Очень больно потерять единственного друга. Но если судьба захотела растоптать, она не сделает скидку на возраст, не примет во внимание, насколько человек любим — она вырвет его из вашего сердца, оставив вас корчиться от боли. Она перешагнет через вас, ухмыльнется и брезгливо швырнет в лицо кипу воспоминаний — ярких, теплых, — чтобы вы помнили эту боль всю жизнь, и будет смеяться, глядя, как в приступе ярости вы проходите мимо тех, кто сумел полюбить вас искалеченным. История о двух девочках и человеческой подлости. О том, как легко сломать человеческую жизнь… и как сильно можно любить сломанных. Содержит нецензурную брань.
Добавить в моё избранное
184 мин, 41 сек 1717
Лестница и первый этаж — он слышит тихое поскуливание. Ему нужна пара секунд, чтобы понять — звук идет из кухни. Он бежит туда, залетает в широкую арку и застывает в проходе — она сидит в углу, сжавшись в трясущийся ком и тихонько воет, закрывая лицо руками. Тимур подбегает к ней, и она начинает кричать громче, чувствуя его рядом.
— Тихо, тихо… — шепчет он, закрывая её собой, обнимая хрупкое тело, заходящееся в истерике. — Где, Тань?
Она трясется, она вытягивает руку и указывает на угол напротив. Он оборачивается — там никого нет.
Для него нет.
… мерзкая черная тварь засела в углу под самым полотком и теперь корчится, глядя на них — её коротит, её пробивает, да так сильно, словно все электричество мира пустили по её венам, её мертвый глаз сверкает расплывшимся в глазном яблоке зрачком и ищет её. Таня, хрупкая и трясущаяся, съеживается, чувствуя на себе её взгляд. Черные пальцы твари впиваются в стены, колени и локти гнутся, словно резиновые, а черный череп вьется тонкими щупальцами…
От этого никуда не деться.
От неё не скрыться.
Она навсегда.
— Иди ко мне, — говорит Тимур, и поднимает жену с пола. Та впивается в его плечи холодными пальцами. Он обнимает её, он тянет хрупкое тело на себя, принимая её истерику, как должное, забирая её страхи, отгораживая её от страшного чудовища своей спиной. — Все хорошо, Танюш, все в порядке. Сейчас доберемся до таблеток, и все будет хорошо. Тише, тише…
Он будет рядом — он не бросит и не предаст. Не обидит. И не потому, что он слишком хороший, слишком правильный, слишком честный. Не потому что для него «в болезни и здравии» — не пустой звук, а осознанный выбор, который он сделал задолго до того, как зазвучал марш Мендельсона. А потому что есть те, кто ничего не хотят от нас — они просто рядом. Есть, поверьте, есть те, кто искренне и совершенно бескорыстно будет рвать за тебя сердце, и ничего не требовать взамен. Они закроют тебя собой, они вытащат из любой беды, они будут там, где они нужны тебе больше всего — всегда вовремя, всегда рядом, всегда просто так. Есть! Есть те, кому твоё существование дороже всего на свете, дороже стука собственного сердца. Они любят тебя. Любят так сильно, так чисто и так бескорыстно, что это становится их наследием — тем, что невозможно убить.
Так, как любит мама. Так, как любит Тимур.
— Тихо, тихо… — шепчет он, закрывая её собой, обнимая хрупкое тело, заходящееся в истерике. — Где, Тань?
Она трясется, она вытягивает руку и указывает на угол напротив. Он оборачивается — там никого нет.
Для него нет.
… мерзкая черная тварь засела в углу под самым полотком и теперь корчится, глядя на них — её коротит, её пробивает, да так сильно, словно все электричество мира пустили по её венам, её мертвый глаз сверкает расплывшимся в глазном яблоке зрачком и ищет её. Таня, хрупкая и трясущаяся, съеживается, чувствуя на себе её взгляд. Черные пальцы твари впиваются в стены, колени и локти гнутся, словно резиновые, а черный череп вьется тонкими щупальцами…
От этого никуда не деться.
От неё не скрыться.
Она навсегда.
— Иди ко мне, — говорит Тимур, и поднимает жену с пола. Та впивается в его плечи холодными пальцами. Он обнимает её, он тянет хрупкое тело на себя, принимая её истерику, как должное, забирая её страхи, отгораживая её от страшного чудовища своей спиной. — Все хорошо, Танюш, все в порядке. Сейчас доберемся до таблеток, и все будет хорошо. Тише, тише…
Он будет рядом — он не бросит и не предаст. Не обидит. И не потому, что он слишком хороший, слишком правильный, слишком честный. Не потому что для него «в болезни и здравии» — не пустой звук, а осознанный выбор, который он сделал задолго до того, как зазвучал марш Мендельсона. А потому что есть те, кто ничего не хотят от нас — они просто рядом. Есть, поверьте, есть те, кто искренне и совершенно бескорыстно будет рвать за тебя сердце, и ничего не требовать взамен. Они закроют тебя собой, они вытащат из любой беды, они будут там, где они нужны тебе больше всего — всегда вовремя, всегда рядом, всегда просто так. Есть! Есть те, кому твоё существование дороже всего на свете, дороже стука собственного сердца. Они любят тебя. Любят так сильно, так чисто и так бескорыстно, что это становится их наследием — тем, что невозможно убить.
Так, как любит мама. Так, как любит Тимур.
Страница 49 из 49
