькнула обида и капелька слезы.

Нет. Никогда. Ни что не стоит ее слезы. Только не она! Лука вынырнул из потока ощущений, словно из шумного водопада в звенящую пустоту. Это оказалось легко рядом с ней, с его Королевой.

—  Я тут. Я не ухожу. Это мое прошлое. Но они — это не я. Они пустые, у них нет ничего, — Лука провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Лилит прижала ее к себе, не отпуская его ни рукой, ни взглядом. — Я должен дать им ответ!

Лука нащупал в дыму одного из ползущих. Если срывать жизнь с человека или животного было очень просто, она словно сама слетала к нему, стоило лишь потянуться к ней или задержать на ней внимание, представить кратковременное тепло и насыщение, то сорвать серое покрывало с одного из бывших братьев было похоже на перетягивание каната. Нечто упругое, мыльное, постоянно меняющееся, то что в ответ на попытку схватить его, пытается обхватить тебя, вызывая легкое головокружение, нечто что требует напряжение всего твоего тела чтобы заставить оболочку противника стать мягкой, нечто что действует на тебя, вызывая оцепенение и замедляет мысли… но ненадолго. Лука исказившись в лице сорвал жизнь с одного из своих бывших братьев. На секунду даже Лилит почувствовала, как изменился фон, каким твердым и тягучим стал воздух, как трудно стало дышать, хотя дышать ей было не нужно. Та сторона, которая по каким-то своим законами и инстинктам считала его, а значит и всех демонов своими, вдруг поняла, что это враги. Такие же как они, но враги. Они поняли это одновременно и сразу. Клубящийся дымом мрак отозвался сотнями хрипов и… тут же ринулся в бой. ДПР, до этого стрелявшие короткими очередями, зашлись длинными освещающими дым очередями, медленно откатываясь назад. Гнус подтянув силы, словно взъяренный зверь бросился на роботов. Яркое пламя огнемета вырвалось из тела ДПР, объяв две схваченные им фигуры. Лилит сама догадалась что нужно делать. Пока гнус горел или был ранен, он не мог сопротивляться демонам, нужно было лишь подобрать ставшее мягким серое покрывало их жизни и сорвать его. Тут же появлялось новое на этом же теле, но оно было прозрачнее и слабее, срывать его было легче. Противник становился меньше и чернел, но все равно мог еще пытаться нащупать своими слабыми невидимыми щупальцами хоть небольшой кусочек жизни, чтобы присоединить его к себе и прожить еще хоть немного, но и это нужно было отобрать, и тогда гнус умирал, от ран и голода. Братство спешило к ним. Лука и Лилит отступали, помогая умирать гнусу, которых разбивали крупнокалиберные очереди или горящий плевок огнемета. Они держались в метрах позади грохочущей раскаляющимися стволами машины. Огнемет, поливающий то одну, то другую фигуру, фигуру наносил страшный урон, но он был бы бесполезен, если бы не демоны, нейтрализующие восстановительные способности гнуса. Серое покрывало жизни хоть и давало насыщение, для Лилит, привыкшей к красной человеческой энергии оно было тяжелым и чуждым, его хотелось бросить, а не впитывать. Лилит поняла это и как только понимала, что носитель уже не сможет забрать это обратно, отпускала, давая неосязаемой энергии развеяться в воздухе. Тем не менее скоро идущий недалеко от них червь захрипел и начал двигать руками так, как будто хотел что-то от себя отодвинуть. Его душило сразу двое. Это невозможно было увидеть глазами, гораздо лучше это понималось если закрыть глаза, тогда мазки энергии и серые коконы, образующие внешнюю оболочку для тела становились видны без визуальных помех. Лилит нащупала одного из них и вцепилась, стаскивая и скрипя зубами от напряжения, что ей и удалось.